Вадим Булаев – Холод южного ветра (страница 2)

Единственный, относительно надёжный способ добраться до госпиталя, да и вообще в любую глушь Федерации — почтовики. Старые, полудохлые летающие развалины, списанные всеми и везде. Медленные черепахи, месяцами ремонтирующиеся на орбите при каждой остановке. Их выкупали полудикие капитаны за бесценок и брали подряды на обслуживание определённых секторов космической глуши. Таскали по кругу понемногу грузы, понемногу контрабанду. Брали и пассажиров. Средняя частота залёта на планету — раз в полгода, а то и реже.

Последний рейсовый, на момент подслушки, был три месяца назад — пополнение привозил. Нас, то есть.

— Вит, ты идёшь? — из дверей окликнул меня Ежи Брок, неприятный, лопоухий тип с вечно шелушащимся носом, сегодня дневаливший по казарме. — Сержант по последнему время засчитает. Всем потом из-за тебя страдать.

Захотелось пульнуть в него банкой. Знает ведь — я с караула, как и Цапкис. До обеда у меня личное время. Отдых. Официальный. Но нет, выслуживается…

— У нас тревоги по три раза в сутки, без выходных — вставать с койки, а уж тем более прерывать удовольствие от поглощения ананасов категорически не хотелось. — Ноги стопчешь, пока набегаешься.

Я врал. С Бо не поспоришь, идти придётся. Однако подрываться после замечания этого зануды — себя не уважать.

— Отстань, — очередная порция деликатеса показалась особенно вкусной. Потому что шла вразрез с уставом, предписывающим сломя голову броситься на зов отца-командира.

— Пошёл ты!

Кинуть, что ли, ботинком в мешающего кушать ушлёпка? Лень тянуться…

Лопоухие засранцы всегда чувствуют грань в раздражении других. Ту, за которой прекращаются разговоры и живенько прилетает по морде. В нашем случае — по печени в тёмном углу, чтобы без следов.

Ишь ты, как скривился. Понял, что намеренно его игнорирую. Интересно, на обострение пойдёт?

Ежи окатил меня полным презрения взглядом и, хлопнув дверью, помчался на плац. Не решился, значит. Ожидаемо… Кишка у Брока тонка в открытую конфронтацию идти, иначе бы он тут распоясался, расходился… Да и стучать ему особо некуда. Сержант подобную публику не жалует.

Пробовал наш золотушный «доводить до сведения» — быстро отучился. Песню пел, в полной выкладке по стойке «смирно». Всю ночь. С чувством. После молчал неделю ко всеобщему удовольствию. Зато осознал: понадобится — Бо и без гнилых личностей во всём разберётся. Камер с датчиками здесь полным-полно. На всю базу лишь два «укромных» уголка наберётся. Наверняка подарок солдатикам от проектировщиков, а не досадное упущение. Слишком эти уголки в открытых местах расположены, из казарменного окна будто на ладони просматриваются. Разве что вечером там постоишь, насладишься одиночеством. Сделай они их по-настоящему укромными — ни одна комиссия бы такую работу не приняла, посчитав «мёртвые зоны» системы видеонаблюдения полнейшим непрофессионализмом и поставив столь вопиющее упущение на вид.

Эх… Ну вон тот ещё кусочек, и пой…

Гром в голове, более всего напоминающий удар сказочного гиганта железным молотом по не менее сказочному шлему, заставил вывалить из желудка наружу всё сожранное. На собственные колени. Дурно пахнущей горкой из полупереваренного завтрака с вкраплениями ананаса.

Банка покатилась по полу, покрывая прикроватное пространство густым, золотистым соком и янтарными кусочками. Брюхо свела резь.

Фигасе!

Со мной подобное впервые. Раньше сержант был скромнее, довольствовался для нерадивцев пенделем тяжёлого ботинка с острой приправой из командно-доходчивых словесных оборотов.

Теперь точно надо спешить, иначе из отхожих мест не вылезу. Они у нас хоть и стерильные, но в армии зачастую важен процесс, а не результат. Давно понял.

Вскочил, краем глаза отметив бусинку видеокамеры над изголовьем. Улыбнулась? Вряд ли, техника не умеет улыбаться, если она не баснословно дорогой человекоподобный андроид. При отправке сюда, в космопорту довелось заочно познакомиться с таким образчиком прогресса.

По общественному визору, в каком-то ток-шоу, показывали. С ним некая сисястая звезда пришла покрасоваться, блеснуть эпатажностью. С умным видом, пришлёпывая накачанными губками, делилась особенностями секса с машинами. Оценивала, сравнивала, рекомендации давала. Мы тогда всем взводом усомнились. Не в способах интимной развлекухи — тут каждый сам за себя. В дроиде. Внешне — обычный мужик, смазливый только. Стоял за её плечом, помалкивал, лыбился. Пару слов сказал.

И не поверили бы, но звезда ещё и показывать начала. Так тот мужик её всякими образами вращал в пространстве, не дрогнув и не стирая улыбки. Даже не вспотев. Человек так не сможет.

Чем дело закончилось — не узнали. В самый интересный момент всплыло сообщение об окончании демоверсии и рекомендованной оплате продолжения. Канал был коммерческий, а денег ни у кого, конечно, не имелось.

Особо не расстроились. Всего бы нам всё равно не показали. Рейтинг программы 16+, означающий появление на экране максимум сползшей бретельки от лифчика. Пообсуждали, посудачили о чужой придури по поводу механической любви и сошлись в одном: искусственная женщина тоже ничего. Улыбается, молчит, пока не спросят, и жениться не надо.

… Стараясь не наступать в ананасовую лужу, стряхнул с колен отрыгнутую кучку, наскоро протёр ладони полотенцем и быстренько влез в ботинки. Кепи надевал уже на ходу. С отвращением посматривая на влажные пятна, решил, что штаны потом в порядок приведу. Не до них. Влетит, конечно, но повторный набат в башке пугал куда больше, чем дежурная выволочка от начальства. Если что — отбрешусь. Скажу — спешил со всех ног в служебном рвении.

Понятное дело, столь деревенская хитрость и пастуха не обманет, но какая разница? Главное, что в строю, готов и проявляю смекалку!

Кроме меня, тумбочек и коек в помещении более никого не осталось. Гаст свалил раньше, лопоухий Ежи наверняка уже в строю тянется, чихнуть без приказа боится. Остальные при деле, на постах. Значит, нужно поторапливаться ещё быстрее. Зачёт по последнему… Прав был дневальный, малоприятная это штука, особенно если последний — я.

На улицу вылетел почти на первой световой скорости. Дверь за мной не успела захлопнуться, а я уже пересёк наш карликовый плац, ввинтился в строй, с удивлением отметив, что здесь все. Вообще все. В нарушение всех мыслимых норм и правил. Половина — с оружием.

Перед шеренгой стоит задумчивый сержант Бо — крепкий невысокий мужчина лет сорока. Как всегда, в идеально выглаженной форме, блестящих ботинках и кепи, надетой, разумеется, под предписанным углом. Рядом с ним, позёвывая, мнётся инженер. Обрюзгший от безделья, небритый, в шортах, гавайке и тапках на босу ногу. Редкие волосы растрёпаны. Лет ему под полтинник. Вроде и не старый ещё, но уже нечто дедовское в нём сквозило.

Разительный контраст. Один — словно из учебного фильма по армейской культуре, другой — пародия на человека.

Сделав вид, что моё опоздание до поры осталось незамеченным, отец-командир толкнул речь:

— На планете гражданская война. Нам предписано подготовиться к эвакуации. Приоритет — база данных маяка и вычислительные блоки.

Все зачем-то уставились на технический, уходящий в небо шпиль навигационной системы. Понимающе хмыкнув, сержант дал нам пару секунд насмотреться на давно примелькавшееся зрелище, после продолжил:

— Как вам известно, сведения, используемые для корректировки курсов звездолётов, отслеживания переговоров и прочих премудростей, о которых вам знать не положено, относятся к категории «особой важности». В случае любой, — он повторно выделил для убедительности, — ЛЮБОЙ опасности разработана чёткая инструкция по спасению и сохранению имеющихся данных. Понятно?

От столь ошеломительных новостей, порядком потрясших наше унылое болото, взвод вместо уставного «Так точно» вразнобой промямлил «Ага…». Бо от такого разгильдяйства передёрнуло, что сразу вылилось в «упасть-отжаться-замереть».

Далее вводную пришлось слушать в положении для отжиманий. Мне ещё ничего, а вот караульным, с их древними М-35, полными подсумками и бронежилетами пришлось несладко. Но никто не роптал. Терпели, боясь накликать новое наказание.

Прохаживаясь вдоль солдатских голов, сержант, исповедуя заветы своих наставников-садистов, в два раза снизил темп выдаваемой информации. Звуки текли липко, медленно, как для дебилов.

— Ваша задача, — ноги в сверкающих ботинках остановились у правого фланга шеренги, начинающей потеть под тёплым здешним светилом. Покачались с пятки на носок, манерно развернули начальственное тело на сто восемьдесят градусов. — Погрузить на платформу всё, что укажет господин инженер. Закрепить. Потом займёмся подготовкой базы к эвакуации. Вопросы есть?

Не успел я обрадоваться окончанию командирской речи и восхвалить её за краткость, как Дрю Пат, туповатый бугай с короткой шеей и смахивающей на шкаф физиономией, зачем-то ляпнул, отдуваясь:

— Откуда здесь война?

Затылком почуял — сержант рад выскочке. Благодаря ему физические упражнения можно продолжить, что явно пойдёт на пользу подчинённым недоумкам.

— Визор нужно было смотреть, — медоточиво, с напускной нежностью изрёк Бо. — У нас такой имеется в столовой. Расщедрилось снабжение, выделило для повышения уровня общей образованности личного состава. Некоторые из вас его, представьте себе, видели, а я был настолько добр, что даже разрешал включать после ужина. Так что он, получается, не секретный, и не только тупые комедии показывает. Там много чего познавательного в памяти имеется, в том числе и фильм о здешнем политическом устройстве. Выжимка, конечно, но для общего ознакомления вполне достаточно… Вы не против лёгкой политинформации, господин инженер?