Вадим Агарев – Совок 17 (1 Глава) (страница 2)
— То есть и служба, и личный интерес? — бросив быстрый взгляд на руководство, спросил он.
Я усмехнулся.
— А ты думал, они у начальства когда-то ходят порознь? Если начальник не полный дурак, он и своё честолюбие пристраивает к пользе дела. Тогда всем выходит удобнее и выгоднее. И ему, и службе, и бумаге для вышестоящего руководства.
Игумнов помолчал, глядя, как Тютюнник осматривает перрон и стоянку. Будто примеряет на грядущие события пространство, людей и секунды.
— Значит, потому и сам сюда приехал? — всё никак не желал униматься историк.
— Конечно, — терпеливо ответил я. — Дело громкое. Если такую тварь повяжут его опера, а сам он в это время будет сидеть в кабинете, то поверь, поощрительные коврижки рук его не оттянут.
Антон понятливо кивнул.
— Значит, шкурный интерес?
— Не без этого, — сказал я. — Но ты, Антон, не морщись. Шкурный интерес у умного начальника штука не всегда вредная. Хуже, когда у него ни шкуры, ни интереса, один только должностной оклад, помноженный на ссыкливость.
Игумнов едва заметно усмехнулся.
— Значит, майор Тютюнник не из таких?
— Полагаю, что майор из тех, кто любит быть не рядом с результатом, а внутри него, — я. — И это для службы куда полезнее, чем показная скромность. Особенно в тяжёлом деле. В таких историях начальник должен или приехать сам, или потом молчать в тряпочку, когда наград недодадут. А Тютюнник, насколько я знаю, молчать не любит. У него, как у всякого нормального начальника розыска, самолюбие развито.
— И тебе лично это никак в дальнейшем не мешает? — всё не отлипал и не отлипал боевой товарищ.
— Мне? — я ненадолго задумался, — Нет, пожалуй! Мне мешают только дураки. А честолюбивый начальник, если он при этом не кретин и не трус, вещь в хозяйстве даже удобная. Его просто надо правильно понимать. Он лезет вперёд не только потому, что дело тяжкое, а ещё и потому, что чует цену момента. Но если при этом он реально помогает нам взять злодея, а не надувает щеки в своём кабинете, я ему этот недостаток готов простить.
Я посмотрел на Тютюнника ещё раз. Держался он без суеты и собранно. По одному тому, как цепко он держал площадку глазами, было ясно, толк от его присутствия будет.
— Запоминай — сказал я Игумнову. — Начальство в любом, а, тем более, в громком деле редко бывает бескорыстным. Но это ещё не повод его за это презирать. Повод появляется позже, если из-за своей выгоды оно начинает мешать делу. А пока человек приехал сам, встал в захват и рискует вместе со всеми, это не самая плохая разновидность руководящего эгоизма.
— Понял! — после вдумчивой паузы произнёс Игумнов.
— Вот и хорошо! — порадовался сообразительности молодого, но старшего опера я. — В милиции вообще полезно пораньше усвоить одну простую вещь — чистых мотивов у людей почти не бывает. Но если смешанный мотив даёт правильный результат, советское государство обычно делает вид, что именно так всё и задумывалось.
Тютюнник тем временем закончил с рекогносцировкой.
— Значит так! — сказал он, глянув на место. — Корнеев, изображая беспокойного пассажира, выдвинется на злыдня слева из-за киоска. Игумнов будет рядом с ним в двух шагах и сзади. На подхвате, но, чтоб без молодецкой удали! Гриненко догонит упыря от автобуса. А на Гусарове — встреча вдоль ограды. Сам я встречу его по центру спереди. Пока люди выходят, не дёргаем. Как автобус опустеет, он его замкнёт и пойдёт в здание. Работаем быстро, лишней инициативы и без цирка!
Потом начальник розыска посмотрел на Игумнова.
— И вот, что ещё, лейтенант. Если у тебя сейчас от излишнего рвения в голове заиграет бравурная музыка, ты лучше задави её сразу! На рожон поперёд Корнеева не лезь, это приказ! Ты понял меня?
— Понял! — истово закивал головой Игумнов, внимавший Тютюннику с очень серьёзным лицом.
Тютюнник повернулся ко мне и упёрся взглядом в глаза.
— А ты, Корнеев, вот с этой своей рожей сейчас поосторожнее. Я ещё не знаю, как ты работаешь в задержании, но вижу, что завёлся ты всерьёз. А мне здесь не вдохновение пылкого комсомольца нужно, а нормальный захват жулика!
— Я не завёлся, — впервые за сегодня возразил я руководству.
— Вот это ты кому-нибудь, кто помоложе меня, рассказывай! — не поверив мне, буркнул майор. — У тебя сейчас вид человека, который уже мысленно клиенту приговор вынес. Оставь это до после задержания. Сначала возьмём, потом будешь смотреть на него как на личную обиду!
Он и тут попал в точку. После того как Шабашов перестал быть туманом и превратился в конкретного ублюдка, внутри у меня действительно перемкнуло. Поднялась и никак не хотела опускаться нехорошая волна. Когда зло хочется уже не просто изобличить, а потрогать руками. Это чувство полезно в одну секунду — секунду захвата.
Площадь тем временем жила своей обычной жизнью. На лавке у стены вокзала дремал какой-то дед, возле буфета спорили две тётки. А у входа в диспетчерскую нервничал водитель какого-то рейса.
Я вдруг поймал себя на той знакомой, почти весёлой злости, которая у меня всегда просыпалась в такие минуты. Когда дело наконец-то переставало быть непроглядным и непроходимым болотом и становилось охотой. Когда тебя подталкивает вперёд не гуманизм и не служение закону.
— Нервничаешь? — отогнав лишние мысли, спросил я у Игумнова.
Он сперва хотел было соврать, но потом передумал.
— Ну да. Есть немного!
— Это нормально! — успокоил его я. — Совсем без нервов в нашей профессии живут только откровенные дебилы и клинические садисты. А нормальный опер перед хорошим захватом должен быть чуть злее, чем обычно. Главное — не перепутать злость с суетой. Тем более, что при поступлении на службу, дебилов и садистов отсеивают еще на тестах.
— А ты? Ты нервничаешь? — впился взглядом мне в лицо Антон. — Только честно!
— Давно уже не нервничаю… — Это по первости меня разбирало. Бывало, что всё уже закончилось, а внутри еще кураж кипит и хочется еще кого-нибудь прикрутить.
Стоящий рядом Гусаров тихо хмыкнул.
— Вот за это, Серёга, ты мне и нравишься. От тебя всегда такая здоровая и спокойная безнравственность исходит, что себя начинаешь чувствовать праведником. И от этого сразу жить становится легче. Помнишь, как мы Воронецкого задерживали? Как жульчиху дверью чуть до смерти не придавили?
— Ты, Боря, не льсти и не отвлекайся! Что было, то уже прошло! А от меня исходит комсомольская благость и жизненный опыт. А безнравственность у нас государственная, она общая! Одна на всех…
— Так, а ну прекратили пи#здеть! — незаметно подкрался сзади пластун Тютюнник, обогнувший по тылам киоск. — Этот гад с минуты на минуту появиться должен! Время!
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: