Вадим Булаев – Два шага назад (страница 22)

Ни криков, ни воплей. Значит, людей не зацепило. Разлёт осколков у используемой модели средненький, она больше на работу в помещениях рассчитана.

Пора валить.

Вторую партию отправлять не вижу смысла, от этого только лишняя задержка получится. А тем, за забором, какая разница, сколько взрывов? Главное, сообщение передано...

***

Шарахнуло по мне почти сразу после того, как я схватился за руль и крутанул ручку скорости, напряжённо следя, чтобы сдуру не исполнить «вилли»(*) с возможным переворотом. Кратенько так шарахнуло, почти слившимся тройным плевком чего-то калибром покрупнее, чем пистолет или армейская винтовка.

Набирающий ускорение байк подпрыгнул, будто его пнули под зад, пошёл юзом и начал заваливаться набок, против воли заставив слететь с сиденья. Держаться не стал, а напротив, постарался посильнее оттолкнуться от взбрыкнувшей техники. Упадёт на ногу — мало не покажется.

Хорошо, что я не особо тяжёлый. Пока байк окончательно рухнул, добавляя новые царапины на корпус, я уже катился колёсиком, сильно треснувшись шлемом о дорогу и отсушив при падении руку. Больно... Хвала защите, выдержала, уберегла. И двойная хвала небесам за то, что в голову не попало. В противном случае мозги бы вперёд меня летели, соревнуясь с хозяином в скорости. Мотошлем и пули — предметы малосовместимые.

Едва остановился, борясь с дичайшим головокружением и слабо понимая, где земля, а где небо, как новая очередь, прочертившая недвусмысленную линию почти перед моим носом, расставила всё по своим местам, заставив замереть.

Некто меткий настойчиво рекомендовал не двигаться. И тут же пришло словесное и оптическое подкрепление его намерений. Точнее, наоборот. Забор будто ожил от одновременно включившихся на полную мощность прожекторов, дружно и весело направивших лучи к моей персоне. Насилу успел уцелевший ночник сорвать, спасая зрение.

— Не двигаться! — гаркнул усиленный динамиком голос. — Лежи, сука!

Для пущей убедительности автоматический огонь очертил полукруг неподалёку от моей головы. Человек так не сможет, потому что... захотелось набить самому себе морду. Это же надо повестись на то, что местные, в случае тревоги, бегут с оружием к оборудованным точкам? Что им мешает с вечера воткнуть стволы, куда положено, синхронизировать систему наведения и благополучно управлять обороной, не выходя из комнаты охраны?

Дебил, бля... Сам предложил, сам вляпался. Винить некого.

То, что происходило во мне, более всего напоминало каскад образов, а не здравую логику. Калейдоскоп картинок, рваные обрывки чувств на фоне блевотного комка в горле и ярчайшего света.

— Стан! Меня обкладывают! — сглотнув подступающую жижу, прохрипел я, затравленно шаря взглядом в поисках спасительного... да хоть чего-нибудь.

Эфир молчал, зато разразилась кишкомотными ревунами тюрьма, живо отреагировавшая на творящийся поблизости дурдом. Протокол безопасности заработал, отзываясь на невинные забавы с огнестрелом. При звуковом сигнале, помнится, блоки с заключёнными берутся под усиленный контроль, любое передвижение без особого разрешения запрещено, охрана переходит в режим повышенной готовности.

Однозначно одобряю. Мне бы в полицию попасть. Там люди в костюмах приедут, шороху наведут, вытащат. Там безопаснее... Есть у меня стойкая уверенность, что хозяева забора в законопослушность с благородством играть не станут.

Я бы на их месте точно не стал. Взял бы неудачливого метателя за шиворот и допросил. С пристрастием. После — в расход.

Вон, спешат уже.

Из приоткрывшихся ворот на дорогу высыпала пятёрка вооружённых винтовками мужчин, тотчас взявших округу на прицел. Получалось у них плохо, неумело. И двигались не слаженно, и мешали друг другу, регулярно оказываясь на линии огня соседа, и суетились много.

— Стан! — я повторно попытался дозваться временного командира. — Вы там что, ноги делаете?! Уроды конченные...

В переговорнике — по-прежнему тишина. Вокруг — светопреставление. На стенах расположенных рядом производств включились новые прожектора, освещая кусок дороги ещё сильнее. Яркий свет бил до рези в глазах. Соседям помогают, параллельно выясняя через видеонаблюдение, что произошло и почему всем не спится.

— Только дёрнись! — зычно разнеслось над дорогой. — Пристрелю! Лежи смирно!

Куда я пойду под прицелом? Совсем, что ли, идиот?

Высыпавшие на захват боевики обходили меня по дуге, стараясь не приближаться по отдельности и не отрывая винтовок от плеч. При всей их неумелости, главное они делали грамотно — в бой не рвались,

— Минус! Стан! — с надрывом, сквозь сжатые зубы я опять попробовал дозваться «добровольцев». Впрочем, без особой надежды. Свинтили мои боевые товарищи, бросили на произвол...

***

— Обходи! Обходи! — распоряжался сухопарый человек, изучая мою ушибленную фигуру.

Чудной такой... В спортивных штанах с пляжными тапками, худой торс прикрыт белой майкой. Кожа татуированная. Пальцы, руки, шея в замысловатых, переплетающихся между собой картинках. Даже на лице имелись рукотворные отметины, а на лбу жирно читалась надпись «Бойся». Колоритный типаж, в сериалах — главным злодеем бы назначили.

Стан упоминал, что подобные типы мелькали на объекте. Тихие, смирные, а вот поди ж ты, развернулись…

Остальные выглядели сходно с предводителем. Одеты в аналогичные наборы шмотья, за исключением обуви (в тапках вышел только сухопарый, остальные предпочли кроссовки), поголовно в узорах разной степени мастерства, как один — дёрганые. Хочется верить, что они по жизни такие — крутость любят демонстрировать друг перед другом, а не под чем-нибудь химическим. Если обдолбанные — всё куда хуже.

— Ствол есть? — хрипло бросил главарь, держа меня на прицеле.

— Нет, — я медленно, так, чтобы все видели, поднял руки с растопыренными ладонями. Гранаты в карманах мне пока не помощники.

— Врёшь, падла! — сбоку, нарушая построение, резво выскочил ушлёпок помоложе, подвижный, весь на понтах. — Я тебя прямо тут кончу!!!

Для полноты образа он отпустил цевьё винтовки и, раскорячив пальцы в, как ему казалось, крутой манере, принялся подкреплять каждое своё слово оживлённой жестикуляцией.

— Ты, дерьмо, на кого смел лапку задирать?! Кто ты вообще такой? — под ногой этого остолопа хрустнул брошенный мной ночник. Специально раздавил, гадёныш, себя накручивая. — Да ты знаешь, на кого наехал?!

Вопросы ответов не требовали. Парень, говоря языком шоу-бизнеса и политики, пиарился, пользуясь моментом. Первым догадался открыть пасть, чтобы показать, кто основной храбрец. Ему бы ещё на прокуренный речитатив перейти, и полный гангста-рэпер получится. Певец трущоб и безбрежной удали. «За братву — порву, за двор — в упор, тёлкам — снять трусы, трава и бабло — наша религия». Или как-то так. Доводилось аналогичные вирши слышать, популярные среди начинающих отбросов общества.

— Ты чё молчишь?! — торопливо, словно боялся, что его перебьют, продолжал бесноваться молодой. — Я с тобой базарю, отбивная! Я тебя...

— Глохни, — властно распорядился мужчина с самым разукрашенным организмом. — Волоките этого шалунишку к нам. У себя пообщаемся. С минуты на минуту копы нагрянут.

Нагловатый выскочка скривился, но спорить не посмел, заткнулся. Остальные запереглядывались. Мне же оставалось удовольствоваться ролью зрителя и сумрачно осознавать, в какую я угодил жопу.

Отбитые тут ребята собрались. Выходить на дорогу с оружием, не опасаясь быть замеченными окружающими — смело. А любая групповая смелость – это не личный героизм, смесь из лихости с придурью или разового порыва. Это — уверенность в безнаказанности. И это сильно усложняет моё положение. Вдобавок, не вязались у меня эти откровенные уголовники и грамотная организация огневой подготовки предприятия. Диссонанс вызывали.

— Я не... — протянул некто, стоящий за спиной. — понял... — заканчивал он под свист колёс, стремительно приближавшийся со стороны тюрьмы. — К нам...

Все повернулись на источник шума.

По дороге нёсся автомобиль. Не военный, не полицейский. Раздутая штатская ехалка с очень знакомыми очертаниями. Ошибиться невозможно — минивэн. Тот самый, на котором я прибыл в эти благословенные края. Номера сняты, водителя не видать, а вот скорость у машинки преизрядная. Через десяток секунд она сметёт всех, кто не успеет отскочить или откатиться, если валяется на проезжей части, как я.

Похоже, что точно так же рассудил и предводитель ночной бандитской смены. Крикнув: «Следите за ним», он вполне бегло и умело открыл огонь по той части лобового стекла, за которой предполагался водитель.

Попадания ложились кучно, человеку не выжить. Дополняя инициативного стрелка, со стены заговорило неопознанное мной оружие, быстро превращающее минивэн в решето для отбрасывания макарон. Толковый оператор попался — реакция великолепная.Пока мы пялились на это чудо среди ночи, он успел проанализировать ситуацию и дать указание управляющей программе уничтожить цель. Пулевая трещотка трудилась безостановочно, не экономя патроны.

Мне показалось, что из развороченного салона кто-то выпрыгнул через боковую дверь. За смазанным движением последовало попадание в колесо, разворот многострадального автомобиля, изначально предназначенного для беззаботных поездок дружной семьи, тяжёлые пируэты переворачивающегося кузова, по сравнению с которыми выкрутасы моего байка выглядели парящей балериной, мат окруживших меня бандитов и тёплая, противная масса под нижним веком, прилетевшая из лопнувшего черепа молодого поклонника криминальных образов...