Вадим Бурлак – Мистическая Прага. История. Легенды. Предания (страница 54)

Канатоходец поморщился.

— Франк, ты ведь сам принимал и утверждал мою новую программу. Что нам сейчас анализировать? Тем более мой номер уже прекрасно приняли Вена, Вадуш, Зальцбург, Линц и даже привередливый Клагенфурт…

Директор махнул рукой.

— Не стоит об этом напоминать! И будь любезен — не перебивай! Мне кажется, наблюдая за пражской публикой, я сегодня понял, в чем твой просчет. Ты выполняешь свой номер под вагнеровскую музыку из его «Персифаля» и под траурный марш из «Кольца Нибелунга». Согласись, даже в исполнении нашего, весьма слабенького, оркестрика такое сопровождение весьма мрачно воздействует на зрителей. А цирк — это прежде всего радость, смех, веселое волшебство, мир, где не должно быть печали. И к тому же, Алекс, ты изменил свой костюм, не спросив у меня разрешения. Твои танцы и движения на канате под музыку Вагнера, да в таком зловещем одеянии, выглядят весьма тревожно и навевают необъяснимый страх. Я сам видел, как многие зрители закрывали глаза, словно ожидая нечто ужасное.

Канатоходец ухмыльнулся.

— Мои трюки весьма опасны, вот публика от страха и зажмуривается.

— Нет-нет, тут что-то другое, — упрямо замотал головой директор цирка.

Взгляд его вдруг сделался задумчивым. Он чуть сощурил глаза и медленно произнес:

— Признайся-ка, Алекс…

— В чем?! — Канатоходец насторожился, но при этом беспечно улыбнулся.

— Не в тех ли старых книгах, которые всюду возил с собой, ты вычитал секреты недоброго воздействия на публику?

Циркач громко рассмеялся.

— Ага! Эта старая дура, фру Беккенгордт, настучала тебе. Ей бы давно пора не на арене появляться, а со своими псинами давать представления возле кладбища! Книги я покупал на свои деньги. Да, в них мистика, оккультизм, тайны прошлого, описание мистерий. Но никакого отношения моя библиотека не имеет к цирку и моему выступлению!

Директор отвел взгляд в сторону.

— Алекс, не хочешь говорить правду, воля твоя. Но помни о гастрольном контракте. Не только публика, но и вся труппа настороженно относятся к тебе. А разлада в коллективе я не потерплю! В общем, подбирай другую музыку, меняй цирковой костюм и поменьше увлекайся своими таинственными книгами.

Канатоходец лишь зло сверкнул глазами и молча удалился.

Два дня на размышление

Но на следующем, вечернем представлении он ничего не изменил. Публика снова оценила его выступление сдержанными хлопками, а коллеги — настороженными взглядами и недовольным шепотом.

Директор цирка пригласил канатоходца побродить перед сном вокруг шапито.

— Я понимаю, Алекс, за один день трудно что-либо изменить в программе. Но поверь, старина, после твоего номера остается на душе осадок страха и чего-то еще… Даже не знаю, как это выразить… Поверь, я не хочу разрывать с тобой контракт. Но, к сожалению, вынужден сказать: два дня тебе на размышление и на подбор другой музыки и костюма… И ради бога, не одевай дурацкую желтую маску. Где ты видел, чтобы канатоходец выступал в маске?

Алекс остановился и резко повернулся к собеседнику.

— Принимаю твои рекомендации, хотя и не люблю слепо подчиняться традициям. И знай, мой дорогой Франк, вся эта манежная завистливая бездарность и тупая публика скоро увидят настоящее чудо на арене! Даже ты ничего подобного не встречал.

Директор цирка настороженно взглянул на артиста.

— Не перебивай, Алекс. Как там у вас, у канатоходцев, говорится?.. «От неверно взятого даже на миллиметр шеста-балансира зависит, останешься ли ты под куполом или разобьешься об арену». В общем, на два дня я освобождаю тебя от выступлений. Оркестр по моему приказу готов репетировать с тобой между представлениями. У музыкантов уже есть предложения к твоему номеру. Обуздай гордыню и выслушай их.

— Непременно… Подчиняюсь и становлюсь манежным паинькой! — с какой-то издевкой в голосе ответил канатоходец. — Я все исполню…

Директор недоверчиво взглянул на артиста, но промолчал.

Разрастание конфликта

В цирковом коллективе трудно что-либо утаить. Спустя день после ультимативного, нелицеприятного разговора директора и канатоходца в труппе еще больше накалилась обстановка.

Алекс демонстративно ни с кем не здоровался, загадочно ухмылялся, глядя на репетиции коллег, и не расставался со своими книгами. Он усаживался в каком-нибудь месте так, чтобы его замечали все цирковые, и внимательно читал или только напускал на себя сосредоточенный вид.

Наконец не выдержал руководитель оркестра и подошел к канатоходцу.

— Алекс, господин директор сказал, что послезавтра возобновятся ваши выступления. Не пора ли нам порепетировать?

Канатоходец недовольно отложил книгу.

— Вы, как всегда, не вовремя, господин Щиперновский. Со своим опытом и мастерством как-нибудь обойдусь без репетиций. От вас мне во время выступления нужна лишь барабанная дробь. В ней должна слышаться нарастающая тревога. Особенно когда я начну совершать прыжки на канате. Думаю, это легко выполнимо без всяких репетиций — даже для вашего оркестрика… Не так ли?

Канатоходец дал понять, что разговор закончен, и снова принялся за книгу.

Щиперновский обиженно пожал плечами и отправился жаловаться директору.

Тот отреагировал незамедлительно.

— Ты опять погрузился в свои сомнительные книги и, кажется, демонстративно хочешь расторгнуть контракт! — накинулся на канатоходца директор. — Где ты шляешься уже две ночи? Почему отказал Щиперновскому? Что с твоим новым костюмом?

— Франк, не принимай все так близко к сердцу. На днях ты меня успокаивал, теперь я — тебя… — с ухмылкой ответил канатоходец. — Тебе нужны богатые сборы — постараюсь помочь в этом. Через пару дней не только Прага, но и вся Европа заговорит о твоем шапито. Поверь, я не просто так исчезаю по ночам… — Алекс сделал паузу и с каким-то надрывом добавил: — И обязательно отыщу то, что желаю…

— Хватит загадок! — раздраженно перебил канатоходца директор.

Однако, тут же, смягчив тон, поинтересовался:

— Ну, и что ты ищешь в Праге? Новые приключения на свою голову? Не много ли их уже было в других городах?

— Если я скажу, ты, Франк, посчитаешь меня сумасшедшим. В случае удачи, а я не сомневаюсь в ней, тебе первому покажу свою находку, — все так же с усмешкой ответил канатоходец.

— Я и так подозреваю, что ты сумасшедший, — уже добродушно заговорил директор. — Признайся, Алекс, а не свалилось ли на тебя богатое наследство? Может, ты уже принял решение покончить с цирковой карьерой? Не от этого ли и наглеешь день ото дня?

— Все может быть в подлунном мире! — нараспев произнес канатоходец. — «Ничто не следует исключать из будущего — этим оно и прекрасно…» Не помнишь, чьи это слова?

От негодования директор не нашелся, что ответить, лишь махнул рукой и удалился.

Канатоходец громко рассмеялся ему в спину и заорал:

— Франк, дружище! Да не переживай ты так! Будут у меня и новое музыкальное сопровождение, и новый костюм! — Канатоходец выдохнул и уже совсем тихо добавил: — И даже другая маска…

Небывалый трюк

В тот вечер, когда Алекс снова вышел на арену, директор задержался у городских чиновников по неотложным делам. Вернулся он в цирк, когда шпрехшталмейстер уже объявил номер канатоходца.

«Какая досада, не успел проверить этого сумасбродного Алекса, — подумал директор. — Ох, чувствую, накуролесит он сегодня… Так и есть, упрямый черт не сменил своего мрачного костюма и не оставил дурацкого плаща! Он же ему только мешает работать… Слава богу, хоть не одел жуткой маски…»

Тем временем под барабанную дробь канатоходец ловко взобрался под купол, где был натянут канат. От каждого движения его черный плащ развевался так, что снизу артист напоминал гигантскую летучую мышь, готовую взлететь и закружить над головами зрителей.

Наконец канатоходец поднялся и взял в руки балансир. Тревожней зазвучала барабанная дробь. Еще беспокойней стало на душе у директора.

Алекс послал свой традиционный воздушный поцелуй публике, улыбнулся и ступил одной ногой на канат. Внезапно одним движением он выхватил из-под плаща маску и тут же напялил ее на себя. Однако, это была совсем не та, в которой выступал раньше артист.

У публики одновременно вырвался возглас изумления. Маска так сияла в лучах прожекторов, что казалось, была сделана из чистого золота.

— Вот каналья! — прошептал директор. — Опять за свое! Что он вытворяет? И где он раздобыл эту странную маску?

Не успел он договорить, как Алекс нарочитым жестом эффектно отбросил балансир. Видимо, канатоходец все рассчитал. Тяжелый шест упал ровно на середину арены, никому не причинив вреда.

Зрители громко ахнули, подумав, что артист выронил его случайно.

— Подлец! Негодяй! Сумасшедший лицедей! — простонал директор. — Что же ты вытворяешь?!

Замер на несколько мгновений барабанщик, но затем спохватился, и снова загрохотала тревожная дробь.

Артист уже медленно двигался по канату.

Публика замерла и неотрывно смотрела вверх.

— Все, надо останавливать номер! — решился директор. — Алекс потерял управление над канатом, теперь канат властвует над ним…

Франк вскочил со своего места.

А в это время в напряженной тишине отчетливо прозвучал старческий, но громкий голос:

— Да это же янтарная маска!