В. Рутлэсс – Ветшающий мир (страница 6)

Надежда ожидала, что он начнет с нее. Все-таки единственная девушка в мужской компании. Первым Андрей назвал Женьку, добавив – «большой поклонник Библии, так что не обижайся на "того самого"».

– Надя, наша умница.

«Ну, добавь «красавица», чего тебе стоит. Индюк».

– А это Игорь, любитель спорить.

Представляя Игоря, Андрей улыбнулся. «Молодец!» Надя отметила, как изящно Андрей обыграл своего постоянного оппонента. На несколько секунд девушка даже влюбилась в него. Всего на одно мгновение. Мужчины не стоят женских чувств. Они нужны лишь для того, чтобы человечество не исчезло совсем…

Иисус никак не реагировал на ее косые взгляды. А сейчас, сидя за спиной Андрея, он смотрел вперед., Но создавалось впечатление, что никакой спины перед ним нет, а есть свободное пространство, огороженное лобовым стеклом, но даже оно не было помехой. «Потрясающе! Где он научился так медитировать?» Даже такой отрешенный Иисус мешал ей. Стесняло его присутствие и холод, исходивший от его тела.

Она отвернулась в противоположную сторону. Игорь сидел с умным видом и изредка бросал насмешливые взоры за окно автомобиля, как будто высматривал знакомые места. Здоровяк Женя развалился на переднем сиденье и покачивался в такт движению пикапа. Надя рассчитывала, что место рядом с водителем достанется ей, но Андрей решил по-другому. Не оставил никаких шансов. Как там сказал Иисус: «Если что-то не получается, значит кто-то этого очень не хочет, и этот кто-то сильнее вас». И теперь переднее кресло занимает любитель уличных отжиманий, высматривающий что-то в смартфоне. Наверняка, закачивает какое-нибудь новое приложение.

Ей очень нужна была остановка. Надо сказать, что невтерпеж. Андрей обязательно притормозит. Она любовалась его руками, уверенно лежащими на рулевом колесе. Он джентльмен. Иногда девушка замечала в нем черты своего первого парня: такое же насмешливо-оценивающее выражение лица, умение взять то, что само идет в руки, способность резко изменить свою и чужую жизнь. Как ему сказать, чтобы остановился. Он так сосредоточен на дороге.

– Андрей…

Он откликнулся после тридцатисекундной паузы:

– Ты что-то спросила?

– Мне надо…

– Ну, говори же, – чуть повернув назад голову, чтобы не отвлекаться, коротко бросил Андрей.

– Ты не догадываешься? Я должна это сказать при всех?

– Мы только отъехали, остановка через час. Да и местность неподходящая. На этой новой дороге ограждения тянутся на несколько километров.

– Но зато есть ступеньки вниз. Я видела.

Вместо ответа Андрей кинул через плечо:

– Игорь, у вас там все в порядке?

А причем здесь Игорь? Если она не заставит водителя остановиться прямо сейчас, то дальше будет еще печальнее. Это Наде было уже ясно. Она должна затормозить пикап.

Игорь

Он почувствовал неприязнь к незнакомцу с самой первой минуты. Как только бродяга приблизился к Андрею, Игоря кольнуло в самое сердце. Видя, что они с Надей направляются к нему, парень прошел мимо, не удостоив их вниманием, будто проник сквозь них. А потом Игорь услышал, как тот назвал себя. Кличка или, выражаясь не совсем интеллигентным языком, – погоняло? Наверняка, обыкновенный побирушка, просящий на улице. Просто аскет? Бездомный? Женька, услышавший знаковое для себя имя, тут же подобрал страннику фамилию. Незнакомец оказался не из обидчивых и не обратил внимания на шутку. Это, несомненно, была шутка. У Женьки иногда трудно различить, где он серьезен, а где так, лишь бы что сказать.

На протяжении суток Игоря съедала ревность. Казалось, он уже почти контролирует все, что происходит в группе. Он единственный, кто мог сказать Андрею то, что думает. Андрей прислушивался к тому, что говорит друг. И вот появился этот… Игорь до сих пор не мог подобрать ему образ, ну пусть будет бродяга. Блаженный бродяга. Так вот, когда этот странный парень так неожиданно прибился к ним, Игорь стал сам не свой. Ну что особенного в этом замухрышке, чтобы он, весь такой умный и начитанный, умеющий, как ему казалось, разбираться в людях, вдруг потерял внутреннее равновесие. То самое устойчивое состояние, которое Игорь так долго взращивал в себе, все-таки добился, и благодаря которому занял более-менее достойное место в этой необычной компании, очень скоро ставшей ему дружеской. И вот теперь все труды коту под хвост. Человек со стороны враз понизил его статус думающего умника и почти второго лица в иерархии небольшой группы до обиженного ревнивца. Разумеется, никто этого не сказал вновь прибывшему в открытую. Но новая роль прочно закрепилась за ним.

Игорь ни в какую не хотел мириться с ней, но как бывший умник отчетливо осознавал: новый статус слился с ним если не намертво, то прочно. И должно было произойти что-то экстраординарное, чтобы вернуться на прежнее место. Теперь Игорь мучительно и напряженно думал: а что больше стало тяготить? Внутренний дисбаланс, связанный с появлением незнакомца, или потеря имиджа в глазах Нади? Пусть некрасивой, пусть нисколько не соблазнительной. Но даже такую Игорь не хотел выпускать из своей обоймы. Он только затем и привел ее, чтобы обеспечить небольшое, но очень необходимое дополнение к своему авторитету всезнающего книгочея. Все обрушилось разом, на фоне Иисуса Игорь потерялся, и Надя первой почувствовала это. «Интуиция у них работает на животном уровне». Теперь он сидел слева от девушки и видел, как она морщится и отталкивает его правую руку на резких поворотах, когда парень случайно касался ее. «Вот цена женской дружбы, – уныло думал Игорь и уже вслух хотел добавить, – да не нужна ты мне». А кто нужен? Женька? Пустой болтун, использующий Библию как цитатник Мао. Или этот блаженный? Игорь отчетливо понимал, что сидящий по ту сторону Надежды никогда не позволит ему обрести прежнюю гармонию внутри себя, и не потому, что будет делать что-то назло. Просто у того совершенно другие планы. И он сильнее. Игорь понял это, когда незнакомец прошел мимо них с Надей. Вся надежда была на Андрея. Игорь все еще верил, что сохранил на него влияние, хоть какое-то, совсем небольшое.

И конечно, не мог не думать о том, что вывалил на них Иисус. Какие-то страшилки, не более того. Особенно про апокалипсис, от которого надо было срочно куда-то мчаться. Все это звучало нелепо. Игорю показалось, что всерьез эти россказни никто не воспринял, разве что Андрей… Игорь слушал эту нелепицу вполуха и даже поцапался с Андреем. Но сейчас уже оправдывался перед самим собой и убеждал себя. Внутренний голос нашептывал: «Такое невозможно сначала выдумать, а потом озвучить с твердой уверенностью в своей правоте». Значит, Иисус говорил чистую правду? Уже от одной этой мысли у Игоря поднимались волосы на затылке, а тело покрывалось гусиной кожей. И теперь он, самый неверующий из всех, был в предвкушении того, что уже завтра во всем, о чем им рассказал Иисус, сможет убедиться лично. Но только что это даст? Он извинится перед Андреем, согласится с Иисусом? И если к Андрею он подойдет тет-а-тет, то соглашаться придется при всех, иначе его авторитету, а точнее остаткам авторитета, крышка. Ворваться в их компанию с идеями липового апокалипсиса сможет не каждый. Для этого нужно всех убедить. Вот только попробуй убедить таких, как они. А дальше нужны дополнительные усилия, чтобы внедрить в головы идею вознесения на небеса. Она так себе, для блаженных, но таких среди товарищей нет. Даже Женьку, толкающего постулаты Библии, как беляши на рынке по сходной цене, блаженным никак не назовешь. К тому же этот их новоиспеченный друг мнит себя новым мессией. Нет уж, если и предстоит гибель всему человечеству, то предъяви доказательства. И черт с ним, с человечеством, в конце концов. Сдохнуть под осколками мира – нам не привыкать. На миру и смерть красна, если верить фольклору. Как бы там ни было, о сказанном вчера мы обязательно спросим нашего умника завтра. Мы всегда сможем предъявить ему счет. А пока пусть кидает свои предсказания. Поверить в них – себя насмешить, но объяснения, почему не сбылись, должны быть интересны. Посмотрим, какие доводы он приведет. Но с этим умник пусть справляется сам. Как оправдаться потом – его проблемы, и они никого не волнуют.

Женька

Наконец-то едем, думал Женька, беззаботно глядя на дорогу. Поездом было бы намного интереснее. На худой конец автостопом. Против выступили двое. Таскать тяжелые рюкзаки за спиной отказались наотрез. Чужие машины и разговоры Надя и Игорь считали в столь интимном путешествии, которое они затеяли, противоестественным. Такой чудный дорожный замысел, по их мнению, обязательно полетит ко всем чертям, а еще один посторонний взорвет их изнутри окончательно. Как же надоели ему эти чертовы философы. Хоть бы раз сказали что-то умное. Одни цитаты. А еще насмехаются над ним. Надя и Игорь были, конечно, неплохими ребятами, но иногда их рассуждения несносны. Они никогда не спорили по существу. Препирания с ними утомляли Женьку. А вот Андрей… Дискутировать с ним куда интереснее, чем с умниками. Даже несмотря на то, что в спорах всегда побеждал Андрей. У него все время были неоспоримые доводы, а не какие-нибудь малопонятные цитаты Гете. Андрей убедил их передвигаться на автомобиле. Сказал, что из него лучше обзор. И Женька тут же уступил, впрочем, как и всегда. Даже в спортзале он тушевался, как будто Андрей был инструктором, а не наоборот.