Вадим Бурлак – Москва подземная. История. Легенды. Предания (страница 32)
Улица Петровка. Здесь Сонька Золотая Ручка провела одну из своих удачных авантюр
Выбор Соньки пал на коллекцию драгоценностей, стоимость которой превышала 22 тысячи рублей. Деньги по тем временам огромные. К примеру, двухэтажный каменный дом в Замоскворечье тогда можно было приобрести за двенадцать-четырнадцать тысяч.
Когда коллекцию драгоценностей упаковали, баронесса вдруг вспомнила, что забыла взять деньги у мужа.
Управляющему магазина покупательница предложила: здесь останутся ее отец и ребенок с няней, а она заедет за мужем, покажет ему драгоценности и вернется рассчитаться.
Управляющий счел, что почтенный барон, ребенок и нянька – достойный живой залог за коллекцию ювелирных изделий. К тому же Сонька мастерски умела внушать доверие и убеждать собеседников.
Лишь через несколько часов после отъезда баронессы управляющий вызвал полицию.
Отцом-бароном оказался бедствующий отставной штаб-ротмистр. Его Сонька наняла всего лишь как сопровождающего. Офицеру и в голову не приходило, что он будет втянут в преступление. Ребенок баронессы был взят напрокат у спившейся обитательницы Хитровской ночлежки, а нянька попала в услужение к «баронессе» по газетному объявлению.
Еще больший куш Сонька сорвала с ювелира Карла фон Меля.
Она явилась к нему в магазин и назвалась женой известного и очень богатого врача-психиатра. Набрав драгоценностей более чем на тридцать тысяч, Сонька попросила ювелира доставить их в особняк доктора, где и произойдет оплата.
Не каждый день в магазин являются такие богатые покупатели. Довольный ювелир, хоть и не без колебаний, согласился привезти набор украшений по указанному адресу.
Как и обещал, он явился в условленный час в дом психиатра. Сонька встретила его в прихожей и попросила дать ей драгоценности, чтобы у себя в будуаре примерить их к вечернему платью.
После секундного замешательства и сомнений, ювелир все же вручил ей шкатулку с украшениями. Очаровательная покупательница ввела его в кабинет доктора, представила и неспешно удалилась в будуар.
Врач внимательно взглянул на посетителя и задал традиционный для его профессии вопрос:
– На что, сударь, жалуетесь?
Ювелир слегка удивился и тут же пояснил, что он не пациент, а пришел получить деньги за драгоценности…
Казалось, доктор пропустил это мимо ушей и снова стал задавать профессиональные вопросы визитеру:
– Не было ли у вас в роду душевнобольных? Не случались ли припадки и головокружения? Не мучат ли по ночам кошмары? Не появляются ли навязчивые идеи, страхи, видения?..
Тут уж ювелир возмутился:
– Вы что, меня за сумасшедшего принимаете?!.. Некогда мне здесь рассиживаться. Ваша супруга согласна с ценой. Желаю немедленно получить деньги за коллекцию украшений!..
В ответ врач грустно улыбнулся и тихо пробормотал:
– М-да, ваша супруга права… Ну, что ж, будем бороться с этим недугом… – Потом он подал сигнал колокольчиком, и в кабинет ввалились два дюжих санитара.
Не обращая внимания на сопротивление и вопли изумленного ювелира, его скрутили и тут же увезли в психиатрическую лечебницу. Конечно, к этому времени Сонька давно уже улизнула из дома психиатра вместе с драгоценностями.
Лишь через несколько часов выяснилось, что Золотая Ручка, явившись к доктору, назвалась супругой ювелира Карла фон Меля и пожаловалась на его психическое заболевание.
– Ему постоянно мерещатся несуществующие драгоценности, и он у каждого встречного требует за них деньги… – заявила она.
Так, потратив на аванс доктору 100 рублей, Сонька заполучила драгоценностей более чем на 30 тысяч.
Имея несколько поддельных или чужих паспортов, Золотая Ручка без проблем всегда останавливалась в дорогих гостиницах. Первым делом она требовала от своих помощников детальный план всех помещений отеля, вплоть до чердаков и подвалов.
Затем Сонька выбирала богатого постояльца и приступала к своему излюбленному способу «работы» в гостинице. У воров он назывался «на доброе утро».
Как правило, она совершала кражи в отелях с 4 до 5 часов утра. Время самого крепкого сна.
При ней всегда были войлочные тапочки. Надев их, Сонька беззвучно пробиралась в номер намеченной жертвы и изымала деньги, дорогие часы, портсигары, запонки.
Случалось, хозяин номера внезапно просыпался и, раскрыв рот, безмолвно таращил глаза на непрошеную гостью. Тогда Сонька разыгрывала целое представление: начинала устало и рассеянно раздеваться, не обращая внимания на проснувшегося мужчину. Потом вдруг замечала его, изумленно вскрикивала и стыдливо лепетала, что приняла его номер за свой. С извинениями она поспешно одевалась и беспрепятственно уходила.
Проделывала Сонька это весьма артистично и убедительно. Бывало, и сам проснувшийся хозяин номера от растерянности кричал ей вслед свои извинения.
Любила Золотая Ручка совершать красивые жесты, о которых потом долго ходила воровская молва и домыслы обывателей.
В номере одной из московских гостиниц она увидела спящего молодого человека. На столике возле его кровати лежал револьвер и – прощальная записка. Юноша писал матери, что проиграл казенные деньги и собирается застрелиться.
Вид молодого человека и тон записки растрогали Соньку. Она положила на стол все деньги, которые были при ней, и удалилась.
Иногда о бедственном положении какого-то человека Золотая Ручка узнавала из газет и отправляла ему деньги через своих помощников.
Нередко, проезжая мимо какой-нибудь московской церкви, она приказывала остановить пролетку и раздавала нищим довольно крупные суммы денег.
В детстве Сонька мечтала о театральных подмостках, но выбрала для своей игры иную «сцену».
Когда у нее появились дети, она решила: «Не получилось у меня, пусть же дочери станут настоящими актрисами…»
Для воплощения этой идеи в жизнь Золотая Ручка денег не жалела. Двум ее дочерям нанимались дорогостоящие воспитательницы, преподаватели иностранных языков, хороших манер, музыки, хореографии, актерского мастерства.
Сонька добилась своего. Ее дочери стали профессиональными актрисами. Она тщательно скрывала от них, чем занимается на самом деле. О том, что их мать – известная воровка, дети Золотой Ручки узнали из газет, когда уже стали взрослыми.
Обитатель Хитровки
Сонька нередко разочаровывалась в своих помощниках-мужчинах. Может, поэтому ей захотелось воспитать достойную ученицу. Но среди блатных поговаривали, что Золотой Ручке понадобилась не просто ученица. Задумала она якобы очередную «комбинацию», в которой должна участвовать похожая на нее помощница.
В притонах Хитрова рынка нашлась такая девушка, но лет на пятнадцать помоложе Соньки.
С помощью грима и париков Золотая Ручка умудрялась делать из юной обитательницы Хитровки своего двойника.
Для чего? Этого не знали даже те, кто сотрудничал с Сонькой много лет.
Воры дали девушке прозвище «серебряная двойница». А в миру ее звали Анютой. Была она дочкой известного, но не очень удачливого медвежатника Пахома.
На Хитровке
С одной стороны, Пахом не бедствовал, да вот беда: что ни «дело» – то какие-то с ним нелепые неприятности приключались. Вскроет, скажем, сейф – а руку поранит. Да так, что несколько месяцев к инструментам не может прикоснуться. Берет несгораемый ящик, набитый акциями, а на следующий день выясняется, что ценные бумаги превратились в «фантики»… А если уж Пахому от погони приходится уходить – обязательно подвернет ногу…
Родилась и росла его дочь Анюта в хитровских притонах. Мать ее умерла, и отец оставил девочку на попечение дальней родственницы, скупщицы краденого.
Мирок, в котором воспитывалась Анюта, красочно описал в своих воспоминаниях Владимир Гиляровский: «…ужасен был весь Хитров рынок с его трущобами невообразимыми, по сравнению с которыми его современные ночлежки – салоны!
…тогда в домах, окружающих площадь, были три трактира с меткими названиями, придуманными обитателями трущоб.
Сброд и рабочий люд собирались в „Пересыльном“; нищие и мелкие воры – в „Сибири“, а беглые разбойники и „коты“ со своими „сюжетами“ – в „Каторге“…
В „Каторге“ сыщики узнавали о появлении в Москве беглых из Сибири и уже после выслеживали их логово. В „Каторге“, за этими столиками, покрытыми тряпками, обсуждались планы краж и разбоев, в „Каторге“ „тырбанили слом“ и пропивали после дележа добычу вместе с „тетками“.
Счастливым ворам, успевшим „сторговать“ и швыряющим награбленные и наворованные деньги, „коты“ приводили своих „сюжетов“ и вместе с последними обирали воров».
В этом злосчастном трактире проживали и медвежатник Пахом с дочкой Анютой.
Многие обитатели «Каторги» даже не догадывались, что из его подвала есть тайный лаз, ведущий в подземелье. По его переходам от Хитровки можно было добраться до Лубянки, Сретенки, Трубной площади и проникнуть в подвалы многих московских зданий.
Об этом подземелье знали Пахом и Анюта, и в одном из закоулков оборудовали тайник. Особых ценностей у них не было, так что прятали там в основном чужое добро. Многие воры доверяли отцу и дочери и не боялись отдавать им на хранение свои ценности.
Как у медвежатника у Пахома был свой способ проникновения в помещения с сейфами. Подбирался он в различные конторы, страховые кассы, товарищества и компании – через подземные ходы.
Пахом выяснял, где точно стоит сейф, и по ночам, снизу, выпиливал кусок пола. Сейф проваливался в подземелье. Если железный ящик был небольшой, медвежатник обвязывал его веревками и уволакивал в такие лабиринты, что ни один сыщик не мог его отыскать. Ну, а если попадался слишком тяжелый сейф, то Пахом разделывал его на месте.