В. Старостин – Человек идёт в тайгу (страница 2)

Согласен, звучит наивно и зачастую нелепо. С другой стороны, половина всех действий человека зачастую несёт нелепый смысл бытия. Каждый из нас может оглянуться назад и вспомнить целые годы собственной жизни, в которых были всевозможные нелепые действия.

Но именно сейчас, каждый год нужно бороться за тему природы и леса в жизни современного человека. Писать новые рассказы и стихи. Вести детей на природу в походы и приучать к разведению костра, ловле рыбы, показывать, как собирать чернику и отличать съедобный белый гриб от мухомора. Очень важно, ибо цивилизация имеет тенденцию забирать всё внимание человека на всякие сугубо городские дела. Мы очень сильно отрываемся от Природы, от своих корней, от деревьев.

Нужно напоминать об этом ежедневно, нужно думать ежечасно, нужно действовать каждую минуту! Иначе мы теряем целое поколение лесных студентов в университетах, лесное хозяйство «провисает» в кадровом вопросе, не хватает людей, и т. д. Не будем ковать кадры с детского сада и школы, разве пойдёт учиться в лесной техникум или университет новое поколение?!

Но если тема кадрового состава лесничеств и остальных лесных контор решается если не системно, то локально, не масштабно, то единично, в конце концов много ребят и девчат задумываются идти в лесную профессию по внутреннему желанию, то тема просветительского воспитания детей и молодёжи также остро стоит. Нужно учить, показывать, рассказывать. Ведь в Карелии всё неразрывно связано с лесом, переплетено так, что диву даёшься. А приучая молодёжь к лесу, мы вкладываем в них чистое и светлое будущее. Ведь они привыкнут гулять по лесу, собирать грибы и ягоды, наслаждаться звоном ручья и искренно радоваться жизни.

Достойные задачи и цели!

А ещё хотелось сделать такую книгу, которая даст возможность городскому человеку увидеть природу, своего рода окошко в лес, на поляну, на реку или озеро. Что бы прочитав пару страниц, заиграли сугубо важные слова, которые сейчас мало говорят, но эти слова очень важны для гармоничного развития человека – тайга, лес, природа, река, палатка, топор, спиннинг, высотомер, дерево, и ещё сотни специфичных лесных слов. Все эти слова буду играть образами, историями. А значит на слуху останутся эти зарисовки. Уже переместятся в реальный мир читателя, а значит станет частью его жизни, хотя бы на ближайшие двадцать минут!

А вот как всё это написать, да чтобы ещё было интересно, удобопереваримо, соответствовало канонам литературы, опять же нормам законодательства РФ. Да и вообще, по-человечески было толково написано, чтобы самому было не стыдно перед читателем… Вот это уже и будет, пожалуй, самым главным внутренним вопросом лесного писателя. Это вызов, супер задача и поверьте, легче написать сотню постов в Контакте или выступить с очередным докладом на любую тему, чем написать десять страниц сугубо лесного текста!

А ещё мы хотим показать пример всем работникам Лесного хозяйства о возможности написания книг. Мы всех призываем писать и рассказывать о своей жизни и работе. Нам есть что рассказать и показать, поэтому нужно отбросить всю стеснительность и писать рассказы и стихи, потому что книг о природе и лесе, о жизни человека, о доброте, о смысле жизни, о любви, радости, таких книг должно быть больше. Присоединяйтесь и пишите!

До встречи в лесу.

Романовский Александр

Озеревский Анатолий Вячеславович

Озеревский Анатолий Вячеславович. Фото из личного архива автора

Моя биография

Написать свою биографию, казалось бы, несложно: перечислил яркие события, жизненные грани, – и всё! Но, грани со временем стираются и, когда-то значимые события, уже могут выглядеть не так ярко.

Вот, я сел за стол и задумался. И решил так: начну, а там, наверное, само пойдет.

Итак, я – Озеревский Анатолий (сейчас уже Вячеславович) родился в большой церковный праздник – Благовещенье, т.е. седьмого апреля 1949 в городе Бабаево Вологодской области. Родился в семье учителей. Мой папа – Озеревский Вячеслав Михайлович, преподавал историю и географию. Был директором школы №25, затем её переименовали в школу №65. Мама – Озеревская Валентина Петровна, преподавала немецкий язык.

Так как родители были постоянно заняты на основной и общественных работах, большую часть времени я был предоставлен самому себе. Но в выходные родители, конечно, уделяли нам – мне и сестре Наташе, внимание. Мама даже, помню, выстругивала из полена стрелы для лука, и я их с удовольствием применял по назначению. А с папой зимой мы ставили в прорубях крюки на налимов. Иногда попадались довольно крупные экземпляры, и мама в русской печи пекла вкусные пирожки с налимьей печенью.

Летом папа мастерил мне удочку, и я с плота удил рыбу. Ещё вспоминаются такие моменты. Раннее утро. Сквозь сон слышу негромкий папин голос: «Толя, вставай. Идём на речку». Открываю глаза, – надо мной наклонился отец. Обхватываю его шею руками. Он поднимает меня, помогает одеться. Выходим из дома тихо, чтобы не разбудить маму и мою сестру Наташу. Направляемся к речке, над водой стоит туман. «Слышишь? Это бормочут тетерева», – говорит отец. Со стороны леса доносятся булькающие звуки, это всё завораживает. Я ёжусь от утренней весенней прохлады, но мне любопытно и сон полностью проходит.

Папа любил вставать рано. Как-то летним ранним утром разбудил меня. В руках он что-то держал, из ладоней выглядывала птичья головка. Я оделся, вышли на улицу. Папа осторожно дал мне подержать птицу, это был стриж. Видимо, в погоне за насекомыми он ударился о провода и упал на землю. Его коротенькие лапки и длинные крылья не позволяли стрижу подняться с земли. Я немного подержал птицу в руках, его сердечко колотилось часто-часто. Затем папа взял стрижа, подбросил его вверх и тот улетел.

Став старше, я нашел то место, где токовали тетерева, это было недалеко от нашего городка. В тихую погоду их токовое бормотание по реке долетало и до нашего дома. Эту полянку, где токовали тетерева, ещё тогда, в юности, окрестил «Заветная». Не помню, почему возникло это название. В окружающем её березнячке хорошо росли подберезовики, волнушки. Там было светло, и почва в начале лета прогревалась рано, и грибы появлялись раньше, чем в других местах. А в смешанном хвойном насаждении, неподалеку, росли подосиновики, белые леди́нные, волнушки, грузди, рыжики.

Меня иногда спрашивают, а что за белые лединные?

Встречаются два грибника, начинают расcпрашивать друг друга, каков урожай?

– Я на прошлых выходных в сосновом бору был, боровых нарезал две корзины!

– Мне тоже повезло, белых лединных набрал! В низине у ручья в траве искал с азартом, а они ещё прячутся!

Тут и становится понятна разница – белые «боровые», это гриб в сосновом беломошнике, классический крепенький боровичок на толстой ножке. А белый «лединный» может быть и в сосновом, еловом, смешанном с лиственными породами, растёт, где есть увлажнение в пойме реки, ручья и в траве. Он немного отличается по цвету, не такой крепко коричневый пузан, а немного зеленее с небольшой желтинкой, ножка более стройная и более грациозно вытянута!

Рыжик вкусный, но капризный гриб. Зазеваешься, – и он червивый. Грибы я люблю в любом виде. С удовольствием ем жареные подосиновики, подберезовики, моховики, конечно, белые, рыжики (без предварительной отварки) с луком, картошкой и яйцом. Заметил, что в деревнях всегда в жареные грибы добавляли яйцо. Видимо, чтобы смягчить воздействие грибов на желудок. Грибы, всё-таки, считаются тяжёлой пищей.

Когда удавалось набрать рыжиков, то жарили их в сметане. Очень вкусное для меня блюдо, с горчинкой! Кстати, знаменитый художник Коровин Константин Алексеевич тоже обожал это блюдо. Правда, чистить рыжики жене не доверяю: обнаружив хоть одну червоточинку, Нина Михайловна, выбраковывает гриб и к окончанию чистки к сковородке ничего и не остается. Я же червоточины скрупулезно вырезаю, сохраняя тем самым деликатес.

Как-то в лесу встретил мужчину, собирающего грибы. Разговорились. И он сообщил мне рецепт, как есть сырые лисички. (Кстати, немцы из лисичек давно делают лекарство от онкологии). А рецепт такой: нужно подержать свежие лисички в воде, затем, достав их, мелко порубить ножом, сдобрить майонезом и перемешать. Немного подождав, можно приступать к трапезе. Помня, что грибами легко можно отравиться (сморчки и строчки отваривают один-два раза), вернувшись из леса домой, в интернете стал искать информацию по грибам. И нашел, что в Сибири лисички едят сырыми. Сразу же приготовил это блюдо. Понравилось. При этом жена смотрела на меня так, словно прощалась со мной. Она была категорически против таких экспериментов. Я и сейчас периодически достаю из морозилки замороженные сырые лисички, перекладываю их на ночь в холодильник, чтобы постепенно разморозились и дальше поступаю так, как описывал выше. И ем с удовольствием, представляя, что ем рыжики, т.к. вкус получается с горчинкой. Правда, ем понемногу.

На этой поляне росла земляника, можно было встретить бруснику. В березняке был сильный черничник. Любил я эти места. Вдоль лесной опушки бежал и бежит ручей, Тушиловский. Весной из реки Колпь туда заходила рыбёшка и затем задерживалась в небольших ямках на лето. Я с товарищами гоняли эту рыбёшку, пытаясь её поймать. Став постарше, охотился там на вальдшнепа. Иной раз весной в бинокль подолгу наблюдал за токующими тетеревами. Ток был небольшой и петушиных драк не было. Такое токование напоминало просто ритуальный танец: петухи, то сближались, то расходились в стороны, иногда бегая друг за другом. Но так, чтобы перья летели, я там не видел. Некоторые самцы в качестве партнера выбирали кочку и кружились вокруг нее. Иногда довольно высоко подпрыгивая вверх. Тетерев сам по себе красив, а весной особенно! Оперение тёмно-синее, местами с зеленоватым отливом, хвост лирой, брови, будто из брусники. Самки скромнее, – рыжеватого окраса. Они, как правило, рассаживались на деревьях неподалеку. И делали вид, что петушиные старания их не волнуют. Но стоило появиться человеку или лисе, самки издавали тревожный звук, напоминающий частое кудахтанье и ток замолкал.