Вадим Бескровный – Дурные намерения (страница 33)
В коридоре с полочки, он взял телефон и включил его, чтобы ещё раз прочитать сообщение в Whatsapp’е, в последний раз убедившись в том, что он правильно понял место встречи.
Отличалась ли его любовница эксцентричностью? Ещё как. Была ли у неё паранойя? Определённо. Но ещё у неё была склонность к драматическим эффектам и лёгкий вывих мозга, что, впрочем, не мешало ей трахаться и платить.
Ларри положил телефон во внутренний карман пиджака. Взяв с той же полки портмоне, он положил его в другой карман пиджака. Из декоративной ключницы достал ключи, а также взял яблоко, заранее приготовленное к выходу, чтобы не забыть. Он вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.
Пункт назначения не вызывал у Ларри сомнений, он хорошо знал свою знакомую, и их встречи всегда происходили после того, как она присылала Ларри вот такие вот шарады: в виде стихотворений, ребусов или кроссвордов. Зачастую она придумывала эти шарады сама.
Они познакомились прошлым летом, аккурат когда Ларри начал испытывать на прочность кошельки богатых безработных женщин, которым нечем было себя занять. К этому времени он уже был разведён, так что необходимость хранить кому-то верность отпадала.
Елизавета Туманова была из тех, кто не брал Ларри с собой в поездки, и не встречалась с ним на людях. Они виделись исключительно в номерах отелей и только в Ахинмае. Поэтому Ларри уже не составляло труда разгадать то, что скрывало её послание.
«Дельфин» был первым намёком на отель, но на самом деле это слово обозначало день встречи, ведь «Дельфином» назывался несуществующий отель в фильме «1408». Другими словами, днём встречи было четырнадцатое августа. А единственное число в стихотворении, написанное римскими XX, обозначало время — 20.00.
Лиза, на всякий случай, прислала ему сообщение четыре дня назад, чтобы у него было время разгадать её шараду, ведь она тоже была заинтересована во встрече. На самом деле Ларри хватило пару часов, чтобы понять, где и когда его ждут.
В Ахинмае было шестьсот тридцать четыре места для размещения отдыхающих, и это было немало для города, в котором проживало шестьдесят шесть тысяч человек, а площадь была всего тысяча двести квадратных километров. Пансионаты, санатории, отели, гостиницы, хостелы, частные дома и квартиры. Туристический бизнес здесь процветал. Отгадать назначенное время было полуделом, нужно было отгадать ещё и место.
Ларри хорошо знал город, в котором жил. И единственный отель, который своей формой напоминал международный символ мира, был дорогущий гранд-отель «Ребриц», находившийся на Сухумской улице на мысе Удермез, в получасе ходьбы пешком от дома Ларри.
Может быть Лиза была эксцентричной, а может быть больной на всю голову, но места для встреч она выбирала красивые. Отель «Ребриц» занимал территорию в восемьдесят квадратных километров, слева от которой проходил Прибрежный проезд, напоминающий больше зелёный тоннель. На территории отеля находились подземная парковка, три ресторана, два бара, ночной клуб, конгресс центр, амфитеатр, спортивная площадка с теннисными кортами, пятнадцать бунгало, детская площадка, сад-лабиринт, спа-центр с бассейнами и детские горки.
Отель вмещал больше тысячи двухсот отдыхающих, и Ларри, уже зашедшему на его территорию, казалось, что вся эта тысяча с небольшим сейчас гуляла под открытым небом, так много людей было вокруг.
Хотя отель и все прилегающие к нему постройки были огорожены забором, сегодня вечером он был открыт для посещения. Охраны видно не было, если только они не маскировались под отдыхающих, но можно было не сомневаться, что по периметру были развешаны камеры, и служба безопасности следила за всем, что происходило внутри.
Сам гранд-отель «Ребриц» состоял из трёх крыльев, которые и образовывали знаменитый символ концерна «Мерседес-Бенц», похожий на знак мира.
Ларри был уверен, что за этими строчками пряталось лишь рассуждение о том, что слишком много камер вокруг. Разве что «ограниченные просторы» могли намекать на встречу в номере, но тут никаких изменений не было. Они всегда встречались только в номере.
Зато вот строчка…
…ясно давала понять, в какой части отеля находится нужный ему номер.
Каждое крыло огромного здания имело своё название. В направлении Ахинмайской бухты смотрело крыло под названием «Бухта». Другое, указывающее на Хешикский хребет называлось, соответственно, «Холм». А справа было третье, указывающее на большую часть парка, на котором находились конгресс центр, спортивные площадки, амфитеатр и часть бунгало. И называлось оно, как не трудно догадаться, «Парк».
Входивший на территорию отеля со стороны пляжа, шёл в направлении «Бухты», а вот войти в здание отеля можно было как слева, так и справа от этого крыла. Большой роли это не играло, но у здания была одна особенность: все три крыла объединял один холл, но пройти из крыла в другое крыло по этажам было не возможно.
На этажи каждого крыла вёл свой лифт. Вместительные и прозрачные они ездили по этажам прямо из центра холла, и перед поднимавшимися в свои номера постояльцами открывался очаровывающий вид «муравейника», который жил внизу.
Ларри зашёл в отель с правого входа, чтобы сразу пройти к лифту, поднимавшему на этажи крыла «Парк».
Внутри было людей ещё больше, чем снаружи. Где-то внутри холла, в котором находились и бар с рестораном, играло фортепьяно с виолончелью. «Облик сердца моего»: меланхоличная и звонкая, но, всё же, популярная и летняя музыка звучала фоном к тому, что происходило вокруг.
Администрация отеля, видимо, решила устроить фуршет для посетителей, потому что в холле отеля натурально яблоку негде было упасть от количества народа, многие из которых, как и Ларри, были одеты в летние костюмы. Повсюду бесшумно сновали официанты с подносами в руках и одинаковых костюмах кораллового оттенка — цвета отеля. На подносах подавали шампанское и лёгкую закуску в виде тарталеток с красной рыбой.
Ларри сомневался, что в бокалах именно «Шевалье-Монраше», ибо ценник у напитка достигал отметки в тысячу долларов за бутылку, но в том, что отель угощает посетителей качественным шампанским напитком, он был уверен. Поэтому, когда к нему подошёл официант с подносом и предложил бокал, Ларри не стал отказывать себе в удовольствии смочить горло перед рандеву с дамой. Он поблагодарил молодого человека, тот ответил сдержанным кивком, но не растворился в толпе, а остался стоять рядом с Ларри, как будто чего-то ожидая.
Ларри пригубил шампанское, сообразив, что официант готов предложить ему нечто большее, чем напиток. Он протянул молодому человеку яблоко. Тот положил его на поднос и извлёк из кармана брюк магнитный ключ без опознавательных знаков. Отдав его Ларри, он удалился, ещё раз кивнув. На прощание.
Ларри опознавательные знаки на ключе не нужны были.
Всё необходимое Лиза написала в своем послании.
С бокалом в руке Ларри подошёл к лифту, который отвозил посетителей на этаж крыла «Парк», зашёл в него и нажал на кнопку четыре.
Он понимал, почему, отправляя ему сообщения, Лиза шифровала их. Дело было не только в склонности к драматическим эффектам. Сказывалось ещё то, что её супруг был ревнивцем, и в порыве недоверия к супруге мог и кулаком её приложить. Защищая себя от такого проявления любви, Лизе приходилось идти на конспирацию. Но это был первый раз, когда задача оказалась многоступенчатой. Раньше Ларри никогда не менял яблоки на ключи у официантов.
Лифт привёз его на четвёртый этаж. Оформленный в коричневых, кремовых, коралловых и белых цветах коридор, устланный палевого цвета ковром, мог бы быть холодным, если бы не горшки с диффенбахией и монстерой, широкие зелёные листья которых радовали глаз.
Ларри дошёл до комнаты номер четыреста девять и провёл электронным ключом вдоль магнитного замка. Раздался тонкий писк, на замке загорелась зелёная лампочка, и он открыл дверь.
Сказать, что номер люкс с видом на море был шикарным, значит ничего не сказать. Он был выполнен в серых тонах, создавая холодную атмосферу, которую дополняли сплит-системы, но после влажного, душного Ахинмайского вечера такая атмосфера была то, что надо.