Вадим Булаев – Холод южного ветра (страница 21)

Одним из выходов стал перенос всей документации из бумажной формы в электронную. Маленький имплант, вживляемый каждому жителю в три года от роду и несущий в себе всю информацию о человеке, прекрасно считывался любым идентифицирующим сканером. Банковские счета, больничные карты, страховые свидетельства и пропуска, да те же ключи от электронных замков на жилищах легко умещались в подкожном ID, как в обиходе называли электронный персонализатор личности.

На практике — удобно. И гражданам, и их контролёрам. Силовики имели прямой доступ ко всем операциям нужного объекта, вплоть до оплаты проезда на автобусе. Наличка ведь не в почёте. Я её до сегодняшнего дня вообще не видел.

Уличному же сканеру гораздо проще считать понятный ему код, чем задействовать ресурсоёмкую программу по распознаванию лиц. Последнюю, кстати, тоже никто не отменял. Но сфера применения оказалась довольно узкой и подключалась она по требованию или частично. При необходимости выбирался конкретный участок, и там — да, там компьютерные мощности резвились во всю, отрабатывая баснословные вложения в технику и демонстрируя гений программистов.

Как обстояли дела в метрополиях — без понятия. У них и технологический уровень не чета здешнему, и возможностей побольше.

Тут — Гео-22. Я на аналогичной планете вырос, потому могу себе позволить иметь некоторое суждение.

… За окном поезда мелькали поля, перелески неизвестных деревьев, безоблачное голубое небо. Красота…

Похвала напрашивалась сама собой. Молодец я, что больше мультиков криминальные передачи любил. Особенно ту, в которой видный, усатый дядька рассказывал о преступлениях прошлого, а актёры на заднем плане изображали действующих лиц. Все выпуски пересмотрел.

В них усталые, с грустинкой, детективы неизменно распутывали самые хитроумные преступления, задерживали преступников, допрашивали их, давили доказательствами. И всегда выигрывали в правоохранительной битве со злом. Об этом неизменно сообщал ведущий в самом конце, отстранённо перечисляя назначенные злодеям наказания.

Едва начинались титры, я, пребывая в полном восторге, начинал разбирать ошибки преступников и прикидывал, что бы я делал на месте сыщиков, повернись обстановка так или этак.

Поначалу, чисто по-детски, побеждал всех в два счёта, и ни один злодей не мог укрыться от грозного детектива Виталиса Самадаки; повзрослев, начал отмечать некоторые закономерности и делать выводы.

Полагал, пригодятся в будущей шерифской службе.

Пригодились… хотя и не совсем так, как планировалось.

По итогу, что мы имеем? Нормальный беглец всегда при неотслеживаемых деньгах. Бегать от закона — удовольствие дорогое. В передачах данную тему умышленно обходили стороной, но кое-что просачивалось.

Преступники широко пользовались чужими ID, приобретёнными или похищенными у бездомных да различных маргиналов, отрицающих действующие порядки по идейным соображениям; реже помощниками в нелегальных манипуляциях выступали продажные копы. На устройства сторонними лицами переводились некрупные суммы, имплант приклеивался пластырем телесного цвета к руке и применялся для мелких расчётов. Продолжительность эксплуатации — до трёх дней, потом идентификатор отправлялся на помойку. Иначе могли вычислить.

Деньги у меня есть, как раз неотслеживаемые. Уже плюс. С конвертацией в местную валюту пока погожу…

Дальше — движение. Преступнику нельзя подолгу оставаться на одном месте, велика вероятность вмешательства полицейской агентуры или простейшей случайности. Внезапный рейд силовиков, бдительные соседи, да что угодно может сыграть роковую роль. Точку ночёвки желательно постоянно менять, если нет стопроцентной уверенности в её надёжности.

Третье правило — окраины тихих городов всегда опаснее центральных улиц. Там патрульных больше, как и шансов нарваться на полукриминальную гопоту. В центре же упор делается на техническое обеспечение, а не на живых людей. Под каждый столб копа не поставишь, каждого праздношатающегося не проверишь.

С моей пуговицей за ухом — толпа — самое оно. Пуговица… да нет, со стороны незаметна. Материал под цвет кожи, расположение продуманное…

И главное — непредсказуемость. До такой степени, что и сам не знаешь, где будешь через три минуты. Петляющие маршруты, переезды, смена транспорта — это моё оружие. Начнёшь жить по плану — попадёшься. В полиции, как бы на неё не плевались, плотность дураков значительно меньше, чем везде. Умников хватает, и у половины — звериное чутьё.

А ещё я предельно чётко осознавал: захотят поймать — поймают. Это всего лишь вопрос упорства и времени. Бесследных перемещений не бывает, если только ты не человек-невидимка из комикса.

… Так я размышлял, откинувшись на спинку кресла и полуприкрыв глаза, и мне не верилось во всё происходящее. Вообще не верилось. Ещё ночью я благополучно торчал в столовой, слушал умничание Ежи и имитировал рассудочную деятельность, выполняя распоряжение Бо Мида. Словно вечность назад.

Дико… за сутки и под обстрелом побывал, и раненых наносился до ломоты в пояснице, и в разведку сходил, и клинику проведал, и… страшно предполагать, что будет дальше.

Теперь же — вот он я! Пру в мировое пространство без документов, без вещей, без понимания, каков будет следующий шаг.

Ещё и спать охота до умопомрачения.

… К следующей станции поезд подкатил через двадцать три минуты после отправления — об этом свидетельствовало табло над выходом в тамбур. Всё. Дальше ехать нельзя. Меняю транспорт.

Мысленно извинившись перед неизвестным, которому придётся оплачивать вместо одного билета два, я спокойно пошёл на выход, поглядывая в окна.

Ага, вон наряд копов, у перехода через пути толкается. В руках — служебные планшеты. Остановив бойкого, почти бежавшего подростка с расшитым цветастыми эмблемами рюкзаком, они навели прибор на его физиономию, что-то сверили. Отпустили.

Придирчиво уставились на редких путников, пожелавших сойти именно здесь.

Плохо, и даже хуже. Нас уже ищут. В эти мгновения в состав наверняка несколько бригад людей в форме загружается.

Пойдут с разных концов, проверяя пассажиров. При закрытых дверях, в ограниченном пространстве никуда не деться. Даже драку нет смысла устраивать. Любой нажмёт кнопку вызова помощи — подмога засуетится, бросится на перехват.

По спине забегали мурашки.

Ещё раз. Что я видел?

Наряд из троих копов. У перехода. На перроне — кроме редких пассажиров, закончивших свой путь или загружающихся в вагонное чрево — никого. Если в состав и садились полицейские, то только в голову, иначе я бы их заметил.

Почему их тут так мало? Не успели собраться? Вполне допустимо. Пока то, пока сё… Если населённый пункт относительно мелкий — личного состава, считай, и нет. Начальник да с десяток рядовых, ну и секретарша с экспертом. Все дыры ими не заткнёшь. И дороги перекрой, и в свободном патруле кто-то должен находиться — вызовы обывателей отрабатывать. Им что, разорваться? А вот поди ж ты… Догадливые. Понимают, куда в первую очередь заслон ставить.

Поезд теперь ловушка.

Дать дёру по рельсам?

Взгляд невольно скользнул в противоположную от перрона сторону. Неподалёку ждёт отмашки диспетчера товарняк, вдоль него прогулочным шагом идёт рабочий в оранжевом комбинезоне путейца.

Повернулся обратно, зелёные буквы табло сообщали, что следующая остановка через семь минут. Вот и тамбур…

Выходить? Не выходить?

В спину толкнул какой-то мужик, требуя свободного прохода. Посторонился, пропуская, и невольно затормозил. На перроне, со стороны хвоста поезда, растерянно топтался Дон. Он тут откуда? Мы же должны были в разные стороны разбегаться, согласно приказу!

Перепугано отшатнулся назад. С сослуживца станется заметить меня и сдуру всем продемонстрировать, что он не сам, с компанией.

— Эй! Парень! — возрастной служака из вокзального наряда обращался к Чжоу. — Сюда иди!

Тот сделал вид, будто это его не касается и пошёл обратно, в вагон.

Кретин… Зачем выскочил? Заранее в окно посмотреть не судьба? Теперь начнётся веселуха. Воображение оперативно предложило план дальнейшего развития событий: Дон прыгает в тамбур; копы бегут по перрону, вовсю матерясь, и оповещая все-всех о подозреваемом неизвестно в чём; двери поезда блокируются; начинается тотальный шмон с тщательной проверкой любой щёлочки состава; «Гражданин! Предъявите…»

Я ошибся. Коп поступил куда проще. Он всего лишь достал табельное оружие и гаркнул, прицеливаясь:

— Стоять! Выстрелю!

Увесисто прозвучало. Так, что сразу веришь — пальнёт.

Его коллеги тоже достали стволы.

Обернувшись, Чжоу оценил свои перспективы. Медленно поднял руки, повернулся к полицейским. Подавленный, растерянный… Судорожно огляделся, наверное, в поисках чуда.

— На колени! — протокольно продолжил сыпать указаниями коп.

Сослуживец слушался, обречённо поникнув головой.

Пипец Дону…

— Двери акрываются…

Створки съехались, явив на стеклах надпись: «Не прислоняться». Тело слегка дёрнуло — это состав начал плавно набирать обороты.

К безропотно сгорбившемуся, окаменевшему от осознания происходящего, Чжоу спешили полицейские.

Интерлюдия № 2

Президент пребывал в великолепнейшем расположении духа. Переговоры с атташе Федерации прошли более чем результативно. При всех отрицательных качествах и плохо скрываемой взаимной неприязни представитель «белых господ», как в кулуарах именовали содружество галактических толстосумов, имел крайне гибкий ум, а его изворотливости впору поучиться многим.