В. Соловьев – Теория социальной экономики (страница 27)

Принимаемый многими теоретиками за основу экономики выдвинутый почти два века назад постулат о том, что движущими силами общества являются труд, капитал и земля, по сути, скрытое признание частной собственности как основы экономического развития, так как и капитал, и земля и, в конечном счете, труд рассматриваются только с позиции частной собственности. Однако, в настоящее время уже не только природные богатства, но и вся биосфера земли являются источником жизни общества, не только физический труд, но вся разнообразная совокупная разумная духовная деятельность людей, в широком смысле этого слова, составляют основу жизни общества. В то же время капитал в его узком функциональном значении фантомных финансовых средств вообще не имеет никакого значения для организации жизнедеятельности общества. Действительной основой производительных сил общества является биогеотехносоциосистема[194], исторически сложившаяся и преобразуемая совместным трудом многих поколений людей на протяжении веков существования человечества. Именно накопленные в течение тысячелетий знания, как непреходящая ценность, и, созданная трудом многих поколений людей, овеществленная материально-техническая основа жизнедеятельности, реализуемые в процессе разумной совместной деятельности людей, и составляют суть производительных сил общества. При таком понимании последних вопросы собственности вообще не имеют никакого значения, так как совокупные знания и система техноценоза, сформированные в урбанизированных и сельских поселениях, априори являются достижениями всего человечества, принадлежат всем и не имеют стоимостной оценки, а используются бесплатно. Понятие капитала как финансовых средств, даже овеществленных в зданиях, оборудовании, транспортных магистралях и других материальных объектах, созданных многими поколениями людей и обеспечивающих их жизнедеятельность, в принципе не имеет смысла. Не говоря уже об экономической стоимостной оценке духовной (как научно-технической, так и культурной) продукции человечества.

Таким образом, понятие частной собственности, привнесенное из области правовых норм социально-политического устройства общества в экономическую теорию, лишает ее научной стержневой основы – социального характера организации жизнедеятельности и превращает экономику в прикладное пособие для утверждения буржуазной идеологии и оправдания несправедливого социального общественного устройства, путем придания ей «объективного» нормативно-правового характера. Иллюзию того, что деньги и другие «богатства» якобы являются источником развития общества, можно проследить на примере многих исторических памятников культуры, дошедших до нас с незапамятных времен. Строительство пирамид, гробниц, дворцов, храмов и даже целых городов (например, Санкт-Петербурга), сооружаемых по воле монархов, в действительности осуществлялось народами этих и других государств на деньги казны, которая формировалась в основном за счет грабежей и налогов с населения, т. е., по существу, на деньги народа. Однако экономическая целесообразность подобных сооружений с позиции государственных, а тем более общественных интересов повышения уровня жизни населения и личностного развития людей, практически отсутствует. Получается замкнутый круг: с одной стороны, частная собственность является основой неравноправного распределения общественного продукта, а с другой – неоправданно большие доходы собственников капитала позволяют им и дальше увеличивать «свою» собственность, исходя из частнособственнических интересов, порождая еще больший разрыв между частным и социальным уровнем потребления. В этих условиях действительно оправдывается основной тезис монетаризма «деньги делают деньги». Поэтому независимо от того, как обозначается политический строй, основанный на частной собственности на средства производства, он не может быть социально ориентированным, или общественным, в принципе. Это всегда будет экономика буржуазного толка в пользу богатых. Парадокс этой ситуации заключается также в том, что власть имущие всегда относятся к наиболее обеспеченным и образованным слоям населения и потому проводят политику в целях дальнейшего сохранения своего положения, обусловленного частнособственническими интересами. Представителей трудового народа и беднейших слоев населения никогда не бывает в органах власти по двум причинам: с одной стороны, вследствие принадлежности к «низшим» слоям населения, а с другой – они объективно имеют недостаточный уровень образования и развития для работы в органах власти вследствие ограничения прав на соответствующее образование.

Отношения между людьми, в основе которых лежит понятие отношения к собственности, всегда являются разрушительными в социальных образованиях любого уровня (от семьи до государства) при разделе имущества, переделе «капитала», территории и жизненного пространства, так как они противоречат объективной основе совместной организации жизнедеятельности людей и нарушают требования объективного закона социальных образований – закона синергии. Частная собственность, по сути, является основой не только экономических, но и социально-политических отношений в обществе, предопределяя буржуазный характер правящего режима независимо от его обозначения. Именно поэтому сущность понятия «частная собственность» в экономических «теориях» не раскрывается, а просто институализируется как естественная составляющая действительности и принимается в качестве постулата при построении подобных «теорий». Более того, во всех нормативных документах частная собственность считается неприкосновенной. Подобные построения, подменяющие объективные производственно-технологические взаимосвязи в производственных организациях[195] и общественно-экономические отношения[196] на уровне государств, отношениями по поводу частной собственности, не могут использоваться в экономических теориях. Эти декларативные утверждения, по существу, подменяют истинный смысл для оправдания существующих правящих режимов олигархической буржуазии.

Во всех цивилизованных государствах абсолютно все произведенные продукты потребления человека объективно являются социальными по своей природе и потому приобретают общественный характер и представляют собой общественную принадлежность. Почему-то всех смущает тот факт, что даже еда, лично приготовленная для себя – социальный продукт, в котором объективно присутствует труд многих людей, и он имеет, в свою очередь, общественный характер. В принципе, человек потребляет не собственность, а пищу, независимо от того, получила она наименование индивидуальной, или общественной. Холодильники или другие бытовые приборы, станки, механизмы и вообще все вещи человек сам использует в соответствии с их назначением, независимо от того, какой вид собственности этим предметам приписывается. Разница здесь заключается только в одном: общественный продукт находится в индивидуальном (личном) или совместном (общественном) использовании без изменения формы собственности. Кстати, сам человек также является социальным продуктом и, соответственно, обладает общественным характером, т. е. используется обществом по институционально установленному функциональному назначению. При таком подходе институт частной собственности как таковой вообще исчезает, и, соответственно, вместо организации жизнедеятельности, основанной на частной собственности на средства производства и результаты совместного труда, может быть реализована идея общественной, или социально ориентированной, экономики, в основе которой лежит равноправный общественный, или социальный, характер производства и в целом жизнедеятельности[197].

Сохранение частной собственности в дальнейшем неизбежно ведет не только к разрушению общества и государства, но и к уничтожению Человечества и экосистемы планеты Земля, потому что основой существования становятся информационные технологии, искусственный интеллект и роботы, позволяющие через транснациональные корпорации небольшой кучке олигархов иметь несметные эфемерные богатства, которые являются основой монетаристской экономики и так называемого свободного рынка, когда люди как трудовой ресурс становятся ненужными. В настоящее время в эпоху глобального научного переворота темпы научно-технического прогресса постоянно возрастают. За последние несколько десятилетий человечество обрело больше научных знаний, чем за всю предыдущую историю. Научно-технический прогресс за счет автоматизации и кибернетизации производства объективно приводит к симплификации всех видов деятельности в результате чего неизбежно происходит аутизация, дебилизация и деградации человека. Более того, этим процессам способствует политика, проводимая в рамках неолиберализма. В настоящее время технологическая цивилизация рассматривается как информационная эпоха шестого технологического уклада, в основе которого лежат нано-, био-, инфо-, когнито-, социотехнологии, позволяющие в условиях неолиберального общества и экономики свободного рынка реализовать идеи трансгуманизма[198]. Трансгуманизм считает, что благодаря ускоряющемуся научно-техническому прогрессу, человечество выходит на совершенно новый этап развития. Молекулярная нанотехнология обладает достаточным потенциалом, чтобы создать изобилие ресурсов для каждого человека и предоставить полный контроль над биохимическими процессами в организмах людей, позволив избавиться от болезней. Посредством перестройки и фармакологической стимуляции центров удовольствия в мозгу с помощью биодобавок, можно будет создавать большой спектр эмоций, бесконечное счастье и неограниченные по интенсивности радостные переживания каждый день. При этом фармакологические исследования направлены только на получение прибыли, Появились технологии имплантации любых органов человека, позволяющие сделать его «бессмертным», в результате чего расцвела торговля органами. Трансгуманизм, модернизируя человека, изменяя его интеллект и психику, по существу, меняют природу человека, ликвидируют его духовную сущность, превращая человека в бездушного бессовестного робота. Безнравственность отношений в условиях монетаристской экономики приводят к тому, что самым главным является уровень потребления и уровень продаж, потому что деньги важнее идеи. Уже в ближайшем будущем появится возможность использовать искусственный разум. Для этого повсеместно внедряется цифровизация всех видов деятельности, замена вербальных языков символическими языками математики и программирования. В связи с этим запущен образовательный проект нейронет. Нейронет – это всемирная система объединенных сетей (интернет документов, интернет людей, интернет вещей, интернет живых систем), в которых коммуникация и совместная деятельность осуществляется с использованием инструментов нейрокоммуникации. При этом система образования на основе рецептурных знаний ставит своей целью создание «человека одной кнопки», человека функционального, послушного безличного, бессовестного биоробота. Отсутствие фундаментального образования приводит к расщепленному сознанию, механическое функциональное заменяет живое, человеческое творческое мышление, при этом творческое мышление заменяется креативностью с целью превращения человека в нейрораба. Социальный инжиниринг и социоформаты предусматривают новые шаблоны поведения с целью переформатирования человека путем его изоляции в социальных сетях, заменяя живое общение виртуальным, порождая страх соприкосновения с живым человеком, делая его заложником цифрового пространства. Социальные стандарты потребления созданы для того, что снять всяческую тревогу о материальном существовании, поручая заботу об этом экономике сферы услуг. Все это расслабляет человека и делает его малоподвижным, инертным, позволяет существовать в виртуальном пространстве без затрат жизненной энергии, сокращая интерес в духовных потребностях, которые требуют затрат ума и энергии. Подобная политика направлена, прежде всего, на депопуляцию наиболее развитого населения, особенно белого. В настоящее время миром правит денежный капитал транснациональных корпораций[199], который финансирует все эти программы технологической замены и уничтожения человечества. Технократический подход транснациональных корпораций через подконтрольные им средства массовой информации и проводимую политику, по существу, не только разрушает национальные государства, но и осуществляют политику прямого геноцида, используя генную инженерию, чипирование через повсеместную вакцинацию, вытесняя человека из реальной деятельности. Традиционные ценности заменяются неолиберальными: разрушение семьи, внедрение идей юнисекса, суррогатного материнства, гендерной самоидентификации, однополые браки, распространение порнографии, свободное употребление наркотиков, насаждение масскультуры. Белое население не нужно, мужчин делают женоподобными, он должен быть слабым, бояться, а женщин мужеподобными, сильными и свободными от семьи и детей. Трансгуманизм позволяет человеку быть здоровым, не ошибаться, по сути, он позволяет сделать бездушный механизм, автомат, потому что живые люди уже не нужны. Транснациональные корпорации, приватизировавшие мировой рынок, практически проводят свою экономическую и технологическую политику дальнейшего накопления эфемерных богатств, обеспечивая себе «вечную» жизнь, независимо от наличия государственных образований. Если в ближайшее время не отменить частную собственность и стоимостную денежную систему, подобная перспектива развития событий в мире, может быть реальной. Кстати, белое население США и Западной Европы в значительной степени уже переформатировано под «новый» порядок.