Вадим Белолугов – Военное искусство и военная культура Евразии (страница 21)

Они не носят ни курток, ни халатов, но носит какой либо муж из их числа кису (плащ), которым покрывает один свой бок. Причем одна из его рук выходит из него. У каждого из них имеется секира, меч, нож и они никогда не расстаются с тем, что мы сейчас упомянули. Мечи их плоски, с бороздками, франкские. Русы нередко идут в бой раздетыми по пояс или в одной лишь рубашке, да еще с непокрытой головой»[6]. Более того, длительное время бронированность вообще была не в моде у русских витязей. Так новгородцы ходили в бой даже зимой без обуви и в одной рубахе и штанах на голое тело. Бегом они врезались в ряды тяжелоодетых врагов и выигрывали за счет маневра - ведь даже просто убежать от преследования было легче раздетому, чем одетому в тройную броню лат и кольчуги скандинаву или ливонцу. Когда орды Батыя вломились в земли Польши, Венгрии, Чехии, Австрии и Балкан, то все схватки, от Шидловца и Лигницы, через сожженные города Краков, Бреславль, Пешт, Загреб, Клиссу, Свач, Дриваст, Нейштадт, Острогон, Стольни, Биоград, Весприм, Джур - пронеслись одним и тем же ураганом быстроты и маневра, свойственным лишь народам Восточной Европы и Азии. Вот как пишет историк: «Компания 1242 года обнаружила, что европейские армии, способные к действию только сомкнутыми массами и предводимые невежественными в военном деле начальниками, никоим образом не могли равняться с обладавшими изумительной маневренной способностью монгольскими полками, предводимыми поседевшими в походах вождями - учениками великого Чингисхана»[7]. Слова, сказанные историком - это отражение всей тактики Западной Европы, которая подобна ископаемому ящеру, настолько медлительна, что в сравнении с бегом русского маневра просто мертва. Следует добавить еще один забытый эпизод отечественной истории. Это подготовительный этап похода Ивана Грозного на Казань в 1553 году. Еще до начала похода, в верховьях Волги в районе Углича, был построен сруб крепости, который в разобранном виде сплавили вниз по Волге, до впадения в нее реки Свияги. Здесь был возведен город Свияж, послуживший опорой взятия Казани. Когда до казанского царя пришло сообщение о строительстве крепости, то крепость уже существовала и была укомплектована большим гарнизоном. Казанцы не рискнули на штурм, а Казань, благодаря построенной крепости - пала. Руководил сооружением крепости талантливый военный инженер того времени Иван Выродков. Им же были проведены минные подкопы под стены Казанского кремля во время штурма, благодаря которым и была взята Казань. Подобная постройка, переброска и окончательное сооружение крепости, является уникальным примером маневренности войск России того периода.

Причины победы Гитлера в Блицкриге «молниеносной войны» по Западной Европе 1940 года, кроется как раз в маневре и слаженности действий всех вооруженных сил Германии и которые расшиблись насмерть только о такую же тактику Советских войск[8].

Жизнь в России - это вечный бег Русской тройки с санями по заснеженным, бескрайним просторам нашей страны. И в случае войны эта тройка становится либо тачанкой со все сметающим пулеметом, либо генералами России - Декабрь, Январь и Февраль, ибо зима в Западной Европе, равна нашим октябрю и апрелю.

1. Гумилев Л.Н. От Руси до России. СПб., 1992.

2. Валянский С., Калюжный Д. Другая история Руси. М., 2001.

3. Зданович. Страна городов. Родина, ноябрь, 2001. С. 22-26.

4. Ключевский В.О. Воспоминания иностранцев о России. М., 1998.

5. Тарле Е. 1812 год. М.1997.

6. Путешествие Ибн Фадлана на Волгу. М.-Л, 1939. С.78-83.

7. Хаара-Даван, http:\ kulichki/ rambler/ru\~gumilev\ HD\hd211/htm,

8. Иванов С. Блицкриг как технология войны // Популярная механика. 2005, Август. С. 74-79.

А.В.Коробейников[161]

О методике оценки уровня защиты городищ

Российские и зарубежные исследователи древних оборонительных сооружений, и в частности средневековых городищ сегодня типологизируют их по признакам их топографической приуроченности, по форме в плане и по числу валов. (О принципах такого типологизирования см. [1, 2].) В результате типологизирования выделяются объекты с наиболее выдающимися сооружениями, и такое выделение служит основанием для социальных реконструкций: так, подразумевается, что наиболее укрепленное поселение могло быть административным центром, резиденцией князя и т.п.

Однако, мы полагаем, что и типологизирование, и реконструкция боевого применения городищ должны производиться на основе их существенных признаков. Прибегая к аналогии, заметим, что никому из военных специалистов не придет в голову оценивать и сравнивать танки по величине и форме их башен или по длине пушек. Для танка и то и другое - суть признаки несущественные, а значение в танковой дуэли при прочих равных условиях имеет бронепробиваемость пушки, и уровень защиты экипажа, то есть, качественные характеристики. Аналогично тому, и городища, как сооружения, воздвигнутые для обороны должны оцениваться по их существенному признаку, то есть по их уровню защиты. Разумеется, и число валов, и форма площадки тоже являются признаками городищ, и эти признаки по-прежнему могут применяться в целях систематизации изложения массива информации о том или ином множестве городищ. Но не для их сравнения между собой. Иными словами, городище с наиболее массивным валом, или окруженное наибольшим количеством валов не обязательно есть автоматически и самое совершенное и безопасное городище из исследуемого множества. А увеличение объема валов и их количества не есть признак прогресса фортификации. Скорее наоборот. Общеизвестно, что идеальной системой является та, масса, объемы и стоимость которой уменьшаются при одновременном возрастании потребительских свойств. (Вспомним, как на наших глазах уменьшилась, например, масса танковой брони при возрастании уровня защиты.) Отсюда мы делаем важный вывод-древние фортификации, как объект человеческого труда должны оцениваться по их «полезным качествам», то есть по их уровню защиты. Следовательно, и исследование древних фортификаций должно быть организовано, прежде всего, в целях выявления их уровня защиты. Такой подход является новым и необычным для археологии и исторической науки в целом.

Уровень защиты любой фортификации (и городища, разумеется) есть функция от интегрированной суммы оборонительных свойств местности и оборонительных качеств сооружений. Исходя из универсальной идеологии фортификации, всякое оборонительное сооружение:

1. Должно быть равнопрочным во времени и пространстве.

2. Предоставлять защиту от всех видов угроз, известных заказчику (строителю).

Прибегнем к аналогии из военного дела новейшего времени.

Общеизвестно, что взрыв атомной бомбы вызывает следующие поражающие факторы: 1. Ударную волну, 2. Световое излучение, 3. Проникающую радиацию, 4. Электромагнитное излучение, 5. Радиоактивное заражение предметов и местности. Значит, всякое убежище для защиты населения и войск должно защищать в равной степени от всех этих факторов одновременно. Если оно не защищает хотя бы от одного из факторов, то люди в нем погибнут, значит, такое оборонительное сооружение просто бесполезно, и его строительство есть заведомо бессмысленная трата ресурсов [3, С.6-45].

Поэтому, применительно к рассматриваемым древним городищам. попытаемся сформулировать познавательные вопросы и вкратце наметить пути их решения.

1. От каких угроз со стороны противника защищало древнее городище?

Полагаем, что в перечень таких угроз (не исчерпывающий) можно включить:

А. Угрозу поражения целей на площадке городища метательным оружием.

B. Угрозу штурма.

C. Угрозу осады.

2. Как оценить угрозу поражения людей и животных при обстреле их с поймы (от подошвы холма)?

Если условная высота площадки 50 м, а протяженность откоса - 94м, то угол откоса - 32°(вычислен). Значит для стрелка с поймы почти вся площадка городища находится за пределами стометровой зоны поражения. Людей (ростом в 1,5 метра) которые стоят на площадке, этот стрелок видит под утлом 32 град, и полоса видимости этих целей составит для него лишь 2,4 метра в глубину. Все остальные цели на площадке для него перекрыты бровкой и не видны. Если он отойдет от подошвы, то будет видеть те же цели на большую глубину, но увеличение дистанции стрельбы свыше 100 метров сведет к минимуму вероятность поражения целей прицельными выстрелами. Таким образом, для защиты от обстрела с поймы стены по периметру в данном случае просто не нужны. Разумеется, по предложенной выше методике может быть оценена вероятность поражения целей на площадке любого городища - надо иметь лишь его ситуационный план с отметками высот.

3. Как оценить угрозу поражения обстрелом с соседних мысов?

Ответ на этот вопрос не однозначен, пока у нас нет в руках ситуационной схемы для каждого конкретного случая, и нам не известна ни дистанция стрельбы, ни разница высот стрелка и цели, ни наличие следов построек на траектории полета стрелы. Но в любом случае, если дистанция мала, и никаких естественных преград (куртины на бровке?) нет, то можно предполагать, что при возникновении опасности поражения стрелами жители городища имели возможность возводить временную «маскировочную завесу» (даже проницаемую для стрел, подобно современным маскировочным сетям).