Извращенные понятия денег и прибыли привели к тому, что в соответствии с институциональными (!) нормами основной целью всех производственных организаций стало не создание продуктов потребления, а получение прибыли (хотя прибыль не производится, а является лишь результатом арифметических спекулятивных операций в сфере обращения). В результате этого все частные производители в целях увеличения массы прибыли (пустых фантомных денег) стали вместо повышения эффективности производства внедрять искусственные дешевые заменители натуральных (природных) составляющих продуктов, снижать качество продукции для сокращения сроков службы изделий, уменьшать затраты на охрану природы и окружающей среды, сокращать расходы на технику безопасности и охрану труда, использовать рекламные и другие маркетинговые технологии по необоснованному повышению стоимости продукции, когда привлекательность упаковки превышает стоимость самого продукта, производить продукты, которые могут угрожать здоровью человека в долговременном периоде, однако являются приоритетными по размеру получаемой прибыли и т. д. Одновременно с этим в погоне за прибылью происходит хищническое использование бесплатных невозобновляемых природных ресурсов, которое нарушает экологическое равновесие в природе и вызывает неотвратимые негативные процессы по уничтожению экологических условий существования флоры, фауны и в целом экосистемы планеты Земля. В то же время внедрение безотходных технологий, возобновляемых природных ресурсов, необоснованно искусственно задерживается в угоду интересам олигархических групп, так как такие технологии многозатратны и не приносят прибыли.
Изменение целевой функции организаций реальной экономики с производства овеществленных продуктов потребления на получение фантомной прибыли, естественно привело к тому, что все внимание стало уделяться не совершенствованию технологии и организации производственных процессов с целью экономии производственных затрат, а поиску наиболее эффективной маркетинговой политики, основанной на безнравственных методах мошенничества, обмана, спекуляции, ростовщичества и коррупции[122]. Нормой в организациях материального производства стало не ежегодное снижение себестоимости производства продукции в результате совершенствования технологии и организации производственных процессов в результате научно-технического прогресса, а систематическое повышение цен на товары с целью увеличения дохода. В сфере квазидеятельности подобные аморальные методы стали дополняться еще и казнокрадством. В связи с отсутствием научно-обоснованного корректного понятия прибыли, обоснования размеров, методологии расчетов различных видов прибыли и в целом какой-либо теории по этому поводу, также нет. В условиях провозглашенной свободы предпринимательства, свободного рынка и отсутствия государственных норм, стандартов и правил, размер прибыли стал определяться каждым предпринимателем самостоятельно[123]. Неумная жажда наживы приводит к тому, что упаковка товара зачастую превышает стоимость самого товара, а прибыль, включаемая в цену продукции, делает выгодным производить продукцию на склад без реализации, но только не снижать цену, чтобы не допустить сокращения спроса на потребительском рынке[124]. И наконец, квинтэссенцией капиталистической системы хозяйствования, отличающей ее от всех других экономических систем, является использование антигуманных, антисоциальных и безнравственных способов взаимоотношений, присущих самой природе монетаризма. Это нашло своеобразное отражение одновременного решения социальной проблемы повышения уровня материального благосостояния народа и проблем собственного обогащения. С одной стороны, в сознание народа путем манипуляции общественным сознанием с использованием рекламы и средств массовой информации искусственно внедрился универсальный стереотип жизненного стандарта «нормальной жизни», а также необходимость и возможность его реализации как можно раньше и достаточно легким способом «в кредит». Причем стереотип динамический, т. е. обязывающий систематически обновлять бытовую технику, автотранспортные средства, электронные устройства и т. п. на престижные модели взамен годных, но «устаревших» моделей. В отличие от различных религиозных доктрин, предлагающих в настоящее время терпеть и страдать во имя будущей счастливой жизни в раю, современная система экономики «свободного» предпринимательства и «свободного» рынка предлагает совершенно иную концепцию: можно и нужно жить счастливо здесь и сейчас, а расплатиться за все это можно будет потом, в будущем. Для облегчения этой задачи была придумана и реализована система «жизни в кредит», которая является основой монетаристской идеологии и рыночной экономики. В результате реализации этой концепции, например, почти все американские семьи живут в кредит, и даже более того, наличие «хорошей» кредитной истории является одним из оснований для приема на работу. С другой стороны, для ускоренного возврата собственных средств, израсходованных на капитальное строительство, цены на производимые продукты устанавливаются с необоснованно высоким уровнем рентабельности с использованием рекламы и различных маркетинговых технологий по формированию повышенного спроса. Наиболее изощренную форму кредитной зависимости трудящегося приобрела система ипотечного долговременного кредитования, которая надолго закрепостила народ игом кредитов.
При этом, по мере решения основных задач материального благополучия в результате развития производительных сил, объективного сокращения рабочих мест в реальном секторе экономики вследствие автоматизации, роботизации производственных процессов и внедрения безлюдных технологий, превращения денег из средств эквивалентного обмена в специфический товар – фантомные деньги[125], в корне изменилась «жизненная» парадигма и цель «жизни» в условиях монетаризма и капиталистической экономики. В связи с тем, что основной целью не жизни, а бытия, стало индивидуальное неумеренное потребление и безрассудное накопление эфемерных богатств, измеряемых стоимостью фантомных денег, а основным средством наживы провозглашались индивидуальные способности и любые безнравственные, разрешенные законом, способы, так называемый капитализм в информационную эпоху из сферы производственно-экономических отношений превратился в пирамидальную фантомно-финансовую систему «монетаристской» экономики, когда основой экономических отношений стали виртуальные (информационные) финансовые средства. Если в индустриальную эпоху понятие «капитал» объективно соотносилось, прежде всего, с финансовыми средствами, предназначенными для капитального строительства и отражающими будущую стоимость строительства, то в настоящее время понятие «капитал» настолько вульгаризировалось, что этим термином обозначаются любые пустые денежные средства и вообще все, что имеет абстрактную денежную стоимостную оценку. Более того, если раньше основным источником прибыли и прочих доходов являлась спекуляция материальными продуктами потребления реального сектора экономики, то в современном мире появились способы получения фантомных денежных средств без всяких затрат труда и производственных процессов в отраслях квазидеятельности. Появилась огромная масса людей, которые живут как рантье, занимают иждивенческую позицию, паразитируя в обществе. Если раньше экологический ущерб в небольших объемах расценивался как вынужденное неизбежное сопровождение научно-технического прогресса, то в современных условиях этот фактор вообще игнорируется, не принимается во внимание независимо от масштабов, если это приносит прибыль. Монетаристская экономика капиталистической системы хозяйствования приобрела ярко выраженный антисоциальный антигуманный характер, а безнравственные и аморальные способы взаимоотношений в обществе неизбежно формируют тенденцию самоуничтожения общества и экосистемы планеты Земля. Монетаристская модель экономики, составляющая основу капиталистических экономических отношений, зашла в тупик и исчерпала себя. Таким образом, использование капиталистической модели хозяйствования и монетаристской экономики в будущем неприемлемо в связи с угрозой существования человечества.
Капиталистическая система хозяйствования изжила себя и превратилась из системы развития производительных сил общества на основе использования инвестиционного капитала в качестве капитальных вложений в строительство материально-технической основы жизнедеятельности, в систему построения финансовых пирамид, наполненных фантомными (пустыми) денежными средствами, предназначенными для бессмысленного индивидуального накопления богатства. Не случайно доля сферы услуг и квазидеятельности в структуре ВВП во всех развитых странах мира стала составлять 75–80 %[126]. Наступил кризис системы капитализма и монетаристской экономики, поэтому она должна прекратить свое существование, потому что продолжение применения подобной экономики создает угрозу существования Человечества.
Теперь обратимся к возможности использования в перспективе советской «социалистической» модели хозяйствования Советского Союза. Собственно, как таковой советской модели социалистической экономики просто нет и никогда не было. Утверждения о том, что в Советском Союзе был построен социалистический строй и социально ориентированная экономика базируются на том, что собственно научно обоснованные понятия социализма и социалистической экономики отсутствуют, а используются бессмысленные декларативные идеологические лозунги, которые к понятиям не имеют никакого отношения. Под социализмом предлагается понимать общественный строй, как первую низшую фазу коммунизма (?), завершающего историю человечества (?), который на основе свержения капитализма (?) уничтожает (?) частную собственность и эксплуатацию (?) человека человеком, ликвидирует экономические кризисы и безработицу, открывает простор планомерному, неуклонному и быстрому развитию производительных сил и совершенствованию производственных отношений (?) и построения в обозримом будущем совершенного (?) общества[127]. Это все пустые, ничего не значащие фразы, без всякого смысла. Между тем основы и принципы социалистического равноправного общественного устройства, обеспечивающего условия для всестороннего свободного личностного, духовного развития каждого человека и всего общества в целом никогда не были сформулированы и даже не возникали мысли по этому поводу. Поэтому ни большевиками, ни коммунистами никогда даже не ставилась задача построения такого разумного справедливого общества на принципах равноправия. Тем не менее, почему же советская экономика за относительно небольшой период достигла небывалых успехов и просуществовала 70 лет. Прежде всего, самое главное было уничтожена частная собственность на средства и условия производства, которые, по сути, являются основой совместной жизни и деятельности человека в обществе. Причем частная собственность, порождающая неравноправие в обществе, была уничтожена не физически, а именно как понятие[128]. При этом под частной собственностью понималось в буквальном смысле не ее физическое, предметное, овеществленное представление, а ее стоимость (капитал) и обозначение. В связи с тем, что понятийный смысл собственности научно никак не было определен[129], поэтому отмена частной собственности проводилась в соответствии принципами психологии масс под чисто декларативным, демагогическим, но очень привлекательным для безграмотного населения, лозунгом: «Заводы – рабочим, земля – крестьянам, вся власть – Советам!». Бессмысленность, в смысле практической реализуемости лозунга, реально не воспринималась, но в условиях революционного подъема масс это было неважно. Как передать заводы рабочим, а землю крестьянам тогда никто не знал[130]. В связи с тем, что заводы рабочим были не нужны в принципе, поэтому они никогда реально и не передавались в их (?) собственность, а стали общественной, т. е. государственной, собственностью. А некорректность и невнятность лозунга о передаче земли в собственность крестьянам в дальнейшем проявилась в многочисленных крестьянских бунтах, в перегибах в борьбе с кулачеством и индивидуальной собственностью частных производителей на селе и кустарей-одиночек. Более того, в конце концов, вопрос с передачей земли на селе в собственность крестьянам был практически реализован принудительно насильственным путем[131] в форме общинной колхозно-кооперативной собственности в результате сплошной коллективизации крестьянских хозяйств только к концу 1939 г. Начальный период строительства экономики молодой республики совпал с процессом индустриализации России. А в период промышленной революции и индустриализации экономики во всем мире самым многочисленным и объективно самым организованным и в некотором смысле образованным всегда был рабочий класс, поэтому в результате революции в России опора была сделана именно на рабочий класс. Несмотря на то, что Россия была в то время преимущественно аграрной страной, однако класс крестьян, состоявший в основном из кулаков, батраков и солдат[132], был крайне разобщен и территориально и идейно. Поэтому большевики опирались в основном на рабочий класс, матросов и солдат, которые, кстати, в основном состояли из крестьян. Именно поэтому советская власть сначала формально была провозглашена как Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. И хотя в действительности в России была продекларирована диктатура пролетариата – власть беднейшей части рабочего класса, однако реально в таком виде она никогда не была реализована и практически сразу же заменена диктатурой партии. Парадокс советской «социалистической» экономики заключался в том, что власть в форме советов в определенной степени формально была провозглашена общенародной и, соответственно, проводила социально ориентированную политику, однако с идеологической ориентацией на промышленное производство. Поэтому система хозяйствования была полностью организована на принципах капитализма, т. е. капитальные вложения в основном вкладывались в развитие промышленности.
