В. Рутлэсс – Ветшающий мир (страница 7)

А все-таки Андрей молодец, как быстро и ловко все организовал. И подогнал такой роскошный пикап. Собрались за какие-то сутки. Ну, может, чуть больше: чего он так огорчился? Что такого увидел Андрей в словах Иисуса, чего не увидели или не поняли все? А если так, то неужели безоговорочно поверил? И это такой скептик как Андрей. Но вообще-то, этот парень в белых льняных штанах и такой же рубахе, каких навалом на вещевых рынках Таиланда, вполне прикольный. И настоящий. Запросто подошел к ним. Женьке показалось, что он представился полным именем. Потому и уточнил.

– Просто Иисус, – ответил тот. Сказал как отрезал. Женька понял, что разговор на эту тему больше неуместен. За кажущейся простотой – и во внешности, и в поведении – этот Иисус на самом деле совсем другой. Женька чувствовал в нем скрытую силу, спрессованную в плотный брикет, но способную в любую минуту выйти наружу.

А парочка-то обиделась. Особенно Игорь. Ему явно не понравился новый участник. Да и пускай позлится, ему полезно. И Надя туда же. Ее привел Игорь, и первое время они пели в унисон, дружили против Женьки. Он ничего не мог противопоставить им в группе, отчего иногда хотелось врезать этому типа философу. Хорошо, что Андрей сглаживал вспыхивающие мелкие стычки. Женька не ревновал Андрея, когда тот спрашивал совета у Игоря чаще, чем у Женьки. Но с появлением Иисуса Игорь сдулся, это Женька сразу же почувствовал на себе. Шутки друга стали злее, и он все меньше пускался в споры. Во время спринтерского сбора Женькин вклад от продажи спортивной амуниции был вторым после внушительного денежного пресса, брошенного на капот пикапа Андреем. Женька знал, что у отца Андрея водились деньжата, а еще, что однажды товарищ чуть не отправил на тот свет своего папашу.

Именно поэтому Женьку не удивило предложение Андрея:

– Может, прошвырнемся по стране?

Он тогда ответил коротко:

– Идет.

Он почему-то решил, что Андрей предложил поездку вдвоем. «Святая простота», – посмеялся над собой Женька, когда Андрей, хмыкнув, с ходу отверг эту идею. Сказал, что в двойке исход всегда один. Кто-то обязательно одерживает верх, как бы все красиво и благородно не начиналось. И тогда конец любой дружбе.

– Это почему?

– Закон малой замкнутой группы…

Через полчаса езды Надя отвлекла от дороги. Скучно им там, что ли? Разве сложно занять девчонку разговором? С Иисусом понятно. Тот немногословен с самого знакомства, если не считать его короткого напутствия. Женьку удивили эти слова. Что попутчик имел в виду насчет интересного в пути? Такое впечатление, что он сказал Андрею больше, чем всем остальным. «И когда успел? Или мне это кажется?»

Игорь все-таки оказался обидчивым. Обиженный ревнивец. Только слепой не смог бы разглядеть выражение его лица. Такая штука, братец. Если ты не настоящий, вся шелуха слетает в один миг. Игорь и был таким – ненастоящим, претендующим на второе место в группе. Но после появления Иисуса, по мнению Женьки, он стал жалок, изображая отверженного. Даже Надя поменяла отношение к нему. И не поддерживала его. Уже сутки как на его выпады-уколы из Библии эта парочка интеллигентов не могла найти ничего подходящего из классики.

Размышления Женьки прервала Надя. Похоже, она решила сделать остановку, невзирая на доводы Андрея, что они только отъехали и здесь негде тормозить для тех нужд, которые не хотела озвучивать вслух девушка.

– Останови, – просьба Нади прозвучала нетерпеливо, почти как беспрекословное требование, тон был скорее капризным, нежели вежливо-просящим.

Андрей

Никому не верь, – это его кредо. Его отношение к окружающему миру, выстраданное всей, пусть и недолгой, но насыщенной жизнью, было именно таким. С детства он был дистрофиком – не в буквальном, медицинском смысле, а по расхожему мнению окружающих, которое точно отражало внешний вид ребенка – отчего мать высказывала отцу каждый раз, когда ей нечего было приготовить на обед. То же с завтраком и ужином. Тогда отец почти не зарабатывал денег. Сколько Андрей помнил себя, родитель обещал устроить им с сестрой праздник. Говорил, что скоро они отправятся в путешествие. Из одной точки страны в другую – ого себе планы, тем более для детей, которые до этого не ездили даже из одного конца города в другой! «Это так здорово», – разжигал папа их воображение. После детских вопросов: «А мы возьмем с собой маму?» – отец замолкал, делал паузу, во время которой искал глазами жену, а увидев ее недовольный взгляд, отвечал, что она останется охранять их скромное жилище.

Идея путешествия по стране оказалась подвешена в воздухе на несколько лет и поддерживалась только детскими надеждами, подогреваемыми пустыми обещаниями отца, которые становились все более неуверенными. В это же время мать все сильнее погружалась в безденежье, отчего характер ее портился, что отражалось на отношении к семье и детям, особенно к сыну. Женщина считала его полной копией отца во всем и, значит, таким же неумехой. Со временем ее глухое недовольство перешло в открытую неприязнь, и не было месяца, в котором отец не выгонялся бы из дома.

Ее игра в «уходи навсегда» однажды была дополнена. К «уходи» добавилось «стой, куда пошел», и заканчивалось все «и купи хлеба на ужин». Отец демонстративно хлопал дверью, но неизменно возвращался. Это событие всякий раз обставлялось семейным застольем, бутылкой шампанского и разными вкусностями, которые готовила мать к этому событию. Отец появлялся иногда в тот же день, иногда через день, но редко отсутствовал больше трех дней подряд. А возвращаясь, обязательно приносил то, что от него требовалось.

Может, именно с тех времен у Андрея сформировалось отвращение к хлебу? Он не ел его уже несколько лет.

И все-таки однажды это произошло. Впервые мать ушла от них сама и забрала с собой дочь. В 14 лет Андрей осознал, что ни матери, ни другой женщины, которая бы заменила ее, в их семье никогда не будет.

– Запомни, сынок. Женщина никогда не уйдет, пока ты подогреваешь ее интерес к себе. Будь загадочным, будь графом Монте-Кристо, даже если ты полный ноль. Но учти, – как только она раскусит тебя, ты ее больше никогда не увидишь. Именно поэтому загадка не женщина, а мужское поведение. Ничего непонятного в женщине нет. Тебе всего лишь надо это хорошо уяснить.

Отец становился нелюдимым, мрачным и все чаще стал поднимать на сына руку. Взрослея, Андрей начал задумываться о месте родителя в мире, своем, да и всех остальных людей. В чем был смысл встречи их родителей? Только в том, чтобы родить двух детей и разбежаться в разные стороны, толком не вырастив их? Размножение ради чего?

Андрей постепенно склонялся к простому варианту – размножение ради самого размножения. Ничего другого на ум ему не приходило. Женька бы давно нашел ответ, вытащив из Библии нужный псалом. Если бы все было так просто.

Возможно, он чего-то не знает, может быть, есть какой-то смысл в том, чтобы плодить себе подобных. Желая это понять, Андрей решил поступать на исторический факультет. Изучая то, как появилось человечество на планете и почему именно на этой, как развивалось и как стало тем, чем оно есть сейчас, Андрей думал, что решит свои личные вопросы, которые не давали ему покоя – ведь для чего-то он появился на свет. Не может быть, чтобы не было никакой цели, ради которой он испытал лишения детства, уход матери от них с отцом, с которым так и не проехал по стране из конца в конец. Особенно Андрей увлекся историей путешествий. Здесь он нашел для себя множество открытий, а еще решил, чтобы уйти от себя, от рутины и скуки, человек отправлялся куда-нибудь за три моря-океана, в далекие пустыни, тропики или горы. Что искали для себя Николай и Святослав Рерихи в Индии и чем их манил Тибет? Нашли ли они загадочную Шамбалу? А наткнувшись однажды на дневники Толстого, Андрей прочно подсел на его идеи. Как оказалось, они и легли у него внутри, в его душу как масло на хлеб, став основой жизненной позиции. И сейчас он с некоторой усмешкой посматривал на Женьку, когда тот вытаскивал из Библии цитаты. Женька вообразил себя монополистом и старался никому не уступать первенство идеолога, как только друзья разводили философские споры. У Андрея была своя Библия. Дневники знаменитого Льва – источник знаний для любого, кто ищет ответы на вопросы мироздания. И особенно «Исповедь». Зачем и для чего дана жизнь, если смерть неизбежна? Плыть по течению и сопротивляться ему? И какой результат этого сопротивления? Ради чего прожил отец свою жизнь – чтобы на склоне лет остаться один на один с сыном и, напиваясь, поколачивать его?

Чтобы уберечься от побоев отца, Андрей клал под подушку молоток. Наверно, родитель узнал об этом. Во всяком случае, в какой-то момент он перестал распускать руки и старался сдерживаться. После ухода матери у отца вдруг что-то стало получаться, будто ему бросили вызов. Он заработал денег и вернулся к своей старой идее о путешествии. А через год купил пикап.

Как и много лет назад отец долго и длинно расписывал все подробности предстоящего приключения, но никакого воображения у Андрея эти истории уже не вызывали. И даже наоборот, парень относился к ним все с бо́льшим недоверием.

Может быть, в силу этого или по какой-то другой причине, Андрей превратился в скептика, перестал верить в мечты, верить людям и даже самому себе. Слишком часто он оказывался обманутым, чтобы превратиться в восторженного романтика, наподобие Женьки. Если этот здоровяк и загорался какой-нибудь идеей, то тут же пытался убедить всех в ее уникальности и старался склонить на свою сторону друзей. Андрей не мог позволить себе такую роскошь, как доверчивость, которую считал абсолютно неприемлемой чертой для зрелого мужчины и всегда подсмеивался над таким детским, как он говорил, атавизмом.