Вадим Агарев – Совок-3 (страница 4)

— Понял! — уже человеческим голосом и достаточно громко ответил мне Корней. — Все понял! Вы не сомневайтесь, товарищ! — и скоробчил свой кошелек опять себе за пазуху.

— Ты тогда помоги мне его получше упаковать, — кивнул я на блестящего политического деятеля всех времен и народов. С несвойственной ему скромностью, стоявшего на грязном полу под ногами и зрящего в сторону печки, из которой он совсем недавно вылился.

На воротах нас традиционно досматривать не стали. Впрочем, если бы и проверили, то три бюста Владимира Ильича вряд ли бы послужили причиной конфликта.

Одной ходкой мы втроем подняли груз ко мне домой. От чая и раннего завтрака мои товарищи отказались, объясняя тем, что это я уже дома, а им еще домой добираться.

Начальник СО Данилин и замполит Мухортов

- С Талгатом все ясно, тут вариантов нет, а вот что с этим п#здюком делать будем? — заместитель начальника Октябрьского РОВД по политической части майор Мухортов скривился, как от зубной боли.

— А что с ним делать? Ничего не делать! — виртуозно изобразил на лице равнодушие начальник СО, — Я вчера в области был и там есть мнение, что награждать его надо, — он, не обращая внимания на недовольную гримасу политрука, достал из пачки сигарету и закурил.

— С хера ли его награждать, Алексей Константинович? Мне за него, паскуду, выговор ввалили! — подскочил Мухортов и, как белый медведь в жаркую погоду, заходил кругами по свободному пространству своего кабинета.

— Афанасьев неполное схлопотал, да и ты, уж будь уверен, без пряника тоже не останешься! — не без злорадства добавил замполит, — За Каретникова тебя «поощрят», ты даже не сомневайся! Хочешь я тебе бумагу из города покажу?

Яков Леонтьевич Мухортов кинулся кабанчиком к своему столу и, покопавшись, сунул Данилину бумажку с угловым штампом городского УВД.

— Давить этого змееныша надо, Алексей Константинович! Давить! — Мухортов подошел к холодильнику и, достав початую бутылку минералки, отхлебнул.

Читая партийную портянку из УВД, Данилин, тем не менее, неприязненно отметил, что ему замполит нарзану из своего холодильника не предложил.

— Будешь выносить? — стараясь внешне не проявлять эмоций, Данилин толкнул по полировке стола к Мухортову его мерзотную бумажку.

— А куда мне деваться?! — пожал плечами партиец, — Конечно, буду. Через неделю готовься! — злорадства в голосе Мухортова вроде бы не слышалось, но и сочувствия там тоже не наблюдалось, — Выговор получишь, тут уж ничего не попишешь! Я же тебе говорю, душить этого гаденыша надо!

Поморщившись от нерадостных перспектив, которые были совсем не за горами, Данилин запалил следующую сигарету. Настроение упало ниже нижнего.

— Не получится его схарчить! Говорю же тебе, мне его поощрить велели. Недели через две. Край, через три, — начальник следствия затянулся, — Похоже, ему там, — он указал пальцем на потолок, — Отдельное жилье выделяют! — он опять затянулся.

— Какое еще на хер жильё?! — аж взвился замполит, — Тут, в райотделе, очередь, конца не видно! Я сам сюда из УВД за жильем пришел и не понятно, когда еще получу! А я, если ты помнишь, зам начальника РОВД! По политчасти! — Мухортов опять заметался по кабинету, роняя нецензурные слова и не обращая ни малейшего внимания на укоризненные взгляды членов Политбюро ЦК КПСС, взирающих на него со стены.

— Ты извини меня, Константиныч, но ты херню гонишь! — Мухортов все же уселся за стол, — Ты же спец, каких мало, ты зубы на следствии съел! Ну так неужели ты ему такое дело отписать не можешь, чтобы он на нем обоср#лся и шею себе сломал? — ехидно покачивая головой, словно неразумному ребенку, начал втолковывать Данилину замполит.

— И ты не беспокойся, когда дойдет до дела, я тоже в стороне не останусь! Уж ты поверь, я этому твоему Корнееву своего взыскания просто так не спущу!

Данилин задумчиво разглядывал кольца дыма, которые он пускал к потолку и размышлял над крикливой суетой партийного бездельника. Может, оно и странно, но какой-то непреодолимой злобы по отношению к летёхе Корнееву он сейчас не испытывал. От того, наверное, что будь он, Данилин, на месте пацана, то и сам поступил бы точно также, как молодой, но ранний следак. Если, конечно, у него также ума на все хватило. И, что уж там говорить, борзости тоже.

— У него есть уже гнилое дело, — тем не менее не сдержался Данилин, — Кражи многоэпизодные. Их в одно дело объединять надо. Там и опытный следак запросто шею сломит, — он вдруг осекся и взялся рассматривать иконостас на противоположной стене, устыдившись своего подловатого прорыва.

— Ну вот видишь, Алексей Константинович! Ведь можешь, когда захочешь! — опять побежал к холодильнику Мухортов.

— А что ты там про отдельное жилье говорил, которое этому Корнееву светит? Оно ведь все равно через нашу жил-быт-комиссию пройти должно будет? — еще больше оживился замполит.

Глава 3

— Докладывай! Что там у тебя по квартирным? Объединил? — следственный руководитель постукивал пальцами по столешнице.

Я молча положил перед ним подшивку дела, открыв его на нужном постановлении. Раздражающий дробный перестук прекратился, Данилин взял дело обеими руками.

— С чего намереваешься начать? — поднял он на меня не шибко добрые глаза командир районных следаков.

— Всех потерпевших по новой передопросить хочу. Теперь уже, исходя из того, что жулики по всем эпизодам одни и те же, — ответил я майору.

— Ты не тяни с этим делом! Сроки идут, а продляться до бесконечности тебе никто не позволит! — шеф посмотрел на меня оценивающе-строгим взглядом исподлобья, — Ты понял меня?

— Так точно! Понял, товарищ майор! — послушно ответствовал я Данилину, удивившись в глубине души его странным словам. То, что сроки по делам имеют свойство заканчиваться, мне было хорошо известно и без его напоминания. И он об этом знал.

— Иди, Корнеев! А по этому делу будешь мне докладывать движение раз в неделю! По пятницам и, чтоб со всеми материалами! Уяснил? — он опять как-то странно посмотрел на меня.

— Уяснил, товарищ майор! — опять смиренно ответил я строгому начальнику, — Разрешите идти?

— Погоди! — начальник СО взялся неторопливо прикуривать сигарету, — С кем ты там в городе шашни водишь? Или, может, у тебя в самой области связи? — в обращенных на меня руководящих глазах уже не скрываясь блестел колючий лёд.

— Нет у меня связей, Алексей Константинович, в нашей системе. Ни в городе нет, ни в области! — всамоделишно удивился я неожиданным для меня словам Данилина, — Были бы у меня там связи, я бы участковым целый год на земле ботинки не сшибал бы! И в районном следствии я бы сейчас не бегал! Я бы в следственном управлении штаны протирал, вы ведь сами это понимаете! — я открыто вперился взглядом в глаза начальства.

— Ты не крути, ты, что, правда думаешь, что у тебя получится за нос меня водить?! Сопливый ты еще, я тебя насквозь вижу, Корнеев! — майор начал заводиться, — С какого перепугу тебе жильё сверху хотят отвалить? Сколько помню, не было такого, чтобы рядовому следаку, да еще лейтенанту вот так подфартило! Кто там так душевно о тебе заботится, а, Корнеев?

Оголтело врать, что совсем уж не в курсе относительно жилья я поостерегся. Но и откровенничать на эту тему мне тоже не очень хотелось. Поэтому, на всякий случай я просто недоуменно пожал плечами и промолчал.

— Смотри мне, Корнеев! — как-то неуверенно попытался нагнать на меня жути майор, — Если замечу, что ты у меня за спиной в свои какие-то игрушки играть затеешься, я тебе, как куренку враз башку сверну! И никто тебе не поможет! Понял?! — в очередной раз озаботился моей понятливостью начальник следствия.

— Так точно, я все понял, товарищ майор! — заверил я противника игры в игрушки, — Разрешите идти работать?

Данилин с минуту что-то высматривал на моем лице, потом молча махнул рукой в сторону двери. Расценив этот жест, как подарок свободы, я поторопился покинуть руководящий кабинет.

У двери своего кабинета я еще от поворота заметил знакомую фигуру.

— Здорово, Вова! — протянул я другу ладонь, — Соскучился или дело какое? — не выпуская руки Нагаева, я потянул его к окну.

В кабинете сейчас наверняка находится Юля и вряд ли информация, с которой приперся Вова, будет пригодна для впитывания в ее мозг.

— Не случилось. В том-то и дело, что не случилось! — мой друг пристукнул кулаком по подоконнику. Потом сказал по-татарски неприличное слово и еще раз врезал по деревяшке, но уже гораздо сильнее и громче.

— Ты, Вова, РОВД мне не ломай, я здесь, между прочим, себе на кусок хлеба зарабатываю! — попытался я окоротить пока еще непонятную мне агрессию друга. — Говори, что там у тебя?

— Мать уперлась! — уткнулся лбом в холодное стекло мой бывший напарник, — Лев Борисович ее только через заключение брака прописать может. А она уперлась!

«Она, что, дура?!», хотел было спросить я, но к счастью, вовремя заткнулся, едва открыв рот и тут же его захлопнув.

— Я сам виноват, отпустил ее с родней советоваться. Они и насоветовали. Суки! — оставив в покое подоконник, Вова гулко ткнулся лбом в стекло.

— А ну-ка пошли, друг мой Вова, отсюда! — крепко взяв лучшего в мире татарина за руку, я потащил его к лестнице. Подальше от греха и от прочих резаных ран мягких тканей лица.

До обеда было еще больше часа, но нас в столовую запустили. Раздача была голая, однако четыре компота мне все-таки выдали. Их я и отнес в дальний угол, где вокруг столика маршировал мой темпераментный друг.