В. А. – Серафим Саровский. Избранные духовные наставления, утешения и пророчества (страница 25)
Рецепт против уныния
Утешая своих сироток, преподобный между прочим дал совет против уныния, подобный которому мы находим и у других святых отцов: угостить скорбящего приятным кушаньем. Но какие кушанья могли быть в бедном Дивееве? Вместо этого батюшка велел сестрам есть вволю то, что было, и даже на труды брать с собою хлеба.
«В кармашек-то свой и положи кусочек, — говорил он Ксении Васильевне, — устанешь, умаешься — не унывай; а хлебца-то покушай, да опять за труды!»
Даже на ночь под подушку приказывал он класть хлеба: «Найдет на тебя уныние да раздумье, матушка, а вы хлебушка-то и выньте да и кушайте, уныние-то и пройдет, хлебушек-то и прогонит его, и сон после труда вам хороший даст он, матушка».
Митрополит Вениамин (Федченков).
Из книги «Всемирный светильник.
Чистота сердца
От бдительного хранения сердца рождается в нем чистота, в которой зрится Господь по уверению Истины Вечной:
Что есть лучшего в сердце, того мы без надобности не должны обнаруживать; ибо тогда только собранное остается в безопасности от видимых и невидимых врагов, когда оно как сокровище хранится во внутренности сердца. Не всем открывай тайны сердца твоего. Св. Исаак Сирин сказал: «Хотяй увидети Господа, художествует о чистоте сердца своего непрестанною памятью Божиею, и тако светлостию мысли своея на всяк час зрети имать Господа». Св. Ефрем Сирин сказал: «Аще кто не очистит себе от всякие злые вещи, и помыслов скверных, и похотей злых, ярости и гнева, зависти же и гордости, тщеславия, ненависти, прекословия же и клеветы, блядословия и несогласия, и что ныне вся подробну исчитаю? всего бо, сего ненавидит Бог, аще кто не отвратится, не имать в себе вселящася Христа». Когда же далече все то отступит от него, тогда вселится Бог в него.
Из… разнообразных действий сердечных может человек познать, что есть божественное и что диавольское, как об этом пишет святой Григорий Синаит: «От действа убо возможешь познать воссиявый свет в душе твоей, Божий ли есть, или сатанин» (преподобный Григорий Синаит. О безмолвии).
Весёлость — не грех
Монахиня Капитолина (Ксения Васильевна) в записях своих оставила нам свидетельство о воззрении преподобного на уныние и радость вообще: «Веселость — не грех, матушка: она отгоняет усталость: а от усталости ведь уныние бывает, и хуже его нет. Оно все приводит с собою. Вот и я как поступил в монастырь-то, матушка, на клиросе тоже бывал; и такой веселый-то был, радость моя! Бывало, как ни приду на клирос-то, братия устанут; ну и уныние нападет на них, и поют-то уж не так, а иные и вовсе не поют. Все соберутся, а я и веселю их; они и усталости не чувствуют! Ведь дурное что говорить ли, делать ли — нехорошо, и в храме Божием не подобает. А сказать слово ласковое, приветливое да веселое, чтобы у всех пред лицом Господа дух всегда весел, а не уныл был — вовсе не грешно, матушка».
И этот дух Христова мира и радости все более возрастал в преподобном, дойдя потом до постоянной пасхальной радости; отчего он часто и называл своих собеседников «Радость моя!» или встречал приветом: «Христос воскресе!»
Митрополит Вениамин (Федченков).
Из книги «Всемирный светильник.
Печаль есть червь сердца
Когда злой дух печали овладеет душою, тогда, наполнив ее горестью и неприятностью, не дает ей совершать молитву с должным усердием, мешает заниматься чтением Писаний с надлежащим вниманием, лишает ее кротости и благодушия в обращении с братиями и рождает отвращение от всякого собеседования. Ибо душа, исполненная печали, делаясь как бы безумной и исступленной, не может спокойно ни принимать благого совета, ни кротко отвечать на предлагаемые вопросы. Она убегает людей, как бы виновников ее смущения, не понимая, что причина болезни внутри нее. Печаль есть червь сердца, грызущий рождающую его мать.
Храни сердце от непристойных помыслов
Мы неусыпно должны хранить сердце свое от непристойных помыслов и впечатлений, по слову Приточника:
«У преподобного Герасима на Иордане лев служил, а убогому Серафиму медведь служит»
«Однажды, — рассказывает старица Матрона Плещеева, — по слабости здоровья и вражескому искушению я пришла в великое смущение и уныние и решилась совершенно уйти из обители тихонько, без благословения, до такой степени трудным и несносным показалось мне это послушание». Она была на кухне.
Отец Серафим, прозрев духом ее искушение, послал сказать ей, чтобы она пришла к нему в монастырь.
«Исполняя его приказание, я отправилась к нему по окончании трапезы и всю дорогу проплакала. Это было на третий день после Петрова дня». Батюшка, взяв ее за обе руки, ввел в свою келью, говоря: «Вот, радость моя, я тебя ожидал целый день».
После этого «утер мои слезы своим платком, говоря: “Матушка, слезы твои недаром капают на пол”. И потом, подведя к образу Царицы Небесной Умиления, сказал: “Приложись, матушка. Царица Небесная утешит тебя”».
Я приложилась к образу и почувствовала такую радость на душе, что совершенно оживотворилась.
«Ну, матушка, теперь ты поди на гостиницу, а завтра приди в дальнюю пустыньку», — сказал он ей. Я так и сделала… Подходя к дальней пустыньке, вдруг увидала я, что о. Серафим сидит близ своей кельи на колоде и подле него стоит ужасной величины медведь.
Я так и обмерла от страха, закричавши во весь голос: «Батюшка, смерть моя!» И упала.
Отец Серафим, услышав мой голос, удалил медведя и махнул ему рукою. Тогда медведь, точно разумный, тотчас пошел в ту сторону, куда ему махнул старец — в густоту леса. Я же, видя все это, трепетала от страха, и даже когда подошел ко мне о. Серафим со словами: «Не ужасайся и не пугайся», я продолжала по-прежнему кричать: «Ой, смерть моя!» На это старец отвечал мне: «Нет, матушка, это не смерть, смерть от тебя далеко, а это — радость».
И затем он повел меня к той же самой колоде, на которую, помолившись, посадил меня и сам сел. Не успели мы еще сесть, как вдруг тот же самый медведь вышел из густоты леса и, подойдя к о. Серафиму, лег у ног его. Я же, находясь вблизи такого страшного зверя, сначала была в величайшем ужасе и трепете, но потом, видя, что о. Серафим обращается с ним без всякого страха, как с кроткою овечкою, и даже кормит его из своих рук хлебом, который принес с собою, в сумке, я начала мало-помалу оживотворяться верою. Особенно чудным показалось мне тогда лицо великого старца: оно было радостно и светло, как у ангела.
Наконец, когда я совершенно успокоилась, а старец скормил почти весь хлеб, он подал мне остальной кусок и велел самой покормить медведя. Но я отвечала: «Боюсь, батюшка, он и руку-то мне отъест!», а сама между тем радовалась, думая про себя: если отъест мне руку, то я не в состоянии буду тогда и стряпать.
Отец Серафим посмотрел на меня, улыбнулся и сказал: «Нет, матушка, верую, что он твоей руки не отъест!»
Тогда я взяла поданный мне хлеб и скормила его весь с таким утешением, что желала бы еще кормить его, ибо зверь был кроток и ко мне, грешной, за молитвы о. Серафима. Видя меня спокойною, о. Серафим сказал мне: «Помнишь ли, матушка, у преподобного Герасима на Иордане лев служил, а убогому Серафиму медведь служит. Вот и звери нас слушают, а ты, матушка, унываешь, а о чем же нам унывать? Вот если бы я взял с собою ножницы, то и остриг бы его в удостоверение. Богом тебя прошу, матушка, не унывай никогда и ни в чем, но всегда подражай смирению преподобной Исидоры: она в монастыре была в последних у всех, а у Бога — первая, потому что не гнушалась никаким послушанием».
Я еще подумала: вот как я буду рассказывать сестрам об этом дивном чуде!
А о. Серафим на мои мысли отвечал:
«Нет, матушка, прежде одиннадцати лет после моей смерти никому не поведай этого, а тогда воля Божия откроет, кому сказать».
Впоследствии, точно через одиннадцать лет, сестра Матрона впервые рассказала все крестьянину Ефиму Васильеву, занимавшемуся тогда уже живописью и рисовавшему портрет о. Серафима.
Митрополит Вениамин (Федченков).
Из книги «Всемирный светильник.
Молитва от уныния и отчаяния
Владыко Господи небесе и земли, Царю Веков! Благоволи отверсти мне дверь покаяния, ибо аз в болезни сердца моего молю Тя, Истиннаго Бога, Отца Господа нашего Иисуса Христа, Света мира; призри многим благоутробием Твоим и приими моление мое. Приклони ухо Твое к молению моему и прости ми вся злая, яже содеях аз, одоленный произволением моим. Се бо ищу покоя, и сего не обретаю, яко от совести моея отпущения не приях. Жажду мира, и несть во мне мира от темныя бездны беззаконий моих. Услыши, Господи, сердце, к Тебе вопиющее: да не воззриши на дела моя злая, но паче призриши на болезни души моей и потщишися уврачевати мя, зле уязвленнаго. Благодатию человеколюбия Твоего даждь ми время покаяния и избави мя от безстудных дел моих. Не по правде Твоей возмери ми и не воздаждь достойная по делом моим, да не до конца погибну.