Вадим Агарев – Совок 15 (страница 25)

— А вы Сафин? — идя на поводу какого-то глупого своего мордовского упрямства, по-нашему, по-еврейски отреагировал я на вопрос не представившегося товарища, — Капитан Сафин из КГБ?

По большому счету, моя полудетская неприязнь к этому фалеристу не имела под собой никаких объективных оснований. Мужик делал своё дело и больше ничего. Просто мне до крайности было жалко одну цыганку. Шапочно мне знакомую. Но восхитительно живую и такую сногсшибательно красивую. И еще невероятно фигуристую. Которую этот внучатый птенец железного Феликса с механической бесстрастностью скоро перемелет своими челюстями. С помощью бэхов из славного Ленинского ОБХСС. И с обыденной неотвратимостью растворит её в пищеварительной системе нашего советского государства. Как какую-нибудь котлету с вермишелью, которую он сожрёт сегодня или завтра в своей столовке во время обеденного перерыва. Оно понятно, что закон, он на то и есть закон, но всё равно, что-то нехорошее во всём этом определённо присутствует. Что-то неестественное и бесчеловечное. Именно по отношению к Розе. Стоп! А это точно, мои мысли? Откуда они появились в моей голове и с какой такой стати⁈ Я ведь и сам людоед со стажем… Ну, ведьма Роза, ну, сука!..

— Повторяю свой вопрос, вы старший лейтенант Корнеев? — с нескрываемым раздражением и уже в полный голос выдернул меня из сомнительных раздумий ряболикий мужик.

Сделал он это, сунув мне под нос красную книжицу со щитом и мечом в развороте. А так же со своей фотографией и буквами. Перед тем, как он щелчком её захлопнул, я успел ухватить взглядом, что передо мной старший оперуполномоченный капитан Сафин Михаил Мухамедзянович.

— Точно так! — признал я очевидное, — Да, я старший лейтенант и я Корнеев! Следователь из Октябрьского РОВД. Удостоверение предъявить? — я обозначил неторопливое движение руки за пазуху к левому карману рубашки.

— Нет, Сергей Егорович, это лишнее! — чекист со снисходительным великодушием покачал головой, — Нам эти формальности ни к чему, героев мы знаем в лицо!

От же, падла! Вроде бы и доверие оказал, и даже польстил, а ощущение такое, что он только что демонстративно пёрнул в моём присутствии. Что ж, молодец капитан, умеет проявить своё отношение. Действенно и без открыто выраженного антагонизма.

Обижаться на Сафина мне было бы глупо, поскольку на его укол я нарвался по собственной глупости и рассеянности.

— Тогда, товарищ капитан, я готов к сотрудничеству! — без какого-либо намёка на ёрничество, объявил я и оглянулся по сторонам, — А где товарищ из прокуратуры? Вы же с ним меня арестовывать приезжали? — не ради провокации конфликта, а токмо из-за желания получить дополнительную информацию, поинтересовался я.

Комитетчик Сафин мой никчемный вопрос оставил без внимания. Вместо этого, он улыбнулся и, мягко взяв меня под локоть, подтолкнул к дерматиновым креслам, выстроенным вдоль всей противоположной стены райотдельского холла.

— Если вы не возражаете, Сергей Егорович, то перед нашей официальной беседой я хотел бы сначала задать вам несколько вопросов! По-дружески и, разумеется, без протокола! — продолжая ненавязчиво направлять меня к посадочным местам, дружеским тоном на ходу обратился он ко мне, — Только из хорошего к вам расположения я настоятельно рекомендую быть с нами откровенным! Вы же, насколько нам известно, близко знакомы с гражданкой Радченко? С Розой Мирославовной Радченко?

Михаил Мухамедзянович посмотрел на меня с доброжелательной строгостью мудреца-государственника.

— Ты же видишь, лейтенант, — по-прежнему улыбаясь, перешел гэбэшный басурманин на фамильярное «ты». Вдобавок еще разжаловав меня на одну ступень, — Видишь же, что мы не в кабинете на эту неприятную для тебя тему разговариваем? — с видом благодетеля Сафин осклабился в улыбке, — Мы оба мужики и я тебя прекрасно понимаю! Баба-то она, спору нет, красивая и ты молодец, что не растерялся!

Капитан еще шире растянул губы и подмигнул мне, будто у нас с ним есть совместная тайна. Не совсем приличная, но от того еще больше объединяющая.

Симпатии к рябому капитану у меня чуток поубавилось. Как у прыщавой девицы к пригласившему её на танец ухажеру. Заметившей, что тот, дружелюбно тиская её задницу во время медляка, при этом еще и скабрёзно подмигивает своим корешам.

Так-то оно пофиг, но лень и туповатый непрофессионализм всегда, и во все времена царапали моё сознание. Вроде бы взрослый мужик и даже до капитана по своему ведомству дослужился. А искусство разговаривать с окормляемой паствой так толком и не освоил. На первый неискушенный взгляд, он всё делает правильно. И голос проникновенно-доверительным сделал, и разговор наш преподносит, как неофициальные, и почти товарищеские посиделки. Но только на первый. Ибо уберечься от вредоносных штампов ума у него всё равно не хватает. Нет, всё-таки далеко не все из этих ребят в общении с ментами могут обойтись без барских замашек и без демонстраций своей исключительности.

«Насколько НАМ известно…»! Тьфу! Эх, капитан, капитан! Чему вас только учат на ваших двухгодичных курсах! Без очков видно, что гэбист хочет от меня добиться того же, чего Коля Остен-Бакен добился от польской красавицы Инги Зайонц. Хотеть-то он хочет, но зачем-то в ту же самую секунду разрушает весь флёр интимности! Только-только начинающей зарождаться в русле общении со мной. Нет, всё же переоценил я товарища капитана! Или же всё еще проще и чекист Сафин просто не считает целесообразным напрягаться? Чтобы сосредоточиться на нашей беседе? Видать, когда-то он прочитал «Каштанку» и теперь считает, что милицейский старлей Корнеев супротив него, это всё равно, что плотник супротив столяра? Полагает, что разведопрос, который он сейчас со мной проводит, это игра в подкидного дурачка? И что этот дурачок в его представлении, это изначально я?

Надо думать, в его понимании это и есть прелюдия и предварительные ласки. Видимо таким образом раскачивает меня, чтобы я испугался, завиноватился и дабы не погореть на аморалке, согласился плясать краковяк под его дудку. Значит, он всё-таки собирается меня использовать по полной. Еще минут пять-десять и, если этого товарища не вытолкнуть из его колеи, то он зайдёт еще дальше. И предложит мне подписать обязательство о сотрудничестве.

— Товарищ капитан, у вас неверная информация! — удрученно вздохнул я, — Гражданка Радченко всего лишь проходит свидетелем по уголовному делу, которое находится в моём производстве. И не более того! Вы правы, барышня она колоритная, но заявляю со всей ответственностью, что в каких-либо близких отношениях я с ней не состою! И вам не советую! Категорически! — прибегнув к интонациям Анатолия Кашпировского, настоятельно порекомендовал я Сафину. — Это слишком опасно!

— В каком смысле опасно? — повёлся конторский, — Чего ты мне мозги пудришь? Я же точно знаю, что ты эту Радченко шпилишь! — одёрнул меня чекист. — Потому эта преступная тварь ни с кем не хочет разговаривать! Ни с кем не хочет, кроме тебя! В общем так, Корнеев, сейчас мы поднимемся в ОБХСС и ты в моём присутствии убедишь свою подругу дать развёрнутые показания! Правдивые показания! Предельно правдивые! Иначе информация о твоём с ней блядстве уйдёт куда следует и тогда тебя уже никто не спасёт! И кстати, я совсем не удивлюсь, если окажется, что ты соучастник этих сбытчиц! — за время этой непродолжительной речи Сафин успел дважды посмотреть на свои наручные часы.

Точно! У него подгорает!

— Чтоб вы знали, товарищ капитан, у Розы Радченко целый букет стыдных болезней! — выпалил я плохо обдуманный экспромт, — Поэтому я ни при каких обстоятельствах не стал бы её шпилить, как вы изволили выразиться! Моё здоровье мне гораздо дороже, чем плотские с ней отношения!

По рябому лицу капитана пробежала тень разочарования и непонятного мне беспокойства. Надо подсластить пилюлю.

— Но кое-какие рычаги на неё у меня есть и я готов вам помочь! Если вы не будете мне мешать, то нужные вам показания она даст!

Глава 14

Все полчаса, пока мы беседовали внизу, а потом еще какое-то время поднимались на второй этаж, где квартирует ОБХСС Ленинского РОВД, чекист Сафин беззастенчиво глумил мне голову. На психику он давил квалифицированно. Приняв моё смиренное молчание за робость, капитан еще больше воодушевился. И какое-то время смачными мазками живописал надвигающиеся на меня всевозможные катаклизмы. Кои неизбежно последуют в случае моего отказа сотрудничать с ним или при проявлении безынициативности. Поскольку я продолжал молчать, он видимо счел, что довёл меня до нужной ему кондиции. И далее этот товарищ уже жестко инструктировал меня по поводу нужных ему показаний. Которые по моему наущению должна будет дать цыганка. Из его наставлений я понял, что Роза пока еще не раскололась. Про вторую ромалку, задержанную вместе с ней, капитан упомянул вскользь и от моих дальнейших вопросов о ней всячески уклонялся.

— Тоже молчит! — недовольно скривился он, — Утверждает, что твоя знакомая её в это дело не посвящала. И что про поддельные деньги никогда и ничего ей не рассказывала. Хрен её знает, может, и не врёт…

И эта деталь меня тоже порадовала. Если ни «бэхи», ни «соседи» товарку Розы до сих пор так и не разговорили, то всё не так уж и безнадёжно. Чем меньше подельников окажется у мадам Радченко на данном этапе, тем проще ей будет выкручиваться. Несмотря на напор комитетчика, мне почему-то не шибко верилось, что зубчаниновская Кармен на самом деле является ключевой фигурой в этом деле. Вероятнее всего, она самое низовое звено в этой цепи. Во всяком случае, я на это надеялся.