Вадим Бескровный – Дурные намерения (страница 18)

Обычно вода в ванной остывает со временем, в Анином же случае, она нагрелась сильнее и продолжала нагреваться. Девушка чувствовала, что не долог тот момент, когда ванна под ней превратиться в котёл. Она понимала, что мачеха, молясь своим богам, опять затеяла опасный союз с теми силами, которые любят веселиться и не любят оставлять живых свидетелей. Девушка знала, что это было направлено не против неё, просто эта чёртова сила занимала весь дом. И особенно ей нравилась живая плоть. Не так давно Аня начала понимать, почему с появлением мачехи в их жизни, они перестали заводить домашних животных.

Сил в ней осталось совсем чуть-чуть, но Аня знала, не выберись она из ванны сама, на утро, открыв дверь в ванную комнату, её мачеха получит суп из горячо любимой падчерицы. Она опёрлась руками о бортики и встала, согнувшись над ванной. Голова закружилась сильнее, и Аня начала всерьёз опасаться, что её стошнит прямо в воду. Она с трудом перешагнула через бортик ванны, поставив левую ногу на полотенце, лежащее на полу. Вода становилась нестерпимо горячей, и Аня вытащила правую ногу, успев до того, как получила бы ожог.

Она закрыла глаза, зажмурила их ещё сильнее и поняла, что мир поплыл из-под ног. И, если верить в существование тёмных сил, плыл он в преисподнюю. Всё ещё держась за ванную правой рукой, Аня где-то далеко услышала громкий «бульк», увидела перед закрытыми глазами множество звёздочек, кружащихся в безумном хороводе.

Две ванные комнаты в их доме, находившиеся одна над другой были чуть больше пяти квадратных метров, но Ане повезло, что дверь была рядом с ней, и открывалась она в коридор. Уже почти в бессознательном состоянии девушка сделала шаг назад, опёрлась рукой на дверь и вышла в коридор. Свежий кондиционированный воздух охладил тело и голову, по перегревшейся коже тут же поползли мурашки. Аня, как выброшенная на берег рыба, хватала ртом воздух. Сознание начало возвращаться к ней, а тошнота, наоборот, покидать.

Но не успела девушка почувствовать себя лучше, как ощутила такую бешеную злобу, что готова была спуститься вниз, вот так, в чём мать родила, и начать отдирать от мачехи куски плоти зубами и ногтями.

Вместо этого она зашла обратно в ванную комнату. Ей просто необходимо было спустить воду. Вместе с водой в канализационное отверстие уйдут и слабость, и злоба, и чёртовы духи. Она точно знала это. Она сунула руку в воду, и…

— Твою мать! — заорала девушка, выдернув руку из кипятка.

Боль пронеслась по всей руке, достав шеи, но отрезвив Аню. Та, как будто очнулась от дурного сна. Теперь она увидела, что вода в ванной уже кипит, булькая маленькими пузырьками. Она встряхнула рукой, сбрасывая с неё воду, но руке стало ещё больнее. Пар действительно стал гуще. Аня поняла, что вернуться в ванную она сможет только тогда, когда мачеха закончит со своими молитвами.

Ей нужно было только забрать трусики, которые она положила на столик под зеркалом, который стоял сразу за ванной. Аня подошла к нему. Она не понимала своей одержимости, но раз уж она не может спустить призраков в канализацию, то хоть не будет расхаживать перед их взорами голой. Нагое тело девушки окутал густой пар, пролетая над головой, веясь между ног, трогая её невесомыми прикосновениями. Такой горячий и такой влажный.

Аня почувствовала, что она опять теряет сознание, посмотрела на дверь, но та по-прежнему была открыта. Девушка взяла трусики со стола, всмотревшись в запотевшее зеркало, увидев в мутном стекле своё изображение, а за спиной мутное изображение кого-то ещё.

От испуга у девушки расширились зрачки, она резко взмахнула левой рукой, вытирая конденсат с зеркала, чтобы увидеть того, кто за ней не стоял, но был виден в мутной глади отражения.

В зеркале никого видно не было. Анна обернулась — тоже никого. Она сжала трусики в кулаке. Собираясь выходить из ванной комнаты, она ещё раз взглянула на зеркало и увидела, что оставленный ею след снова запотел. Только запотел он рисунком. На вытертой поверхности была видна дуга, на одной стороне которой было нарисовано крыло, а на другой цифра один.

Глава 6 Роковая ошибка

Есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема — проблема самоубийства.

По загруженным транспортным потоком, узким улицам Ахинмая едет чёрная «Опель Зафира» с тонированными окнами. Машина большая для дорог курортного города, в повороты входит аккуратно, а разгоняется медленно, хотя разгоняться и некуда.

За рулём автомобиля светловолосый мужчина, около сорока лет. Он разговаривает по телефону. На заднем сиденье пристёгнут к детскому креслу маленький мальчик. Он спит, хотя и не любит спать в машине. Но всю ночь малыш плакал, у него болело ушко. Он не спал сам и не давал спать своим родителям.

Мужчина свозил сына к врачу. Доктор осмотрел малыша и записал отцу всё, что требовалось от родителей, чтобы избежать отита. Теперь мужчина везёт сына в детский садик. Он отпросился с работы, но ему постоянно названивают.

На улице самое начало июня. Лето только началось, а на улицах Ахинмая уже полчища туристов. Тридцать два градуса по Цельсию. Мужчина не открывает окна, чтобы не простудить малыша, но кондиционер работает на полную мощность. Из-за этого он страшно шумит. Мужчина в шутку утверждает, что «Зафира» меняет аэродинамические свойства, когда он включает кондиционер на полную. Из-за шума кондиционера и из-за новостей с работы мужчина говорит с собеседником на повышенных тонах, не боясь разбудить малыша. Впрочем, он увлечён разговором так, что забывает о всём на свете.

— Послушай, этот страховой случай наступил год назад. Что значит, они хотят к нему повторно вернуться? Что, Гена? Да ты дослушай меня! Я уже всего не помню, конечно, но, помнится, водитель был пьян. О какой выплате может идти речь в таком случае? И мы не затягивали сроки рассмотрения этого дела. Там была уголовка. Да. Мы ждали решения суда. В итоге до суда дело так и не довели, уголовку отменили, а стороны пошли на примирение. Кажется даже с условием выплат пострадавшей стороне. Всё. Мы отменили выплаты и дело ушло в архив.

Мужчина слушает собеседника, потом громко вздыхает:

— Как зовут девушку? Ещё раз. Анна Бонн? Там, кажется, какая-то другая фамилия была. Ни то Бондаренко, ни то Бондарёв, но не Бонн это точно. Что это за фамилия такая? Бонн? И что она говорит? Она обратится в Службу Страхового Надзора? Да пускай обращается! Там ей тоже самое скажут. У нас есть две причины, по которым мы отменили выплату: пострадавший был пьян и семья получила компенсацию.

Он ещё немного слушает:

— Да, мы точно ничего не перечисляли.

Тут мужчина начинает нервничать, потому что деньги были перечислены, но не выгодоприобретателям, а совсем в другой карман. Поэтому ему будет лучше, если дело это останется в архиве.

— Если бы мы им что-то перечислили, они бы к нам не пришли… Ну, да… Ну, нет. Мы им и части суммы не перечисляли. Ладно, слушай, не отпускай её. Я сейчас приеду и сам с ней разберусь. Не надо лезть в архив, у меня все документы в компьютере. Да. Скоро буду.

Он убирает от уха сотовый телефон, намереваясь поставить его на крепление, но телефон звонит снова. В этот раз клиент, которому мужчина обещал помочь с оформлением ОСАГО.

Чёрная «Зафира», вместо того, чтобы свернуть на улицу Коцебу и поехать в сторону детского садика, продолжает движение по улице Чарнолусского, в сторону трассы М-4. Там, не далеко от шоссе, между автозаправочной станцией и РЭО ГИБДД стоит небольшое двухэтажное здание, вмещающее в себя минимаркет «24 Часа», автомагазин «Пятая Передача» и страховую фирму «КАСО».

Мужчина — сотрудник страховой фирмы, с уставным капиталом в 612 миллионов рублей, которая работает, в основном, в южных регионах России. Он правая рука директора Ахинмайского дополнительного офиса. Человек, решающий все возникающие вопросы, как с физическими, так и с юридическими лицами. Он, тот, кто знает, как работать со страховками и зарабатывать на них. И у него возникла проблема с клиентом, и если эта проблема вскроется, может вылезти наружу то, что должно быть погребено под слоем бумаги.

Мужчина паркует машину на стоянке, глушит двигатель, вылазит из кондиционированного салона под жаркое южное солнце и быстрым шагом двигается в сторону офиса, закрывая автомобиль с пульта.

Чёрная «Зафира» стоит на парковке, на которую не падает тень ни от маленького двухэтажного здания, в котором находится офис страховой компании, ни от здания ГИБДД. К полудню температура воздуха нагревается до тридцати шести градусов в тени. В машине малыш дёргает ножкой и просыпается.

— В воздухе пахнет грозой, — в очередной раз повторил Гена. — Чувствуешь запах озона?

Зина Геннадьева отметила про себя, что муж в последнее время зациклен на запахе озона.

«Надо показать его врачу», — думает она. — «Может у него что-то с головой?».

— За тебя, Гошенька, — тихо произнёс Гена, поднимая стопку с ромом. — За тебя, сынок мой.

Зина, моющая кружку, сжала её так, что, казалось, ещё немного, и та лопнет.

— Перестань, — сказала она тихо, сквозь зубы, но муж её услышал.

— Что перестань? — Гена был пьян. — Что перестать? Кто кроме меня отметит день рождения моего мальчика? Или со мной?

Он налил себе ещё стопку. Зина не оборачивалась в сторону мужа, продолжая мыть посуду.