Вадим Бурлак – Мистическая Прага. История. Легенды. Предания (страница 18)
Сами доминиканцы называли себя «Божьими псами». На их знаменах изображались собаки, терзающие тела еретиков. Члены этого ордена не только физически расправлялись с инакомыслящими, но и готовили кадры для идеологической борьбы со своими противниками.
С позволения Папы Римского доминиканцы открывали собственные школы и университеты, становились преподавателями во многих учебных заведениях Западной Европы.
В Праге доминиканцы имели свои монастыри: «У Святой Анны» и «У Святого Клемента».
Еще один «нищенствующий» монашеский Орден францисканцев возник тоже в начале XIII века. Однако члены этой католической организации не замыкались в своих обителях, а активно внедрялись во многие сферы жизни Западной Европы. Они поселялись в больших и малых городах и вели проповеди на доступном для простого народа языке.
Себя францисканцы называли «меньшими» или «серыми братьями». Не обошли они своим вниманием и Прагу. Их монастырь существовал в Юнгмановом наместе. В свое время францисканцам принадлежал и дом «У Гиберну». На Кржижовницкой площади, рядом со Староместской мостовой башней, до сих пор сохранился костел святого Франциска.
В 1243 году в Северной Италии несколько общин монахов-отшельников объединились в Августинский орден. В середине XIV века их организация уже насчитывала почти две тысячи монастырей.
К 1379 году в Праге Орденом августинцев был построен костел святого Томаша вместе с монастырем.
Главы католической церкви прилагали усилия, чтобы различные организации «нищенствующих» монахов не конфликтовали и не конкурировали друг с другом. А вот так называемых бездуховных побирушек, несмотря на то что среди них было немало истинных, глубоко верующих католиков, орденам разрешалось вытеснять из городов.
Но «вне орденские» по-прежнему не сдавали своих позиций ни на улицах, ни на площадях, ни на дорогах. За «нищенствующими» монахами стояла церковь, а за «бездуховными» — уголовный мир. Да и сами «вне орденские» умели пускать в ход ножи, дубинки, цепи, ременные удавки.
Однако в Праге серьезных столкновений между «нищенствующими» орденами и «бездуховными» побирушками не происходило. Хотя не раз случалось, что в Средние века пражские бродяги-попрошайки по доносам монахов оказывались в тюрьмах и даже на кострах инквизиции, а «орденских братьев» находили в городских закоулках с распоротыми животами, пробитыми головами или задушенными.
Забытые традиции
С древних времен и, пожалуй, до начала XX века уличные попрошайки играли значительную роль в жизни Праги.
Построили в городе мельницу — обязательно сразу приглашали богатого человека и нищего. Богачу насыпали полный мешок муки, он входил в новое помещение, сбрасывал на пол поклажу и какое-то время восседал на ней. Это должно было принести мельнику удачу, много заказчиков и постоянную работу.
Нищему бродяге давали пустой дырявый мешок и платили за то, чтобы он как можно быстрей трижды оббежал новую мельницу и умчался прочь. Вместе с ним якобы должны унестись бедность и невзгоды.
В Праге приглашали нищих, и когда завершалось строительство какого-нибудь дома. За определенную плату побирушки обходили вокруг новое здание и убегали от него подальше.
Схожая традиция существовала и с открытием пражских мостов. Богатого человека с туго набитым кошельком просили постоять на мосту какое-то время, а нищего — стремглав пробежать через него.
В Средние века и вплоть до конца XIX столетия ни свадьбы, ни похороны в Праге не обходились без уличных попрошаек. Кто-нибудь из них обязательно выкрикивал пожелания молодоженам:
— Да будет в вашем доме достаток и покой! Да не постигнет вас та же участь, что и меня! Счастье не отвернется от вас, пока вы не отворачиваетесь от таких убогих и обездоленных, как я!..
А на похоронах нищие уверяли участников ритуала, что покойник при жизни всегда был милостив и щедр на подаяния.
Даже выезды знатных пражан на охоту не обходились без уличных попрошаек. Они сопровождали кавалькаду охотников до городских ворот и выкрикивали пожелания:
— Пусть будет у вас, господа, столько метких выстрелов, сколько монет вы не поскупитесь отсыпать!
— Чем больше мы будем пить за вашу удачу, тем богаче будут трофеи!
Если же охотники возвращались в Прагу с ничтожной добычей, нищие не выходили их встречать: чего ждать от раздосадованных людей? И плетью могут огреть, и собак натравить, и конем сбить.
Белый пароход на острове Блаженных
Если желать только быть счастливым, то это легко можно достичь.
Но люди желают быть счастливее других, а это почти невозможно, потому что мы считаем других всегда более счастливыми, чем они есть на самом деле.
Новая блажь Гонзы
Вряд ли жителей чешской столицы можно назвать азартными, яростными спорщиками. Но иногда и они заключали несуразные пари, забывая о здравом смысле и осторожности.
Случилось это в девяностых годах XIX столетия. Жил тогда и клянчил милостыню в Праге бездомный оборванец по имени Гонза. Ничем особым он не отличался от своих коллег, пока не произошло…
Впрочем, что с ним случилось на самом деле, откуда залетела в его лохматую голову такая блажь, толком никто ответить не мог.
Явился однажды Гонза к собору Святого Микулоша и заявил коллегам:
— Прочитал я, братцы, что один английский бродяга нежданно-негаданно получил наследство и стал миллионером.
— Повезло парню…
— Чего только не бывает на свете…
— С нами подобного не случится. Так и умрем бездомными оборванцами…
Бойко отреагировали нищие на сообщение коллеги.
Гонза выслушал их реплики и снисходительно улыбнулся.
— Внезапно свалившееся на голову наследство… Это промысел Божий, улыбка судьбы, заблудившаяся удача, нечаянно попавшая тебе за пазуху. Вот если бы тот английский оборванец заработал миллион своей башкой или руками!..
Гонза внезапно умолк и обвел приятелей задумчивым взглядом. Видимо, какая-то блажь уже вовсю куролесила в его сознании.
Нищие дружно захохотали.
— Такого испокон века не было!
— Даже в сказках подобного не случалось!.. Уж если наш брат становится богатым — он либо клад нашел, либо с ножичком пошалил на ночных улочках и дорогах!
Но Гонзу смех и доводы приятелей не смутили. Бродяга кивнул на изваяние Святой Троицы, установленное на площади в 1713 году в честь победы над эпидемией чумы, и заявил:
— Клянусь Святой Троицей: через месяц я стану миллионером, куплю себе пароход и отправлюсь на нем в Англию! Да поразит меня чума, если это не свершится!
Хоть и несусветное услыхали нищие, но смеяться перестали. Кто с испугом, кто соболезнующе взглянул на Гонзу. А тот напустил на себя торжественный вид и, будто императорский указ огласил, продолжил:
— Клад я искать не собираюсь: богатое наследство в ближайшие тысячу лет мне не светит, грабить банки не намерен…
— Да как же ты заработаешь миллион?
— Неужто нашел новый способ дурить горожан?
— Поделись с друзьями! — загалдели нищие.
А один из них осторожно поинтересовался:
— Зачем тебе корабль и Англия?
В общем, ватага побирушек заподозрила, что их коллега свихнулся от нищенской, полной невзгод, жизни.
— Заработаю богатство нашим ремеслом, — охотно пояснил Гонза. — О собственном пароходе я мечтал с детства, а в Англию отправлюсь, чтобы познакомиться с тем бывшим оборванцем, получившим наследство. А потом… — Гонза даже сощурил глаза от предвкушения чего-то радостного.
Однако не договорил. Подмигнул он приятелям.
— Но мне, братцы, понадобится ваша помощь. За услуги отплачу достойно…
Преображение Гонзы
В тот же день по улочкам, базарам, площадям и пивным Праги поползли удивительные слухи:
— Оборванец, бродяга бездомный Гонза, держит пари со всеми, кто пожелает!
— Он утверждает, что через месяц станет миллионером и купит морской пароход!
— Вдумайтесь, граждане, господа, нищий возомнил себя владельцем парохода!
Уж что-что, а разносить слухи по городу нищие умели. Не зря австро-венгерская военная разведка не раз использовала это их мастерство в своих целях.
Возможно, нелепость пари и подзадорила многих пражан клюнуть на предложение Гонзы. Отчего же не позабавиться? Деньги уплывут небольшие, зато будет тема для разговоров на несколько лет.
Однако своенравный нищий поставил условие:
— Мелочиться я не собираюсь. Заключаю пари с каждым на цену хорошей коровы!..
Может, поэтому пражане окрестили выдумку Гонзы «коровьим пари».