Вадим Бурлак – Мистическая Прага. История. Легенды. Предания (страница 53)

Гостиничных слуг в тот ранний час больше волновали двое лицедеев, которые, видимо, еще с ночи примостились прямо на земле, напротив заведения. Нет, бродячие артисты не шумели, не пели песен, не зазывали публику на свое представление. Сидели себе, тихо беседовали да внимательно посматривали на окна гостиницы.

Наконец один из слуг не выдержал, вышел к лицедеям и заорал:

— Эй, что надо, бродяги?! У нас приличное заведение, для почтенных людей. А вы, оборвыши, своим видом смущаете их. Лучше убирайтесь в другое место!

Рассмеялись в ответ лицедеи.

— Гляди, малый, как бы не пожалел вскоре о своих словах! — крикнул один из комедиантов.

— И не у таких ретивых да гладких ломались языки! — подхватил другой и подмигнул товарищу. — Ай да, отсюда, Пепик!

— Пойдем, Шепик! — согласился тот.

Комедианты снова рассмеялись.

— В этом доме надолго поселилась печаль! Теперь подальше от него держаться надо!

— Мы здесь лишние. Жил тут хозяин — умный, да больно падкий на деньги. Тем и погубил себя…

Почему-то такие, совсем не веселые слова вызвали настоящий приступ смеха у комедиантов.

Слуге вдруг стало жутко. Некоторое время он оторопело стоял у входа в гостиницу и долго смотрел в спины удалявшихся бродячих артистов.

— А в их смехе беда слышится, — наконец пробормотал слуга, сам не зная, почему пришло такое в голову.

В это мгновение комедианты внезапно обернулись. Бедный слуга покачнулся и схватился за сердце. Он увидел совсем другие лица: желтые, блестящие, таящие опасность. Словно и не люди на него взглянули, а посланцы преисподней.

Бесследное исчезновение

Слуга вернулся в гостиницу и поведал коллегам о случившемся. Его рассказ вызвал тревогу.

— Пойдемте-ка разбудим хозяина, — предложил один.

— А не получим ли от него нагоняй?

— Да ему же пора отправляться в Вену. Осерчает, что не разбудили…

Слуги поднялись на второй этаж, где в самом дальнем конце коридора находилась квартира хозяина.

Долго стучали в дверь, но ответа не дождались. Напуганные слуги долго совещались и наконец решились открыть дверь запасным ключом.

Номер-квартира хозяина, как и прежде, была в безупречном состоянии. Никаких изменений. Идеальная чистота. Вот только ни его самого, ни дорожных баулов — нигде не оказалось.

— Как же так, братцы? — развел руками один из слуг. — Отбыл в Вену и не попрощался? Не оставил никаких приказов, не сказал, когда возвращается…

Другой возразил:

— Не мог он уехать… Я сегодня дежурил всю ночь. Не выходил хозяин из гостиницы…

— Да не в окно же он сиганул и не в трубу вылетел…

— Нет, тут дело не чистое…

— Такого еще здесь не случалось… — загалдели разом слуги.

Наконец решили: надо сообщать властям. Отправили гонца в ратушу.

А до прибытия властей стали внимательно осматривать покои хозяина.

— Эй, братцы! — закричал один из слуг. — Поглядите-ка сюда! Я вчера прибирался здесь, а этого не было… — Он ткнул пальцем в дверь.

На коричневой доске явственно виднелось нацарапанное изображение то ли черепа, то ли маски.

— Не мог же сам хозяин сотворить подобное…

— Он бережливый… Не стал бы свое добро портить!

— Кто же тогда?! — снова наперебой заговорили служители гостиницы, но так и не нашли объяснения происшествию.

Прибыли господа из ратуши. Осмотрели комнаты, где жил владелец гостиницы, и развели руками.

— Кроме нацарапанного то ли черепа, то ли маски на двери, ничего подозрительного…

— Отчего вы паникуете и нас от дел отрываете?

Тут заговорил слуга, который утром повздорил с бродячими артистами.

— Видел я сегодня, как околачивались возле гостиницы двое оборванцев: рожи разбойничьи. А глазами они так и стреляли по окнам нашего заведения. Если бы я не шуганул их, наверняка чего-нибудь сперли. Что-то приманивало этих бродяг к гостинице.

— А как они выглядят? — поинтересовался господин из ратуши.

— Да как обычные комедианты: потрепанные, чумазые, на рожах блудливая улыбка гуляет. А у одного на голове был колпак с бубенчиками. То-то я еще ночью слышал звон бубенцов! Подумал тогда, что во сне померещилось, ан нет…

— И я слышал бубенцы ночью, — поддержал товарища другой слуга.

— Я тоже…

— И меня разбудили эти звуки… — вспомнили остальные.

— Говорят, услышать ночью бубенцы — к большой беде…

— Оставим предрассудки, — перебил господин из ратуши. — Что еще можешь сообщить о лицедеях?

— Называли они себя как-то по-чудному: «Пепик и Шепик». А еще грозились, прохвосты окаянные. Да рожи у них вдруг изменились: такими сделались, что меня за сердце будто кузнечными клещами схватило. Ни дать, ни взять — сам сатана одел на них страшные маски. А после того, как бродяги пообещали, что у меня язык сломится, и впрямь чувствую: распухает он и еле ворочается. Вот поглядите-ка…

Господа из ратуши поморщились и даже отступили на шаг назад.

— Да закрой ты свой рот! — рявкнул один из них. — Ступай к лекарю со своим языком… Господа, — обратился он к коллегам, — здесь нам больше делать нечего. Нет никаких следов преступления. Возможно, хозяин гостиницы торопился и не счел нужным попрощаться с челядью. А этих, как их там, Шепика и Пепика, надо на всякий случай разыскать…

— Если появится известие от вашего хозяина, дайте нам знать, — приказал слугам другой чиновник.

На том господа из ратуши и покинули гостиницу.

Комедиантов Пепика и Шепика найти не удалось. Хозяин отеля, собиравшийся в Вену, так и не объявился. Уехал ли он туда на самом деле или что-то с ним приключилось, так и осталось еще одной мистической тайной Праги.

А через полгода гостиница перешла к новым владельцам. Но прежняя, суеверная обслуга не пожелала больше работать в ней, опасаясь неприятностей, обещанных комедиантами.

После этой истории о янтарной маске в Праге надолго перестали вспоминать…

Исчезнувший канатоходец

Все наши знания, прошлое, настоящее и будущее — ничто по сравнению с тем, что мы никогда не будем знать.

Закулисные раздоры

Часто в преданиях о янтарной маске говорится о таинственных, бесследных исчезновениях людей.

Настал XX век… Казалось бы, навсегда позабыты средневековые предрассудки, опасения, надежды, мечты, которые в старину связывали с янтарной маской.

Однажды на гастроли в Прагу из Австрии прибыл знаменитый передвижной цирк господина Гагенбека. Приезд шапито — всегда событие для города, и гастроли австрийского цирка начались в чешской столице весьма успешно.

Зрители — дети и взрослые — восторженно принимали выступления акробатов, укротителей, фокусников, жонглеров, клоунов, эквилибристов. Только канатоходец почему-то удостаивался лишь жидких аплодисментов. Ему никак не удавалось покорить пражскую публику.

После второго или третьего выступления он заявился к директору цирка и стал возмущаться:

— Что за дурацкий зритель сегодня собрался! Невежи! Болваны! Я выступал в лучших цирках Европы: в Берлине, Лейпциге, Будапеште, Брюсселе — всюду овации, восторги, цветы!

— Погоди, не горячись, Алекс… — попробовал успокоить канатоходца директор. — Никто не оспаривает твоего мастерства. Выступления твои почти безукоризненны. Однако не будем осуждать зрителей, — ведь мы больше всего зависим от их мнения. Давай-ка лучше проанализируем, почему публика прохладно приняла тебя.