V Кейн – На чёрных просторах (страница 13)

Владимир молча кивнул, всё ещё чувствуя на своей руке тепло ладони Ольги. Первый рубеж был пройден.

Дальнейшие прыжки давались легче, даже пробуждали любопытство. Новые системы, непривычные картины за иллюминаторами: чужие солнца, планеты, далёкие форпосты человечества. Но это был лишь фон.

Всё время до финального прыжка они проводили в тренировках. Симуляции сражений становились всё жёстче, а их разборы нередко перерастали в споры. Выявлялись слабые места, а иногда звучали попытки переложить вину — чаще всего это касалось дуэта Андрея и Эдди.

Когда они работали вместе, их действия превращались в азартное соревнование. Когда оказывались по разные стороны — в личную дуэль, где всё остальное переставало существовать.

На этом фоне пара Владимира и Ольги выглядела идеально слаженной. Когда майор ставил их вместе, они одерживали победы даже в меньшинстве. Было ясно: их альянс — это залог успеха, помноженный на два. Но и Никитин, и Орлова понимали: побеждать человека на симуляторе — одно, а сражаться с неизвестным противником — совсем другое. Перетасовывать устоявшиеся пары накануне боя было неразумно. Эдди, при всех его недостатках, был профессионалом и в критические моменты умел взять себя в руки. Связка Гусман–Орлова была проверена годами. Рисковать ради экспериментов не стоило.

В свободные часы пилоты помогали готовить корабли к бою. Рук у технического персонала катастрофически не хватало.

Наконец, командование корабля, изучив дело Никитина, нашло применение его организаторским способностям, поручив курировать подготовку ангаров к массовому запуску машин. Владимир был бы рад предложить помощь сам, но, получив прямой приказ, принялся за работу без показного энтузиазма, с холодной расчётливостью. Он перестроил логистику, расставив техников по критически важным точкам. Автопогрузчики доверили солдатам и танкистам, а пехота занялась организацией временных складов.

С удивительной скоростью в ангарах МС-90 выросли стеллажи для быстрого доступа к самым востребованным запчастям. Появились специальные зоны для обслуживания автоматов заряжания. По распоряжению Владимира на видном месте всегда стоял полный комплект ракет для срочной замены. Он, как пилот, прекрасно знал, что чаще всего выходит из строя или заканчивается в бою, и что именно нужно под рукой.

Часто пересекаясь с лейтенантом Ницем, Владимир заметил, как изменилось к нему отношение ветерана. Сначала тот пытался оспаривать распоряжения, но, вникнув в логику, отступил, признав компетентность.

Старший лейтенант и сам был рад этой работе — не из-за любви к логистике, а потому что она отвлекала от внутреннего монолога и грызущей тревоги. К тому же, его новые товарищи трудились рядом, и он узнавал их ближе.

Эта совместная работа позволила ему узнать своих новых товарищей с неожиданной стороны. Так он выяснил, что..... Гусман, оказывается, был страстным шахматистом и отцом двух взрослых дочерей.

Чжан, рождённый в семье политиков, в знак протеста против судьбы променял престижный университет на кабину истребителя. У Эдди был младший брат, заканчивающий школу, и его терзал страх, что тот пойдёт по его стопам. Андрей Аримин в юности был талантливым футболистом, едва не попавшим в профессиональный клуб, но выбравшим звёзды.

Ольга, за внешней непроницаемостью, оказалась живой и чуткой. Любящая дочь, она терпеть не могла интриг, обожала запутанные детективы и картофель по-деревенски, который позволяла себе лишь по большим праздникам.

Майор ДеОливейра из кожи вон лез, чтобы быть для всех другом, и, надо отдать ему должное, ему удавалось склеивать коллектив. Правда, пару раз он снова сцепился с Ницем. В ответ на одну из колкостей лейтенант бросил ему в лицо:

—Знаешь, что такое равное ко всем отношение? Это когда любишь и ненавидишь одинаково абсолютно всех.... одновременно. Затем он повторил последние слова, —равное ко всем отношение? — Ниц смерил его взглядом, полным глубочайшего презрения к этой наивности. — Это иллюзия слабого командира. Это когда ты боишься взять на себя ответственность за выбор. Кого похвалить, а кого — разнести в пух и прах. Кого послать на верную гибель, а кого — беречь как зеницу ока. Ты пытаешься быть справедливым, а получается, что ты просто ко всем безразличен. Любишь и ненавидишь всех одинаково — значит, не чувствуешь никого по-настоящему. А на войне нужно чувствовать каждого своего бойца. Знать, кто на что способен. И быть для них не другом, майор, а инструментом. Инструментом выживания. Меня ненавидят? Отлично. Значит, боятся ошибиться. А страх ошибки — лучший стимул не быть размазанным по обшивке вражеским снарядом. Моя «несправедливость» спасла куда больше жизней, чем твоя «дружба»

На счастье этот спор слышал только Владимир. А значит он останется между ними.

Время текло неумолимо. Остался один, последний скачок. Туда, где их ждала война.

. VI

Система HN-2524

«Сталинград» материализовался на окраине системы HN-2524 — в расчетной точке, где, по данным штурманов, не должно было быть ни массивных объектов, ни космического мусора, ни кораблей противника. Это была игра в безопасность, попытка избежать сюрпризов.

Дредноуту «Вашингтон» и линкору «Енисей» предстояло прыгнуть через пять часов ближе к центру системы, создавая тактический эшелон на пути следования «Сталинграда». Страховка на случай засады.

Операторы и штурманы немедленно приступили к глубинному сканированию системы. Космос безжалостно велик, и найти в нём объект размером в несколько сотен метров — задача титаническая. Даже с помощью измерителя колебаний упругой квантовой сети поиск зоны возмущения в незнакомой системе мог занять часы, требуя отделить астероиды и кометы от целей. Все данные стекались на защищённый компьютер с элементами ИИ, который методично отсеивал ложные цели.

Первым делом удалось локализовать место засады, где погибли «Кеплер» и «Алмаз». Холодная, беззвёздная точка на карте, уже ставшая могилой.

По всем палубам прозвучал сигнал боевой тревоги, а затем приказ: «Пилотам — готовность номер один».

От этих слов Владимир почувствовал, как по жилам ударил адреналин. Они прибыли. Место, где началась прелюдия к войне. Теперь им оставалось лишь плыть по течению — к штилю или в водоворот, это было уже не в их власти.

В кубрике у четвёртого ангара они молча облачались в скафандры. Сначала — датчики сердцебиения на грудь, затем манжеты с инъекторами на бёдра, готовые впрыснуть коктейль препаратов, способных сохранить не только работоспособность, но и рассудок в аду перегрузок.

Процесс шёл почти в полной тишине, лишь изредка прерываемый короткими просьбами о помощи с застёжками. Когда они двинулись к машинам, ритуал прощания был скупым, но весомым: похлопывания по плечу, крепкие рукопожатия. Владимир кивнул Ольге. Та ответила сдержанной улыбкой.

—Увидимся снаружи, эль капитан, — сказала она.

Он ответил ухмылкой и отсалютовал двумя пальцами к виску.

Майор обходил строй, проверяя каждого: поправлял застёжки, плотность прилегания шлемов, хлопал по спинам. Видимо, это был его личный обряд.

Владимир заметил, что у каждого в эскадрилье имелась своя маленькая суеверная традиция. Кто-то проводил рукой по крылу особым жестом, кто-то постукивал по шлему перед посадкой. Эдди похлопал свой истребитель по «носу», словно приободряя скаковую лошадь.

У него самого таких привычек не было. Он знал: любой исход — следствие расчёта и подготовки. Суевериям здесь не было места. Всё зависело от профессионализма техников и его собственной способности к абсолютному контролю. «Возможно, холодный расчёт — это и есть мой ритуал», — подумал он. — «Отключить эмоции. Стать центральным процессором этой машины».

Он вскинулся в кокпит, грузно опустился в кресло, пристегнул ремни. Панель приборов ожила под его пальцами. Он запустил предполётную диагностику.

В наушниках зазвучал голос майора, запрашивающий доклады по очереди. На экранах Владимира всё горело зелёным: кислород, запас водорода, плазменные преобразователи, батареи, герметичность, системы вооружения, терморегуляция. Он доложил: «Номер тринадцать, системы в норме».

Затем поступила команда на первую фазу: гермопокрытие фонаря закрылось с глухим щелчком. Мощные захваты переместили истребители на элеваторы. Створки корабля раздвинулись, приняли их, и ангар остался позади, за многослойной бронёй. Вокруг зашипели насосы, откачивая воздух из шлюзовой камеры.

«Фаза один завершена».

Фаза два — прогрев двигателей и систем. Запуск в ангаре был невозможен, поэтому плазменные сердечники разогревались через электротены, а реактор работал на минимальной мощности, перерабатывая водород в чистую энергию.

Неизвестность висела в воздухе, густом от напряжения. Сколько ещё продержат? Владимир почувствовал лёгкий мандраж — не страх, а тошнотворное предвкушение. Ему не терпелось вырваться из стальной утробы.

— Владимир? — в наушниках раздался голос Гусмана.

—Я.

—Вопрос, если можно. Чисто профессиональный.

—Слушаю.

—Ты же служил на «Лунном Страже». На нём стоят старые Ми-515?

—Так точно.

—И ты пилотировал их?