В. Сарафанников – Ростовская финифть. Дом, который построил...пенсионер...("Сделай сам" №1∙2004) (страница 25)
Приходится только сожалеть, что о жизни Сергея Друковцова сохранилось мало сведений. Известно лишь, что его отец, Василий Друковцов, одно время служил секретарем у видного государственного деятеля, историографа Василия Никитича Татищева. Среди бумаг отца Сергей Васильевич нашел «Духовную» Татищева, которую издал в 1773 году, и по ее подобию написал и издал спустя семь лет свою «Духовную, сочиненную в наставление детям обоего пола». Позже по таким книгам воспитывалось не одно поколение русских людей.
Подарок старого цыгана
«Календарь на 1799 год старого цыгана, ворожеи, угадчика. В пользу увеселения молодых молодушек и красных девушек» пользовался невероятной популярностью. Вступительная часть Г. Громова сразу же заинтриговала: «Прекрасная читательница! Чтоб говорить правду без помехи, надел я на себя личину старого цыгана, ворожеи, угадчика, а чтобы правде моей быть всегда в руках, нарядил я ее календарем». В конце предисловия автор открывает истину своего труда: «Мне хочется не только вкравшиеся пороки опорочить и искоренить, но и от будущих предостеречь». В данном произведении представлены разные рассуждения, любопытные советы или нравоучения на каждый день месяца, причем всюду проскальзывает легкая ирония или усмешка. Так, на фронтисписе календаря помещена гравюра с изображением молодого цыгана, гадающего девушке по руке, и подпись: «Бедняжка! ты очень несчастлива. Природа дала тебе две руки, а охоты к работе нисколько». Привлекают внимание в тексте такие довольно острые высказывания: «Смех есть знак радости, но излишний и ненужный смех означает недостаток ума…», «…надежда земледельца — посев, а надежда родителей — ты. Кто ж из них лучше имеет надежду? Кто из них больше пожнет?», или ставшая известной пословица: «Не для того живем, чтоб есть, а для того едим, чтоб жить».
«Гипотипозис»
Если ты относишься к разряду неугомонных и закоренелых библиофилов и тебе удается приобрести редкую и к тому же малоизвестную книгу, то механически попадаешь под магическое воздействие предмета своей находки, невольно погружаешься в некое благостное созерцание и раздумье. Возникает масса вопросов. Главное, с чего начать поиск? С автора, издателя, давнего владельца, оставившего свой экслибрис или надпись на форзаце?! Проходят годы, а ответить на них не всегда удается.
На календаре с необычным названием «Гипотипозис» хотел бы особо остановиться. Значение этого слова не торопитесь разузнать в словарях или в энциклопедиях, мне этого тоже не удалось. Да и нужды такой не было, потому что становится понятным, как только полностью прочитаешь заглавие книги: «Гипотипозис, или Живое изображение древности, постепенно дошедшее до нынешнего века, выбранное из книг Священного Писания и из древних исторических и разных новейших авторов взятое, и вкратце с точным подробностей наблюдением предложенное, с присоединением Любопытного календаря и различных математических таблиц и фигур» (Москва. В вольной типографии Пономарева. 1802 года). Его оглавление состоит из 37 разделов, и можно сделать вывод, что данный труд, являясь настольной энциклопедией, служил не одному поколению, поскольку в нем публиковались цитаты из Библии и Жития святых отцов, популяризировались история, астрономия, астрология, география и даже мифология.
Чтобы не быть голословными, пролистаем его страницы и остановимся на небольшом описании. Скажем, «Опись качеств знатнейших европейских народов, имевших по врожденному их характеру». Опустим характеристики, данные в календаре нашим соседям-европейцам, и познакомимся с темой, освещающей русских:
«Вопрос. Который диалект есть самолучший?
Ответ. Карл V, римский император говаривал, что испанским языком с Богом, французским с друзьями, немецким с неприятелем, итальянским с женским полом, но русским языком, по мнению М. Ломоносова, со всеми оными беседовать пристойно, ибо ежели кто в него с прилежанием вникнет, тот найдет в нем великолепие испанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского: сверх того богатство и сильную во изображениях краткость греческого и латинского языка. Славное красноречие Цицероново, великолепная Виргилиева важность, Овидиево приятное витийство не теряют своего достоинства на русском языке. Тончайшие философические рассуждения, многоразличные естественные свойства и перемены, бывающие в сем видимом строении мира и в человеческих обращениях, имеют у нас пристойные и вещь выражающие речи, и ежели чего точно изобразить не можем, то не языку нашему, но недовольному в нем искусству приписывать долженствуем, говорил он».
С афористичной точностью и лаконизмом составлен раздел «Разные примечания и некоторые достопамятные речи» — «Четыре вещи человека лишают рассуждения: любовь, сребролюбие, гнев и пьянство»; «Четыре вещи человека приводят в убожество: роскошь, лакомство, леность и вражда»; «Четыре вещи скрыты быть не могут: любовь, кашель, огонь и печаль».
Считалось, что среднестатистический, мало-мальски образованный читатель должен знать, какая муза властвует над определенным видом искусства: «Каллиопа — упражняющаяся в поэмах, Клио — в истории, Талия — над комедиями, Мельпомена — в трагедиях, Эрота — в любовных сочинениях, Терпсихора — в пляске, Евтерпа — над музыкою, Полимния — над одами, Урания — над астрономиею».
«Гипотипозис», судя по экслибрису, находился в «Собрании книг Виктора Ильича Чернопятова». К сожалению, об этой интересной личности известно немногое. Родился он в 1857 году. В зрелые годы им была собрана прекрасная домашняя библиотека, насчитывающая 3800 томов. Работал Виктор Ильич библиотекарем и казначеем Историко-родословного общества в Москве. Наиболее широко в его собрании представлены книги по истории, геральдике, старинные грамоты, указы. Среди них особое место занимал уже известный нам уникальный календарь — «Гипотипозис».
«Иждивением Н. Новикова и компании»
Не уступал «Гипотипозису» по популярности и «Християнский календарь на лето от Рождества Христова 1784, а от сотворения мира 7292». Читая далее, узнаем о его содержании: «С присовокуплением
1. Весьма нужных разсуждений стихами и прозою для чтения на каждый день года.
2. Наставлений, каким образом читать Священное Писание.
3. Многих весьма любопытных известий, равно как и весьма душеполезных кратких сочинений, для чтения всякого православного христианина весьма нужных».
Календарь выпущен «Иждивением Н. Новикова и компании» в 1784 году в Москве. Сподвижническая деятельность Николая Новикова на книжном поприще достаточно известна. Из его Университетской типографии вышло множество книг самого разного содержания, и среди них мы видим календари, изданные в виде познавательных сборников.
«Християнский календарь», по мнению издателя, предназначался читателям «к пользе и удовольствию, равномерно же и к нужному сведению». На пятистах страницах издания опубликованы духовные стихотворные и прозаические тексты, цель которых — воспитание высокой морали и душевной чистоты у соотечественников. Понятно, что подобные календари пользовались огромной популярностью во многих православных семьях.
Календарь этот принадлежал Ланскому. Поиск и изучение широко разветвленного родового древа Ланских могли бы продлиться не один месяц, не поддавалось расшифровке имя его владельца. Картина прояснилась неожиданно просто, при телефонном разговоре с Андреем Андреевичем Черкашиным — крупным знатоком и составителем древа пушкинского рода. Его обширнейшая схема, изданная издательством «Либерия», содержит родословную поэта. Черкашиным документально подтверждено, что прямым предком Пушкина в 28-м колене является великий князь Владимир, окрестивший Русь в 988 году (великий поэт родился через 811 лет).
На одном дыхании Черкашин назвал мне несколько имен Ланских — и все они не подходили. Однако скупые заметки, сделанные на чистых листках календаря, с указанием имен и дней рождения детей, помогли все же определить — передо мной календарь Сергея Степановича Ланского (1786–1862 гг.). Это личность весьма приметная. В юности он состоял в «провинциальной» масонской ложе. На некоторое время вошел по рекомендации А.Н. Муравьева в «Союз Благоденствия», но вышел из него задолго до декабрьских событий. При Николае I был губернатором, то во Владимире, то в Костроме, затем занимал ряд других ответственных постов и на 68-м году жизни был возведен в ранг министра внутренних дел.
Его имя упоминается среди знакомых Пушкина, не встретиться они не могли. Посудите сами — Ланской женится на княгине Варваре Ивановне Одоевской, а его родная сестра Ольга Степановна выходит замуж за Владимира Федоровича Одоевского, с которым Пушкин находился в дружеских отношениях где-то с конца 20-х годов XIX столетия. Семья Одоевских занимала флигель в доме Ланских, что находился в Мошковом переулке северной столицы. По субботам они принимали гостей. Постепенно литературный салон Одоевских становится известным в Санкт-Петербурге. Здесь наряду с А. Пушкиным бывали П. Вяземский, В. Жуковский, И. Крылов, А. Грибоедов, Н. Гоголь, А. Кольцов, В. Белинский, М. Лермонтов, Ф. Достоевский, — словом, гостеприимный салон посетила «вся аристократия рода и таланта». И конечно же, будущий граф на правах родственника бывал у Одоевских и знал всех его завсегдатаев.