Вадим Бондаренко – Выбор пути (страница 32)

— Будите всех!

Часовые расталкивают спящих, а я, представив траекторию полета, выхватываю из огня длинную горящую ветку, и бегу в темноту. Позади тоже мечется свет, слышен топот — мои люди рядом. Через минуту замечаю человеческий силуэт впереди. Быстрее!

Ещё немного — и я с силой толкаю бегущего в спину, и сам лечу следом. Мы кубарем катимся вниз по склону, земля и небо стремительно меняться местами…

Факел я выронил, он лежит в начавшей отрастать траве выше. Противник едва различается, но это не мешает бить вслепую. Удар, другой, третий…

Вдруг человек подо мной изворачивается, выскальзывая, и в мою челюсть впечатывается здоровенный кулак. Словно лошадь копытом лягнула…

Перед глазами вспыхивают искры, я мотаю головой, пытаясь прийти в себя, и ловлю ещё удар. Теперь уже на меня наваливается тяжёлое тело, мужик рычит сквозь сжатые зубы:

— Убийца!

В его руке появляется длинный, острый осколок кости, и он с силой устремляется ко мне.

— За смерть отца!!

Страх, что эта штука вот-вот вонзиться мне в глаз, придает сил. Мне удается перехватить сжимающую оружие руку, но противник намного сильнее. Кажется, мышцы сейчас лопнут, пытаясь сдержать чужую мощь… Бесполезно, это все равно что пытаться остановить голыми руками надвигающийся поезд!

Вокруг становится светлее, раздаются крики, и вдруг все закончилось. Громкий, противный хруст костей, и враг обмяк, придавливая меня своей тушей. Отталкиваю его, пытаясь встать — голова все ещё гудит. Взгляд наконец фокусируется, и я различаю крепкую мужскую ладонь. Тинг, опираясь на окровавленную дубину, протягивает мне руку. Крики вокруг стихают, и в тишине раздается его спокойный и уверенный голос:

— Мы сделали свой выбор, Дим.

Двоих оставшихся мужчин из племени Белого Волка так и не нашли. Охотники проследили их следы на полдня пути, но идти на восток дальше не стали. Ушли, и ладно…

Сына Заруга похоронили на месте смерти, просто засыпав тело землёй. Тинг после ночного происшествия больше не вспоминал о предложении наших конкурентов переселиться к ним, и его род начал собирать вещи. С нами в Лантирск уходила половина племени, большая часть женщин и детей. Изрядно нагруженные, назад мы шли два дня. Остальные подойдут чуть позже.

Городок встретил нас суетой — прямо перед нашим приходом произошло небольшое ЧП, и в этом отчасти была моя вина. Юр, с такими же мелкими мальчишками, выполняя поручение вождя, нашел логово камышового кота и целых пятерых котят. Вот только самому коту это не понравилось, и теперь юный зверолов красовался разодранной одеждой и глубокими царапинами на спине и плечах.

До вечера ещё было время, и мы отправились на реку. Если зверьки ещё совсем маленькие, есть все шансы их приручить.

Нужное место было совсем рядом, но хорошо скрыто от посторонних глаз. Большое сухое дерево упало в воду, в заросли тростника. И теперь в этом переплетении ветвей и травы, коты устроили гнездо.

Под толстым стволом животные вырыли неглубокую яму, вымостили ее сухой травой и клочками серовато — бурой шерсти. И среди этого утеплителя на нас смотрели бусинки глаз троих котят. Они тихо шипели на людей, но никуда не убегали. На вид им уже больше месяца, глаза открыты, а судя по множеству мелкой рыбьей чешуи, мать уже стала отучать их от молока.

Взрослых зверей мы так и не увидели. Похоже, кошка, испугавшись, успела перетащить двоих детенышей в другое место. Но и три котенка, если удастся их выкормить и приручить, станут отличной защитой Лантирску от любых вредителей, будь то грызуны, птицы или рептилии.

Тор примерился, и, ловко ухватив первого котенка за шкирку, отправляет его в мешок. Малыш шипит и пытается царапаться и кусаться, но, очутившись в пропахшим сушёной рыбой укрытии, успокаивается. Вскоре к нему присоединяются остальные, и мы возвращаемся в город — нужно засветло переделать одну из больших корзин в клетку.

Вообще камышовые коты плохо приручаются, особенно в первом поколении. Это крупные, до двенадцати килограмм, животные свободолюбивы и по натуре одиночки. Но удачные попытки в будущем были, поэтому я настраивался на удачу.

А мальчишкам велел продолжать поиски, в том числе и в лесу — лесные коты тоже должны быть где-то рядом. Их приручить будет проще…

Второй находкой за время моего отсутствия стал бурый уголь. Нашел его Гер, возвращаясь с новой партией железной руды, причем встречались эти тёмно-коричневый слоистые камни там довольно часто. И, самое главное — не очень далеко, на полпути оттуда.

Сейчас этот ресурс мне не особо нужен, но чуть позже, когда вооруженные железными топорами и пилами неандертальцы уничтожат все леса вокруг на несколько километров, настанет и его время. Высушенный бурый уголь хорошо горит, и будет обогревать Лантирск долгие годы.

И, наконец, последней новостью стали все возрастающие уловы рыбы. Десятки вершей уже стояли вдоль берегов Аркаима, и каждый день добавлялись новые ловушки. Меню стало разнообразней, да и охотников теперь время от времени можно переключать на добычу камня и глины.

А ещё — на строительство коптилен, ведь те мешки соли, что мы привезли с собой из Крыма, нужно растянуть хотя бы на два года. Без транспорта идти к Черному морю за новыми порциями слишком долго и расточительно.

Заботится о котятах поручили девушкам, и они уже обустраивали для них новое жилище. Вскоре пушистых малышей поселили в плетёную клетку, и, положив туда несколько мелких рыбёшек и миску с водой, оставили в покое. Но ещё несколько ночей мы слушали жалобное мяуканье, а Эрика с подругами ходила с поцарапанными руками…

Лантирск разрастался, новые юрты уже устанавливали, замыкая второе кольцо. Груда камней тоже увеличилась, и я стал обдумывать проект первой жилой постройки.

В первый год мы начнем подготовку к строительству домов, используя простейшую глинобитную технологию с передвижными опалубками. Численность племени возросла до ста пяти человек, ещё до сотни я рассчитывал привести из соседних стоянок неандертальцев. Для их относительно комфортного проживания нужно будет много места, минимум по четыре — пять квадратных метров общей площади на человека. Плюс оставить немного места «на вырост», несколько женщин были беременны.

При этом нужно учесть хотя бы часть пожеланий моих людей. Неандертальцам не нравились тонкие стены юрт, их тянуло в пещеры, под землю. Не нравились и прямые линии, хоть общая гармония постройки и симметрия им не чужды.

В итоге у меня получилось круглое строение, с внешним диаметром в десять метров. Высоты стен в два с половиной метра должно хватить с избытком, как и полуметровой толщины.

В центре такого дома будет располагаться кирпичная печь по типу шведской, ее задача обогревать помещение и упростить готовку еды, и поддержка стропил. Двенадцать разделенных тонкими перегородками комнат вдоль стен дадут хоть какое-то подобие личного пространства. Освещение — в теплое время через открытые входные двери и узкие окошки, в холодное — с помощью светильников на жиру.

Этих домов я запланировал шестнадцать, расположив их вокруг центральной постройки, и соединив переходами с боков.

Перекрытие — из тростника, крыша высокая, конусная, венчающаяся печной трубой. В дальнейшем, накопив достаточное количество кирпичей, можно будет обложить эти постройки снаружи, а тростниковую кровлю заменить на черепичную.

Технологию строительства решили отработать на «дворце вождя», который будет совмещать функции моего жилища, арсенала, школы, библиотеки и амбара.

Но все эти проекты неосуществимы без железа и железных инструментов, а его не добыть без плавильной печи. Поэтому, отложив глиняную пластинку с расчетами, я занялся формовкой шамотного кирпича.

Выбрав ровную площадку, стал готовить раствор. Приблизительное соотношение каолина и песка уже определили, когда готовили наполнитель из обожжённой керамической крошки, осталось добавить немного золы — и смесь готова. Теперь нужно ее набить в смоченные водой формы и, осторожно вытряхнув, оставить сушиться на две недели. За день работы шесть человек изготовили больше двух тысяч таких кирпичей, заняв ими все свободное пространство.

На следующий день занялись изготовлением глиняных форм под плиту наковальни, нескольких тяжёлых молотов, фурмы, решетки колосников, трубы задвижки и заслонки для печей. Отдельно были вылеплены десяток толстостенных цилиндров, если они выдержат обжиг, послужат временными элементами для мехов.

Я планировал сложить одну большую плавильную печь по типу изобретенных в Индии штукофенов, и подвести к ней наддув с двух сторон. У меня был каменный уголь, который горит жарче, чем древесный, и я рассчитывал довести температуру до точки плавления железа. Полученный чугун разольётся по формам, быстро охладится водой и затем пройдет отжиг. При этом излишки углерода перейдут в графит, и хрупкость существенно снизится. А вот железные крицы будут по краям состоять из стали, и после проковки и выбивания шлака из этого материала можно будет попробовать сделать инструмент получше.

Оставалась последняя проблема — сера. Наличие этого элемента в каменном угле сильно снижает качество полученного метала, делая его хрупким. Бороться с этой проблемой можно было двумя способами — добавить в шихту марганцевую руду, или воспользоваться опытом средневекового Китая. Там металлурги Кайфына, вырубив весь лес на десятки километров, стали применять прокаливание каменного угля без доступа воздуха, получая кокс.