Вадим Бурлак – Легенды старого Киева (страница 32)
Родня без особой надежды позвала к умирающему дружиннику Фазилия.
Глянул чародей на воина и прошептал:
— Дождись меня. Я скоро вернусь…
А родне Алеши чужестранец пояснил:
— Будут у вашего кормильца новые кости, крепче прежних!..
Отправился он в Китаевскую пустынь.
День пропадал, другой… На третий заявился.
Домочадцы Алеши с изумлением сообщили чародею:
— Жив еще страдалец!.. Думали: вот-вот помрет, а он, гляди-ка, дождался твоего возвращения!..
Фазилия это не удивило. Велел он принести мешок, оставленный им во дворе.
Кинулись родичи дружинника исполнять приказ. Их удивило поведение дворового пса. Зубы оскалил, шерсть вздыбил, носится бесшумно кругами вокруг мешка из черной кожи и смотрит на него не отрываясь. Вроде бы и приблизиться боится, и убежать подальше не может.
Не стали раздумывать над странным поведением пса домочадцы Алеши. Схватили мешок, а он, хоть и невелик, да больно тяжелым оказался. Два человека с трудом смогли внести его в дом. Бухнули ношу к ногам Фазилия.
— Что там у тебя?!..
— Не камнями ли набил свой мешок?..
— В нем кости могучих тварей — чудо-зверей далекого прошлого, — пояснил чародей и велел оставить его наедине с умирающим.
Что он делал с Алешей, какими такими колдовскими снадобьями поил, чем растирал, никто не видел…
Вскоре вышел Фазилий к домочадцам дружинника:
— Ну-ка, помогите вывести нашего лежебоку на солнышко — подышать свежим воздухом…
Смотрит родня, а умирающий уже сам нетвердо шагает к порогу. Хоть и бледный, осунувшийся, но видно, что уже не собирается покидать этот мир в ближайшее время.
Помогли Алеше выйти во двор и усадили на дубовую колоду.
Жмурился он от яркого света и будто сам не верил, что ожил и ногами-руками двигает.
Вот только пес не обрадовался хозяину. Поджал хвост, заскулил и спрятался за дровяником. Отчего он так испугался ожившего хозяина, домочадцы не стали выяснять. Щедро отблагодарили Фазилия и пошли разносить весть по Киеву о целительском искусстве чужеземца.
Быстро поправился Алеша и вскоре смог вернуться на княжескую службу.
Но радость омрачалась некоторыми странностями. Заметил он, что скотина, птицы и звери стали его бояться. При встрече куры уносились врассыпную, собаки поджимали хвосты и прятались, коровы мычали так, что и людям делалось жутко. Даже верный конь шарахался от Алеши и не давал оседлать себя.
Понял народ: не обошлось тут без нечистой силы. Стали допытываться у Фазилия, что он сотворил с дружинником. Иноземец не уклонялся от вопросов и обстоятельно ответил:
— Обитали в давние времена в Китаевой пустыни, в непроходимых чащах и глубоких пещерах, чудо-звери обликом жуткие. Похожи они были на заморских львов, только размерами превосходили и их, и даже самого большого медведя. А верхние клыки чудищ не уступали длиной половецким кинжалам. От одного рыка жуткого зверя не только все твари замирали в лесах, но и рыба в ручьях сновала, как ошалелая. И никакие, самые удалые и ловкие, охотники не могли справиться с тем чудищем. Только могучий владыка — холод — победил жуткого зверя. Выстудил он пещеры и лесные чащи так, что камень и дерево от мороза трескались. Вот и клыкастые чудища не смогли избежать этой напасти. Навсегда остались они в Китаевой пустыни. А в костях их сохранилась до наших дней небывалая сила. Я те кости собираю, тру в порошок и готовлю из них живительные снадобья…
Вроде бы правдиво рассказал чужеземец, а недоверия не рассеял. Стал народ пристальней приглядываться к нему, отмечать каждый его шаг, не пропускать ни одного слова. А вдруг раскроется, что служит он дьяволу и обращается за помощью к нечистой силе?..
Опасения оказались не напрасными. Вскоре заметили киевляне, как Фазилий ходит по городу и всюду рассыпает порошок. Спохватился народ, но поздно. Вся живность во дворах обезумела. Самые спокойные птицы людей принялись клевать, собаки стали норы выкапывать и в них прятаться, а коровы, овцы и козы бросались с высоких круч в Днепр.
Лопнуло терпение киевлян, схватили Фазилия, связали его и решили без княжеского суда утопить проклятого чародея. А тот понял, что никакие оправдания и объяснения уже не помогут. Он молча сносил побои и не отвечал на вопросы.
Расправиться с Фазилием решили утром. Ведь окончательная победа над черной силой должна происходить при свете солнца. Связали чародея и посадили в бочку. Его последнее пристанище для надежности накрыли просмоленной крышкой. Из такой темницы никому не вырваться! И охрану приставлять не надо.
Едва взошло над Днепром солнце, как город разбудил непонятный шум. Многие киевляне повыскакивали из домов.
— Неужто из степей снова надвигается враг?!
Но шум подняли вовсе не супостаты под стенами города. То выли, орали, пищали вокруг бочки с Фазилием обезумевшие куры, гуси, козы, коровы, собаки.
Отчего они разбушевались? Почему вселенский гам устроили? Люди спросонья не могли понять.
Наконец палками и хворостинами разогнали они возмутителей спокойствия. На всякий случай проверили бочку.
Отодрали крышку, и — о ужас! — опустела темница!
— Куда подевался чародей-гадюка?!..
— Где спрятался иноземец — дьявольский прислужник?!
Побросали разъяренные горожане хворостины и палки, схватили повесомее оружие: осиновые колья, дубины и топоры.
Облазили жаждущие скорой расправы все киевские закоулки и укромные места. Нет нигде окаянного чужеземца! То ли сквозь землю провалился, то ли черти унесли за Лысую гору…
Долго в тот день не могла стихнуть ярость киевлян. Сожгли они бочку, из которой Фазилий исчез, — не полегчало на душе. Разгромили, разнесли по бревнышкам дом, где жил чародей, — и это не помогло.
Тут свой городской колдунок под горячую руку подвернулся. Схватили бородатого недомерка, хотели тут же на колья поднять и в Днепр сбросить.
Принялся колдунок так верещать и вопить, что удивился народ: и откуда столько силы в старичке взялось?..
— Братцы!.. Родимцы православные!.. Не берите грех на душу!.. Или я не осеняю себя крестным знамением?.. Или мало с вами выпил медовухи?.. И колдовскими делами я редко занимаюсь!..
— И то правда… — рассудили чуть поостывшие от ярости киевляне. — Совсем растерял чародейские силы, муравей старый! Оттого не колдуном, а колдунком и стали его величать. В последнее время за что ни возьмется он, все шиворот-навыворот получается у него. Наведет на кого-нибудь колдунок порчу, а человек тот вдруг расцветает от счастья, здоровья и неизвестно откуда свалившегося богатства. А как возьмется колдунок лечить кого-то — через пару дней захворавший отдает Богу душу…
Конечно, старичка частенько били за утрату профессиональных навыков, но мастерство от этого не возвращалось.
Обрадовался колдунок, что расправа миновала, и пообещал указать место, где скрывается проклятый чародей.
Принесли старичку четыре миски с водой. В одной — дождевая, в другой — из лужи, в третьей — колодезная, в четвертой — днепровская. Стал колдунок нашептывать над мисками и всматриваться в воду.
Наконец объявил:
— Ищите злодея на Лысой горе. Сидит он там на вершине, вишни жрет и вниз плюет…
Умудренные опытом киевляне сразу все поняли. Сказал колдунок "на Лысой горе", значит — ищи не на вершине, а в низине и в другой стороне. Так и поступили.
Добрались жаждущие справедливого возмездия до Китаевой пустыни, а в дебри ее не вошли. Как-то боязно стало. Уж очень мрачно выглядела чаща. Долетали из нее неясные звуки — то ли невиданные чудо-звери добычу искали, то ли сам дьявол песни пел да с кикиморами, лешими и водяными беседовал.
А тут еще колдунок под ногами вертится, большого знатока из себя строит:
— Слыхал я от своего прадеда-язычника — да простятся ему все грехи! — будто водятся в этой непролазной чаще неведомые добрым христианам звери. Сила в них такая, что самого здоровенного медведя могут разорвать, как волк — зайчонка. Баял нам чародей заморский про их косточки и не упомянул, басурманин, о живых чудовищах. И не завалить их ни копьем, ни мечом, ни топором!..
Потоптались в растерянности удалые киевляне, поглядели с сомнением на свои рогатины, колья и дубины.
— Может, прав колдунок?..
— Стоит ли соваться с таким оружием в неизвестное?..
— Сюда целую рать княжескую посылать надо…
Дали слегка по шее колдунку, чтобы не верещал много, потрепали маленько его за бороду и вернулись в город.
— Нехай чародей — собака заморенная — сам на клыки и когти зверей напорется!..
Словно волна за волной, накатывали на Киев новые беды: пожары, голод, мор, засухи, вражеские набеги. Казалось бы, от всего этого недосуг горожанам вспоминать укрывшегося в Китаевой пустыни чародея.
Но тот сам давал о себе знать. Нередко смельчаки, отправлявшиеся в дремучую пустынь за ягодами, целебными травами или поохотиться, видели Фазилия. Близко подходить к нему никто не решался. Но люди могли отчетливо разглядеть его бесноватые глаза и услышать неразборчивое бормотание. Тут уж даже самым лихим удальцам становилось не до охоты и не до ягод с травами. Живыми бы выбраться из чащи!
Как только очередная весть о встрече с Фазилием облетала Киев, так сразу колдунок лез ко всем со своими пояснениями. Давно уже его сверстники покинули мир земной, а об этом недомерке смерть то ли позабыла, то ли не хотела связываться.
— Оживляет проклятый Фазилий древних чудовищ, — нашептывал колдунок. — Соберет, нечестивец заморский, кости, обольет их отваром, поплюет своей ядовитой слюной, произнесет черное заклинание, а потом свистеть начинает… И оживает древнее чудовище и на свист направляется. А Фазилий указывает ему, какого человека растерзать…