Вадим Агарев – Совок 15 (страница 24)

— Короче, когда их доставили в отдел и начали крутить, одна из них заявила, что будет разговаривать только со следователем Корнеевым из Октябрьского РОВД!

Глава 13

С оксидом железного Феликса я, конечно же, созвонился. Сразу созвонился, как только выяснил у Данилина все недостающие частности. По крайней мере те, которые ему стали известны от побывавших у него соискателей моей личности. С комитетчиком я связался в присутствии Алексея Константиновича. Принципиально не выходя из его кабинета. Выказав ему тем самым свое уважение и чистоту помыслов относительно своего ухода из его следствия.

Капитан Сафин, который так любезно оставил для меня бумажку со своим номером, по телефону не показался мне чрезмерно высокомерным. Сосед, как сосед и ни разу не высокомерный сноб с верхнего административного этажа. Разговор он вёл ровно и без тупых претензий на какое-то своё чекистское превосходство. Так свойственное его коллегам из века последующего. Когда его сотоварищи по ремеслу сноровисто и без какого-либо стеснения приберут нашу любимую Родину. К своим липким от стерильной чистоты рукам. Приберут со всеми её закромами и прочими недрами. А затем они с какого-то перепугу вдруг поверят в собственную богоизбранность. И на полном серьёзе заявят себя новым дворянством Руси. Не просто объявят эту ересь на очередной корпоративной пьянке, а на всю страну провозгласят по государственному каналу из мудоскопа.

Но всё это будет позже, а здесь вам, это не уже там! Да, дряхлеющие деды из Политбюро неуклонно скатываются в старческий маразм, но с головой они пока еще дружат. И ровно поэтому, как МВД, так и КГБ, это пока еще силовые монстры приблизительно одного калибра. Плюс-минус, но всё же одного. Они традиционно не любят друг друга и, как все нормальные конкуренты, время от времени подкусывают один другого. Иногда до крови, но без особого фанатизма и с осторожной оглядкой на Политбюро ЦК КПСС. Потому баланс в стране худо-бедно, но еще сохраняется.

Впрочем, всё это ненадолго. Хоть ржавый трамвай за углом еще не дребезжит и не позвякивает, но Аннушка уже разлила своё масло. Песец по кличке Кирдык крадётся, оскалив свои мелкие зубки. И он недалече. В городе на Неве, в пробздетой коммуналке пасмурной колыбели революции уже подрос невзрачный и бесцветный пацанчик. И совсем скоро он начнёт мстить человечеству. За свой малый рост, за нищету с унизительными поджопниками от сверстников и за обидное невнимание девчонок. Н-да…

Впрочем, о чем это я⁈ Мне бы еще самому до тех бесславных времён дожить! С моими-то амбициями и неразумными запросами на нескучную жизнь… Как показала суровая реальность, это совсем непросто, а временами даже хлопотно. Шутки шутками, но мне бы сейчас лучше на своём, на насущном и жизненно важном сосредоточиться! А я вместо этого, как старый сентиментальный мудак, своё отбитое сознание в декаданс погружаю. Эх, генацвале, генацвале…

Поначалу меня удивило, что на предстоящую встречу капитан безпеки пригласил меня не к себе в контору, а в Ленинский РОВД. Исходя из чего, я самонадеянно посмел предположить желаемое. Что не котлетой на своей тарелке он меня видит. А всего лишь гарниром. Поскольку обычно наше госгестапо редко отказывает себе в удовольствии, чтобы затащить мента в свои казематы. Даже, если нет какой-то перспективы на то, чтобы обоснованно его прижучить. В любом случае, возможности подкатить к милиционеру с вербовкой они почти никогда не упускают. А вербовать ментов голубые петлицы почему-то предпочитают на своей территории. Но сегодня всё не так и всё не как обычно. Стало быть, для них я в этом деле вторичен. Следовательно, никакой коварной провокации в отношении меня пока не планируется. Иначе бы от соседей не веяло столь несвойственной им откровенностью. Какой-никакой опыт и оперская интуиция подсказывали, что у товарищей подгорает. Что от злодейки-судьбы они хотят какого-то быстрого и, по возможности, эффектного результата. Потому и ведут себя прилично с каким-то старлеем из районного ОВД. Пусть даже и отмеченного госнаградой по странному недоразумению.

Оно и понятно, погоды в наших палестинах нынче стоят ненастные и прогнозам не подвластные. И общегородская ситуация, выражаясь нормативной лексикой, далека от обыденной. В области злобствуют столичные ревизоры и в это же самое время, откуда ни возьмись, вдруг левые дензнаки вылезли. Очень некстати, надо сказать, вылезли! Как упитанные мандавошки на генеральские лампасы во время романтического свидания. И, как назло, на этот раз с дамой из приличного общества…

Думаю, что не сильно ошибусь, если предположу, что сегодня первое лицо областного УКГБ на экстренном совещании у себя в ЧК сильно топало ногами. И дважды не ошибусь в том, что оно в самой категоричной форме распорядилось оперативно отработать. И поднять эту делюгу. Причем, в самые сжатые сроки и непременно, чтобы с убедительным изяществом! И не только для того, чтобы данным подвигом показательно утереть нос местным ментам. Но и с тем прицелом, чтобы в самом выгодном свете продемонстрировать себя старшим московским товарищам. Наглядно показать, как здешний гэбэшный оплот коммунизма ударно радеет за финансовые устои советского государства. Что областное ГБ недаром ест свою полуторную пайку и, что местные руководящие товарищи из УКГБ вполне созрели для переезда в столицу. Ну, или, на худой конец, что они заслуживают амнистии при раздаче пряников по результатам работы комиссии.

Все эти мысли лениво бились в моей голове, пока я рулил в сторону Ленинского райотдела. Бешеная синусоида нервозного состояния почти выровнялась и моё настроение отравляла единственная мысль. Мысль о том, что одна моя знакомая цыганка в самом скором времени уедет в солнечную Мордовию. Чтобы шить там телогрейки и рукавицы. И скорее всего, уедет надолго. Очень надолго. Интимные игры с поддельными деньгами наше государство не прощает никому. Даже цыганам. И санкция по восемьдесят седьмой статье УК РСФСР предусматривает срок вплоть до пятнашки! С конфискацией на десерт.

Вероятность того, что Розе отвесят по верхней планке ценника, невелика. Потому что баба, да еще вопреки своей, ко многому обязывающей национальности, ранее она не судима. Эти два выгодных для неё обстоятельства народный суд, конечно же, учтёт. Но и на сверхгуманность советского правосудия рассчитывать ей тоже не стоит. Если девку подведут под группу лиц, а еще плюсом натянут предварительный сговор, то совсем беда! Тогда не скупясь, и без каких-либо розовых соплей отмерят Розе половину прейскуранта. А то, что подведут и натянут, сомнений не вызывает. Жалко девчонку…

С другой стороны, в то, что её кто-то использовал втёмную и она не знала, что распространяет среди граждан туфту, мне так же не верилось. Этот демонически обаятельный ангел с идеальными сиськами никак не походит на тупенькую лохушку. Даже с учетом её пятой графы и дремучей необразованности.

Значит, будет она вскорости перестукиваться со своим законным супругом по межкамерному телеграфу. Детей у неё нет, а статья есть и она тяжкая. При такой нехорошей статье ей и медаль «Мать-героиня» не помогла бы. Сто процентов, что её арестуют и до самого суда меру пресечения ей не поменяют. Значит Роза социально опасна и далее её светит только реальное лишение свободы.

Хотя нет, и с мужем она перестукиваться не сможет. Во-первых, «хаты» у баб на тюрьме расположены в самом дальнем конце продола. Как раз для того, чтобы по максимуму исключить межполовое общение арестантов. Любое. А, во-вторых, если комитетчики в неё вцепились, то они её поместят не в наше СИЗО, а в свой ИВС. Есть у них при областном Управлении свой ИВС. И своя приватная тюрьма у них тоже имеется. В том же здании, но через внутренний двор. Небольшая, но со всеми необходимыми атрибутами и, повторюсь, только своя. И, насколько мне известно, в отличие от ИВС УВД, с местами в комитетовских застенках напряженки никогда нет. Не ловят они столько шпионов и диверсантов, чтобы свободных камер не хватало. Если они их вообще когда-нибудь ловят…

— Я Корнеев из Октябрьского! — подойдя к полукруглой кормушке в окне дежурной части, негромко, но отчетливо представился я, — Меня приглашали!

Уточнять, что пригласили меня сюда гэбисты, я не стал. Дежурный в РОВД бестолочью быть не может по определению. И названной моей фамилии ему должно быть достаточно, чтобы свести меня с инициатором встречи.

— Сергей Егорович? Следователь Корнеев? — раздался сбоку тихий мужской голос. Еще до того, как милицейский капитан с красной повязкой на левом рукаве успел мне ответить, — Это вы?

Развернувшись вправо, я увидел стоявшего в шаге от себя незнакомого мужика. Возрастом лет под сорок и с изрытой оспой лицом. В костюме очень среднего качества. Зато в белой рубашке с галстуком и с мелким, под чернёное серебро, значком на левом лацкане пиджака. По этому значку я и понял, что говённый костюм, это отнюдь не продуманная хитрость профессионального ловца вражеской агентуры. Что это вовсе не средство маскировки рыцаря плаща и кинжала под техника по ремонту швейных машинок. Этот мужик абсолютно не скрывал своей принадлежности к главному секретному ведомству великой страны. Напротив, он её, эту принадлежность к КГБ, выпячивал. На строгом серебристом пенноне, украшавшем его не атлетическую кримпленовую грудь, был отштампован козлобородый профиль их ведомственного идола. Идейного, но безнадёжно чахоточного полуполяка-полуиудея. Того самого, с которого все сознательные советские юноши должны стремиться делать жизнь свою. Разумеется, только в том случае, если мнение поэта-песенника эпохи НЭПа товарища В. В. Маяковского для них что-то значит.