Однако характер капиталистических отношений и суть монетаристской системы экономики не остаются неизменными и существенно меняются в зависимости от смены технологических эпох в результате достижений научно-технического прогресса и развития производительных сил общества. Вследствие механизации, автоматизации и кибернетизации производства в реальном секторе экономики объективно произошло резкое сокращение численности работающих и, прежде всего, рабочих. Широкое распространение в производственном секторе получили информационные безлюдные технологии. В результате этого появилась огромная масса отраслей сферы услуг (консультационных, юридических, посреднических, транспортных, рекламных, маркетинговых, складирования, хранения, доставки и т. п.), которые только увеличивают стоимость, но не реальные объемы производства продукции, а также отраслей квазидеятельности, позволяющих получать доходы в виде фантомных денежных средств без реального производства за счет спекуляции, мошенничества, ростовщичества, обмана и прочих аморальных методов (валютные, фондовые, сырьевые биржи, тотализаторы, игровые автоматы, казино, лотереи, реклама, СМИ[116] и т. п.). Более того, в результате появления целого ряда посреднических организаций на пути продуктов производства к реализации, на каждом этапе стала извлекаться необоснованная прибыль. В результате этого прибыль стала превышать реальные затраты производителя на несколько порядков. Хотя впервые термин «бизнес» был применен на рубеже XVII–XVIII веков, однако в эпоху так называемой «промышленной революции», а затем в постиндустриальную и информационную эпоху, когда появилась возможность производства большого количества различной продукции без необходимости использования большого количества человеческих ресурсов, широкое распространение получает термин бизнес[117], который означает не столько промышленное предприятие по производству продуктов потребления, но и вообще любое дело, мероприятие, даже однократное действие, которые могут «принести» доход, прибыль (даже одноразовую). Если в эпоху индустриализации рост промышленного производства в реальном секторе экономики происходил за счет ограниченного числа монополий, затем в процессе глобализации мировой экономики переросших в транснациональные монополии, то в постиндустриальную и информационную эпоху увеличивается количество так называемых индивидуальных бизнесменов-предпринимателей, начинается деление представителей мира бизнеса на малых, средних и крупных за пределами реальной экономики в сферах услуг, посреднических операций и квазидеятельности. Последнее не только снижает производительные силы общества и эффективность использования трудовых ресурсов, но и представляет собой антисоциальное и антигуманное явление, которое бессознательно разрушает разумную основу социальной организации жизнедеятельности общества – совместную кооперативную и коллективную когнитивную деятельность, заменяя ее индивидуальным примитивным физическим трудом. Положение усугубляется тем, что появляется огромная прослойка рантье и представителей криминального бизнеса, которые вообще исключены из реальной экономики.
Одновременно в этот период с середины XX в. в мировой финансово-денежной системе произошли серьезные изменения, которые кардинально изменили систему капиталистических экономических отношений: введение в качестве мировой валюты доллара США, создание Международного Валютного Фонда (МВФ), отмена золотого обеспечения доллара, превращение денег в специфический товар и т. д. Произошла вульгаризация почти всех понятий монетаристской экономики, а безнравственность, антигуманный, антисоциальный и аморальный характер взаимоотношений был институционально закреплен почти во всех странах и стал «нормой» жизни. В качестве смысла человеческого существования утвердилась парадигма индивидуального потребительства и накопления богатства (наживы). В связи с тем, что материальные потребности основной части населения развитых стран в основном удовлетворены, акцент в экономике сместился в сторону квазидеятельности, т. е. не результативной деятельности, а такого времяпрепровождения, когда процессы производства продуктов потребления заменены игровыми манипуляциями на основе азартных игр: операциями с акционерным капиталом и другими заменителями денег, финансовыми кредитными операциями, валютными спекуляциями, спекуляциями на сырьевых и торговых биржах и т. п. Наиболее характерно бессмысленное использование показателя прибыли, или дохода, для оценки эффективности финансовой квазидеятельности валютного, фондового рынков, банков и других финансовых институтов. Акции, или «ценные» бумаги, свидетельствуют лишь о доле собственников акционерного «капитала», т. е. являются, по сути, всего лишь справками о якобы паевых взносах финансовых средств в капитальные вложения, но никакой реальной стоимости инвестиций в действительности не отражают в связи с тем, что фактически неизвестно, на что конкретно (на какие объекты и виды строительно-монтажных работ) был истрачен реальный инвестиционный капитал[118]. Поэтому абстрактная стоимость неизвестно чего (неизвестно какого продукта потребления), естественно, не может выступать продуктом обмена в сфере обращения. С этой точки зрения деятельность валютных, фондовых бирж, банковских и других финансовых организаций, основанная на игровом азарте, при торговле валютой, акциями и другими «ценными» бумагами на основе безнравственных методов мошенничества, обмана, спекуляции и ростовщичества – это нонсенс. Валюта, точно так же, как акции и другие «ценные» бумаги, кредитный и ссудный капитал, представляют собой «фантомную» абстрактную стоимость непонятно чего, выраженную в денежной форме, и потому являться товаром и продуктом обмена не могут в принципе[119].
Использование прибыли для капитального строительства материально-технической базы производства продуктов потребления массового спроса было объективным вынужденным процессом, обусловленным достижениями научно-технического прогресса. Однако при этом существенно изменилось не только понятие прибыли и принципы ее формирования, но и изменились представления о торговле, о рынке и в целом о сфере обращения. Торговая деятельность превратилась в коммерческую, которая вместо товарообмена стала преследовать получение прибыли любой ценой и потому реализовывалась совершенно на других принципах. Наряду с местными вещевыми рынками розничной торговли, где непосредственно осуществлялись торговые операции между продавцами и покупателями, появились оптовые рынки, которые различались в зависимости от производимой продукции (финансовые, фондовые, иностранной валюты; ценных бумаг; потребительских товаров и услуг; средств производства; рабочей силы; материально-сырьевые и т. п.) и в зависимости от территориальной принадлежности (местные, региональные; национальные, международные). Естественно, изменились не только принципы и методы формирования цен на продукцию на этих рынках, но и нравственные нормы. До эпохи индустриализации основной объем торговых операций осуществлялся на местных рынках, где в качестве продавцов выступали непосредственно сами производители и купцы, которые торговали «заморскими» товарами. Цена на товары местного собственного производства устанавливалась производителями, исходя из необходимости обеспечения жизни собственной семьи. Цены на товары, привезенные купцами из других стран, устанавливались исходя из условий компенсации затрат на приобретение этих товаров, затрат на транспортировку товаров, на проезд и собственное проживание[120], на обеспечение жизни своей семьи и на возможное увеличение объемов торговли в будущем. Как правило, при этом учитывались финансовые возможности будущих покупателей. Кроме всего прочего у гильдии купцов существовало понятие чести. Таким образом, определение повышенной, по сравнению с закупочной, цены реализации товара базировалось на вполне достоверных и обоснованных расчетах и потому не могло рассматриваться как спекуляция с целью наживы. В связи с появлением разнообразных рынков в сфере обращения торговля как товарообмен, превратилась в коммерческую торгово-посредническую деятельность с целью получения прибыли любым способом[121]. На смену купеческому сословию, с их нравственными установками чести и достоинства, пришли безличностные информационные технологии предпринимателей и бизнесменов, основной парадигмой существования которых стала вульгарная безнравственная нажива. Одновременно с этим основной целью не только организаций материального производства, но вообще любых организаций, стало получение прибыли. Более того, в связи с отменой денег-монет, денежная стоимость превратилась в фикцию, а после замены денег-монет пустыми бумажными деньгами и заменителями денег и превращения этих «денег» в специфический товар, деньги и их заменители вообще утратили всяческий смысл. Из понятия «капитал», как «самовозрастающей стоимости», использованного К. Марксом в своей вульгарной «теории прибавочной стоимости», вследствие ее бессмысленности и абсурдности, использовалось только понятие прибыли, а термины «капитал» и «капиталист» практически исчезли из употребления. Более того, если источником прибыли, по К. Марксу, являлся эфемерный прибавочный продукт, как результат труда рабочего-станочника за непонятно откуда взявшееся прибавочное время, то, когда деньги превратились в специфический товар и полностью потеряли всякий смысл, источником прибыли стало считаться не материальное производство, а вообще любая деятельность предпринимателя и бизнесмена. Тем более, что к этому времени реальная экономика стала осуществляться на принципах коммерческой деятельности, а основу экономики стали составлять различные отрасли квазидеятельности.
