Вадим Булаев – Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие (страница 36)

Обычная хулиганская выходка.

Некто неизвестный пробил отверстие в комнату снизу, пристроив видеотехнический приборчик так, чтобы фиксировать всё происходящее на втором этаже. Старые доски это позволяли сделать без особых проблем. Колонка же по таймеру воспроизвела женский крик, усиленный пустотой здания.

Запись он не слушал, однако вполне мог поспорить по этому поводу на что угодно.

— Вот и весь секрет, — пробормотал парень, отряхивая колени. — Кто-то реалити-шоу замутил, дегенеративное... Пойду. Мне здесь делать нечего, я персона не медийная.

Согласно показаний смартфона, до начала рабочего дня оставалось несколько часов, потому звонок начальству благоразумно откладывался на предобеденное время.

Надо и позавтракать по-человечески, и вообще, излишнее рвение вредит. То, что сегодня является рекордом, завтра станет недопустимым минимумом — это каждому служивому известно.

Использованные перчатки отправились в карман, а Серёга на улицу.

***

На выходе из дома инспектора поджидал наряд полиции, без лишних прелюдий затребовавший у него документы. Продемонстрированная Печать добавила немного вежливости правоохранителям, однако упорства и настырности им оказалось не занимать.

— С какой целью вы проникли в дом? — требовательно провозгласил суровый патрульный, норовя светить в глаза своим диодным фонариком.

— Отрабатывал информацию, — морщась, огрызнулся Сергей. — Слепит. Опусти.

— Потом. Передайте удостоверение. Я хочу его осмотреть повнимательнее.

— Сначала ты своё.

— Не положено! — заученно провозгласил полицейский, протягивая руку. — Дайте сюда!

— Перетопчешься. Ты что, эксперт, подделки отличать?

На ухо ретивому стражу порядка что-то прошептал его коллега, более взрослый, умудрённый сержант. Тот себя только по лбу не хлопнул, повышая голос:

— Что в карманах?

— Личные вещи. В здании обнаружил портативную видеокамеру с колонкой для музыки. Трогать не стал, оставил как есть.

— На камеру разрешение имеется? — зачем-то придрался страж порядка на ровном месте. — Откуда она?

— Чушь не пори! — инспектор озлился, предчувствуя затяжной вынос мозга государевыми людьми.

Он планировал по выходу, вместо глупых препирательств, пробежаться вокруг заброшки. Камера слабенькая, радиус действия не более тридцати метров, так что имелся вполне реальный шанс найти того, кто всё это кино записывал. Или не найти, если недоделанный режиссёр уже смылся, настроившись забрать аппаратуру потом. Но попробовать стоило.

— В смысле?! — начал борзеть патрульный.

— В прямом! — так же, на повышенных, ответил Серёга. — Нашёл на третьем этаже, когда осматривал помещения. Велась съёмка. Техника не моя, если не доходит!

— Кого снимали? — влез тот, что постарше.

— Тех, кто на второй этаж припрётся. Про недавний крик в курсе?

— Выезжали... Зачем?

— Без понятия. Прибыл по тревоге, прогулялся. Обнаружил зеркало. Обычное, похоже, с барахолки. Следы крови... — дальше он рассказал о результатах осмотра, о гвозде и дырке в полу, оптимистично закончив. — Тухляк. Если поблизости кто и был, то давно смылся, пока мы с вами размерами меряемся. Вас на свет фонарика вызвали?

— Сигнал поступил, что кто-то проник в заброшенный дом, — подтвердил сержант.

Он хотел сказать что-то ещё, однако старший наряда вознамерился перейти от слов к делу:

— Проедете с нами. Начальство разберётся, зачем вы тут среди ночи оказались.

— Может, изымете вещдоки?

Переместив взгляд на чернеющий выбитыми окнами дом, старший заколебался, однако быстро погасил сомнения, рассудив, что шляться по прогнившим полам чревато травмами, а Серёга — вот он. Пусть кому положено разбирается. Вызов отработан, подозрительная личность задержана, дальше — не его поле деятельности.

Не видя смысла спорить, Иванов сам, добровольно, достал из карманов личные вещи, напоследок кивнув:

— Досматривай. Разрешаю без понятых. Вздумаешь ловкость рук демонстрировать — поругаемся. Очень.

О чём шла речь, полицейский понял без комментариев, скучно парировав:

— Подбросами не балуемся... Ого! А перчатки с какой целью носите?

Согласно действующему законодательству, в самих одноразовых перчатках криминал, как таковой, отсутствует, однако факт их нахождения у подозрительного гражданина в подозрительном месте всегда вызывает целый ряд закономерных вопросов.

«Влип» — понял Сергей по казённо-недоверчивым лицам патрульных. Складно объяснить, для чего и почему, не получится. Не поверят.

Набирать шефа, с просьбой срочно вытащить из намечающейся передряги, тоже показалось неуместным. Явление Фрола Карповича из темноты сыграло бы эффект рояля в кустах. В самом деле, откуда в глухой подворотне, ночью, взяться высокому чину из каких-нибудь суперкрутых структур?

Потом пересуды пойдут... А оно надо? Вины за собой инспектор не чувствовал, натворить ничего не успел. Утром свяжется, когда ребятки из полиции угомонятся. До начала рабочего дня потерпеть, а там образуется.

Тем более, они в своём праве. Печать, демонстрирующая самую опасную для вопрошающего ксиву, нельзя сфотографировать или потрогать. Потому, если сразу не отвязались, лучше не обострять.

***

Как Иванов и предполагал, записывать его во враги государства никто не стал. Доставили в отдел, составили опись имущества, спросили анкетные данные и вызвали дежурного опера пообщаться на предмет ночных прогулок.

Усталый за беспокойные сутки старший лейтенант бегло вызнал детали у патрульных, покурил с ними возле служебной машины, а после приступил к непосредственному выполнению служебных обязанностей, проведя Сергея в комнату для задержанных.

Интересовали его два вопроса: где ранее предъявляемое удостоверение личности и для чего непонятный человек носит с собой одноразовые перчатки.

На первый пункт Серёга ответил, что ничего не показывал, а якобы виденный нарядом документ — обман зрения. Мираж.

— О как! — усмехнулся дежурный оперативник. — Обман? Групповой?

— Случается. Вымотались люди на службе. Вот и мерещится под утро всякое.

Разумеется, старший лейтенант ни капли не поверил в массовую галлюцинацию, что только усилило его профессиональную подозрительность.

— Или выкинул? — в упор спросил розыскник, пристально следя за реакцией инспектора.

— Намекаете на подделку документов? Тогда документ покажите. Тот самый, подделанный. Дальше нужна экспертиза, протокол изъятия, да чего я учу! — невинно всплеснул руками доставленный. — Процедура известная.

Посерьёзневший опер хмыкнул, однако к запугиваниям переходить не стал, отложив разборки с исчезнувшей ксивой до поры. Перешёл ко второй части.

— Перчатки для чего в кармане носишь?

— Для чистоты. Не люблю к грязи прикасаться, — на голубом глазу нёс белиберду Иванов. — Как увижу — нервничаю. Микробы — они, заразы, опасные.

— Угу... Что в пустом доме делал?

— Гулял.

— Странный выбор... Почему не в парке или по улице?

— Старину обожаю... Слушай, старлей, — подхватывая предложенное «тыканье», инспектор решил прервать эту бессмысленную пикировку. — У меня при себе был смартфон. Он не запаролен. Найди в телефонной книге абонента «Руководство», позвони ему, только представиться не забудь. Дальше сам разберёшься. У меня своё начальство, у тебя — своё. Даст приказ — всё расскажу. Не даст — извини.

Так и случилось. Оперативник взял у дежурного изъятую звонилку Серёги, недолго подумав, набрал указанного абонента. После приветствия он почти не говорил, больше слушал с непрошибаемым выражением на физиономии.

По завершении разговора аппарат перекочевал к владельцу.

— Тебя, — коротко уведомил полицейский.

Начальство, являя дальновидную мудрость, не стало ругаться на угодившего в пустяковые неприятности подчинённого, а требовательно распорядилось:

— Утром заберу. Пока разрешаю рассказать о том, для чего ты в тот дом захаживал.

Ну, тоже ничего.

— Старлей! — возвращая протокольную вещь, зевнул Серёга. — Про то, с какого перепугу я по заброшке шлялся...