В. Соловьев – Теория социальной экономики (страница 44)

– перерасход средств, выделяемых по утвержденным сметам на капитальное строительство в несколько раз[302];

– нарушение сроков строительства из-за проблем с финансированием строящихся объектов и разрушением строительной отрасли, в связи с прекращением промышленного строительства и деятельности предприятий отрасли строительных материалов и конструкций;

– порождение массы коррупционных схем на всех стадиях использования бюджетных средств и, соответственно, их воровства в огромных количествах;

– искусственное банкротство банков в результате хищения денежных средств и мошеннических схем увода денег за границу;

– мошенничество в сфере жилищного ипотечного строительства с безнаказанным банкротством подрядчиков и посредников[303];

– рост числа задолжников и сумм задолженности банкам из-за невозврата кредитов;

– безнаказанность за нарушения в банковской сфере породила всеобщую вседозволенность всех участников финансовых операций[304];

– введение системы строительных тендеров, включая электронные торги, что породило не только беспрецедентную систему коррупции, взяточничества, систему так называемых откатов, но и искусственный выбор неквалифицированных безответственных генподрядных организаций, заинтересованных только в получении любой ценой огромных бюджетных средств[305].

Кредиты на инвестирование капитального строительства – это всегда финансирование создания овеществленных материально-технических условий для будущей жизнедеятельности общества. С этих позиций кредитная деятельность априори имеет сугубо социальный характер. К сожалению, кредитная деятельность всегда была реализована на антигуманных, самых изуверских принципах ростовщичества, корнями уходящими в рабовладельческий и феодальный строй. «Благоприятная» конъюнктура, сложившаяся в строительной отрасли, в результате почти полного разрушения промышленного и гражданского строительства, позволила создать негативную по своим социальным последствиям кредитно-финансовую систему в форме ипотечного кредитования жилищного строительства. Одной из причин этого являлось то обстоятельство, что правительство до сих пор, не может создать государственную финансовую систему, способную инвестировать жилищное строительное производство за счет бюджетных средств.

В экономике России финансовая политика носит антигосударственный, антисоциальный характер, и вся прибыль, получаемая в нефтегазовом комплексе – одном из основных источников пополнения государственного бюджета – вкладывается в государственные облигации США. Все это позволило создать антисоциальную систему ипотечного кредитования, направленную, с одной стороны, на получение максимально возможных прибылей банковским сектором при гарантированном возврате кредитных средств за счет кабальных условий кредитного договора, вплоть до изъятия построенного жилья в пользу банков без всяких компенсаций. С другой стороны, подобная система была выгодна и строительным организациям, так как позволяла без особого ущерба нарушать сроки, сметную стоимость строительства[306] и другие обязательства перед заказчиком ввиду его безнаказанности и полной зависимости от строительной организации. Более того, для быстрого получения беспрецедентно высоких прибылей строительные организации для своих работ стали использовать буквально за гроши дешевую рабочую силу из государств Средней Азии бывшего СССР, Молдавии, Украины, Турции, завышая при этом сметную стоимость строительства, так как к тому времени все государственные (советские) строительные нормы и расценки были упразднены и заменены на временные технические условия, далекие от государственных стандартов.

Быстрый и огромный приток больших сумм неконтролируемых денежных средств, естественно, породил массу различных спекулятивных и мошеннических схем, привел к росту криминализации в строительной отрасли. Более того, этот процесс сопровождался отсутствием со стороны государства какого-либо контроля, этому способствовала и соответствующая нормативная база. Плюс ко всему отсутствие у людей свободных денежных средств и непомерная стоимость жилья привели к тому, что реально отдать средства за платное жилье население могло с трудом при кабальных условиях только через десятки лет. Подобное положение привело к нереальным срокам ипотеки в 20–25 лет. Такой длительный срок кредитования, хотя и вселял надежды, однако нестабильность экономического положения страны, неуверенность в завтрашнем дне в реальности привели к печальным результатам. При таких условиях ипотеки, естественно, нарушались сроки строительства, деньги использовались не в соответствии с целевыми взносами и разворовывались. Как результат – огромные долги, армия обманутых дольщиков, пострадали миллионы людей. Одновременно с этим сложилась неблагоприятная картина в отношении выплаты по долговым обязательствам ипотечных договоров. Для решения этой проблемы появилась система «физического выбивания» долгов застройщиков за счет организаций-коллекторов[307].

Кроме того, неблагоприятная ситуация сложилась и в бюджетном финансировании регионов, которое направлено на бюджетное «выравнивание» условий жизни за счет регионов-доноров. По существу, подобная процедура практически не имеет смысла, так как большинство регионов – дотационные, а только за счет Москвы, Санкт-Петербурга и еще нескольких регионов этого сделать практически невозможно. Это обстоятельство обусловлено тем, что промышленная основа почти всех регионов утрачена (разрушена градообразующие производства почти всех урбанизированных поселений), а у правительства РФ на инвестиционное развитие регионов нет финансовых средств и экономическая политика социально-экономического развития страны просто-напросто отсутствует. Необходима коренная, научно обоснованная перестройка стратегии социально-экономического развития страны. Однако по этому поводу при антигосударственной финансово-денежной системе нет даже теоретических подходов к решению данной проблемы.

На основании изложенного, можно констатировать следующее:

– пока существует основа неравноправного устройства общества – частная собственность, социальное напряжение в обществе будет только нарастать за счет увеличения разрыва между бедными и богатыми;

– негативные антисоциальные результаты монетаристской экономики наиболее ярко проявляются в бедных странах, где финансовые институты неразвиты и все принципы монетаризма вообще неприменимы, а реальное производство продуктов потребления не развито. Это порождает массовые миграционные потоки беженцев в развитые западные страны, которые в результате проводимой политики толерантности и мультикультурализма не только теряют свою национальную идентичность, но и за счет иждивенчества и паразитического образа жизни мигрантов в районах по типу гетто, порождают целую гамму негативных проявлений поведения, обусловленных низкой культурой, религиозными пристрастиями, безработицей и т. п. (бандитизм, воровство, изнасилования, социальная нетерпимость к коренному населению, к его культуре, традициям, моральным ценностям и т. п.). В связи с тем, что численность мигрантов в крупных городах Европы постоянно увеличивается, соотношение складывается не в пользу коренного населения, в связи с этим создается реальная угроза полной утраты западной цивилизации;

– монетаристская система экономики построена таким образом, что она автоматически порождает антисоциальные условия жизнедеятельности, замещая реальное производство различными видами квазидеятельности, позволяющими беспредельно повышать финансовое благополучие буржуазно-олигархической верхушки и власть предержащих в виде фантомных (пустых) денег;

– основные «жизненные» установки монетаризма «нажива любой ценой» и «деньги делают деньги» губительны для разумного общества, так как при этом объективно происходит целенаправленная деградация личностного развития людей и превращение их в общество потребителей, ориентированных на удовлетворение низменных физиологических инстинктов;

– извращенные потребности олигархической верхушки точно также ведут к нравственному упадку общества (как в Римской империи);

– огромные массы пустых, фантомных средств и ориентация на дальнейшее получение сверхприбылей приводят к постоянным непрекращающимся превентивным войнам в разных частях земного шара и геноциду малоразвитых народов.

Возникает вполне закономерный вопрос: почему существовавшая тысячелетия денежная система в настоящее время оказалась в критической ситуации? Переход к массовому индустриальному производству сделал невозможным определение стоимости, а точнее, совокупных трудозатрат огромного количества работников, занятых на этом производстве. В сфере торговли, как и во всех остальных сферах жизнедеятельности, произошло разделение и специализация труда, торговля стала многоуровневой, появилось огромное количество непосредственных участников и одновременно посредников-перекупщиков, целью которых явилась обогащение за счет спекуляции. Одновременно с этим деньги превратились тоже в специфический товар наряду с реальными товарами – продуктами потребления. В результате всего этого истинный смысл торговой деятельности, ради которой она создавалась – доставка товаров от производителя к потребителю с целью обеспечения населения продуктами потребления, – была полностью утрачена и заменена на соответствующую монетаристской идеологии цель – нажива любыми возможными способами. При этом все производственные организации превратились в коммерческие, главной целью которых стало «производство» прибыли. Таким образом, во всей цепочке – от производителя до потребителя основой стало лишь одно – получение прибыли. Учитывая огромное количество звеньев, каждое из которых было заинтересовано только в этом – цены на товары стали устанавливаться волюнтаристски, исходя из частнособственнических интересов участников, в десятки и сотни раз превышающие реальные затраты. При этом научно-обоснованное и осмысленное понятие прибыли отсутствует, как и установленные нормы, принципы и методы ее определения и расчета. При такой системе организации экономики все нравственные нормы, естественно, не имеют смысла. То есть деньги в реальном секторе экономики потеряли свою ценность, а с учетом увеличения в структуре экономики отраслей квазидеятельности, производящих только фантомные (пустые деньги), социальное значение последних как всеобщего универсального эквивалента утратило всякий смысл.