Устюжанина Майя – Счастливые трудные дни Янга Лемана (страница 7)

- Так значит, она живет здесь? А где же она ночует?

- Да в той комнатушке над бойлерной. Там тепло. И закрывается она изнутри надежно. Ей там безопасно.

Леман тихо вздохнул.

- Понятно теперь. Прогонять ее не стоило, ты поступил правильно. Но вот только я нового работника сегодня привез. И расчитывал поселить его там. А вместе мы их поселить не можем.

- Ну что же... Придется тогда ей уходить, - Ирвинг лишь развел руками.

Леман молчал, глядя прямо перед собой. Ему казалось странным, что именно сейчас к нему прибились эти двое. Оба в унынии и отчаянии. А он сам? Может ли он им помочь? Не был ли он сам этой зимой в таком же отчаянии? И не слишком ли много собралось в одном месте такого разного человеческого горя?

- Ох, ну и денек сегодня, - повторил хозяин лесопилки. - Ступай, Ирвинг, скажи этой сироте, пусть придет сюда. Хочу с ней поговорить.

Глава 3

До этого утра Янг Леман не обращал особого внимания на хлеб, который ему подают к завтраку. Он разве что мог отличить белый от черного, да свежий от сухого. Обычно на столе было слишком много всего, а у него редко бывал хороший аппетит.

Сквозь ряд больших, арочных окон в столовую проникало много холодного дневного света. Красные зимние цветы и свечи украшали стол. Луиза приносила и уносила блюда. Она не была обязана, но делала это сама, исключительно из щепетильности и недоверия к кухонной работнице, которую считала неряхой.

Белый накрахмаленный чепчик низкорослой и опрятной Луизы то и дело мелькал между кухней и столовой.

- Готовьте к подаче пирожные, - потребовала она на кухне. – Почему так долго? Господин вот-вот поднимется и уйдет.

- А как сегодня у нас обстоят дела с омлетом?

- Напрасный перевод яиц. Лучше уж вывести из них цыплят. Поторопись, Феликс. Кофе мне нужен одновременно с десертом.

Повар – чужеземец был исполнительным, но неторопливым человеком. Лет ему было чуть за пятьдесят. Волею нелегкой судьбы он был занесен из своей теплой страны в этот чужой, суровый, лесистый край. Феликс сверкнул на Луизу нездешними, похожими на крупные маслины, глазами. Он жил в своем ритме и отрицал привычку северян постоянно спешить. Игнорируя пристальный взгляд домоправительницы, повар продолжил аккуратно, по одному, доставать из стеклянной банки щипцами драгоценные кофейные зерна.

- Что это у нас сегодня с хлебом, Луиза? - спросил Леман, когда та вернулась.

Хозяин дома держал корочку и отщипывал от нее понемногу. Запястья его были узкими, белыми, ухоженными, почти как у женщины.

- Хлеб должен быть таким же, как всегда, господин Леман, - ответила она. – Я узнаю на кухне. Неужели мука прогоркла или отсырела?

- Да нет, не то. Но сегодня он необычный. Возьми и попробуй сама.

Молодой хозяин улыбнулся. Луиза мягко улыбнулась ему в ответ своими тонкими, бесцветными губами, а затем выполнила просьбу.

Она знала, что к дому скоро подъедут визитеры. Деловые, важные господа в строгих пальто с толстыми меховыми воротниками, в черных цилиндрах над суровыми, смурными лицами. Либо же это будет кто-то из фермеров. Работяги, одетые в самодельные овечьи жилеты, всегда ведут себя тихо и робко, оказавшись в роскошной обстановке лемановского особняка. Вот только башмаки у них вечно в грязи.

Временами Лемана заменял Филс, но, когда позволяло здоровье, хозяин лесопилки вел дела сам. Он принимал посетителей в кабинете, и в эти дни распорядок его жизни не менялся. Луиза знала, что будет в каждом часе каждого нового дня. Массивная резная дверь кабинета будет открываться и закрываться. Будут слышны низкие мужские голоса, топот, скрип отодвигаемых тяжелых стульев. В определенное время она подавала в кабинет чай, затем сервировала для обеда стол, а после зажигала свечи в столовой для подачи ужина.

Экономка была привязана к молодому господину как к ребенку, которого у нее никогда не было. Тем более, что и сам он был одинок. Время, отведенное Янгу Леману на детство и юность, пролетело как-то уж слишком быстро. Из задумчивого и скромного мальчика, нежного и доброго, вырос серьезный, строгий человек. Пожалуй, он был даже слишком решительным для своих неполных двадцати пяти лет.

Вернувшийся в опустевшее родовое гнездо, Янг Леман с первого дня повел себя крайне осторожно и разумно. Он знал цену деньгам и за несколько лет жизни в столице не приобрел никаких разрушительных пристрастий и слабостей, свойственных иногда людям его возраста, положения и достатка. Не дав себе ни дня на отдых, молодой хозяин включился в работу. Ему было нелегко, потому что отец не успел его обучить. Янг долго разбирался в делах, выписывал справочники и пособия по деревообработке, общался со старыми и опытными, знающими дело, рабочими. В теплые дни он брал ружье и пару сопровождающих, а затем часами объезжал на лошадях свои территории. Образование его осталось незаконченным, но это ему никак не мешало. Леман младший много и старательно учился сам. Он имел ясный ум, деловую хватку и прозорливость. Он не давал в долг, не ввязывался в аферы, не рисковал. Принципиальный, дотошный, требовательный, он никому не позволял себя провести.

Вернувшись в столовую с десертом (на подносе стояла хрустальная креманка с шоколадно-ореховым пудингом, а также долгожданная чашка черного кофе), Луиза ответила на вопрос хозяина:

- Господин Леман, хлеб сегодня испекла Анна. Она в этом мастерица. Так она сама мне сказала. Вот я и поручила ей эту работу. Если хлеб нравится вам, то это станет ее обязанностью.

Леман, не отвлекаясь от чтения, выслушал сдержанную речь экономки.

- Решай сама, Луиза. В этом деле я полностью тебе доверяю, - ответил он.

***

Приближалась весна, заказов на лес становилось больше. Леман теперь не мог тратить время на разъезды. Рабочих контролировал Филс, за вырубкой следил Ирвинг, а хозяин работал дома, договаривался о поставках и отгрузках, принимал чеки. Благодаря усилиям этих троих, работа на лесопилке шла полным ходом.

Леман очень уставал от посетителей. Днем ему требовался отдых. И для таких нужд в южной части большого дома была сооружена стеклянная оранжерея. Это был маленький зимний сад. Пальмы, лианы, цитрусовые, всякая зелень и цветы росли бок о бок и даже радовали хозяина дома экзотическими плодами. На большом лимонном дереве висело несколько желтых, налитых плодов.

Слуги заходили в оранжерею чтобы навести чистоту, натереть стекла в деревянных рамах и поухаживать за растениями. Никто, кроме хозяина, не проводил там время просто так, и поэтому в один из дней, входя в свой любимый сад, Леман удивился. Из-за неплотно прикрытой стеклянной двери доносился голос.

За окном оранжереи начинался лес и этот вид был прекрасен в любое время года. Стеной стояли старые ели. Во время оттепели, склонившие под тяжестью мокрого снега свои большие ветви, чистые и свежие, они ярко зеленели. С длинной хвои крупными каплями стекала прозрачная талая вода. Между деревьями провис белый туман. А у коричневых толстых стволов уже образовались охристые ровные круги. Это снег стаял, обнажив толстый многолетний слой опавших сосновых игл.

Янг тут же подумал о своей матери. Она тоже любила проводить здесь время, сидя за рукоделием, в покое и тишине. И, пока день был светел, она всегда делала что-то своими руками. Все эти подушки, вышитые скатерти, вязаные шали и накидки, воротнички, манжеты, нижние юбки. Сколько всего сталось лежать в шкафах и чемоданах! Все это не использовалось никем, потому что в доме не было хозяйки.

Стоя у стеклянной двери, Леман незаметно рассматривал девушку. Анна занималась рукоделием и негромко пела. Она жила и работала в поместье уже вторую неделю. Она редко попадалась на глаза хозяину, гораздо реже прочих обслуживающих дом людей. Но Леман помнил о ней. Он всегда чувствовал ее присутствие. С самого первого дня, едва она заселилась в крохотную дальнюю комнатку за кухней. Она была такой худенькой и незначительной, и тем удивительнее было, как с ее появлением во всем его огромном доме изменилась атмосфера. Пахнуть стало иначе: свежестью, молодостью. Чем-то легким, чистым, нежным. Этот запах очень напоминал ему свежий и нежный аромат распустившегося дикого шиповника. Выходя из спальни и чувствуя ее присутствие, он думал, что она, возможно, только что прошла по коридору неся стопку отглаженных простыней. Он ощущал ее присутствие в столовой, а потом замечал, что приборы на столе лежат не так как обычно. Он слышал нежный, тихий смех из комнат шитья и для глажки, замечал легкое движение, мелькнувшую мимо легкую фигурку. Ему становилось тревожно, но это была непривычная, странная, щекотливая и приятная тревога.

Последние несколько лет своей жизни, в силу обстоятельств, Янг Леман гораздо чаще думал о смерти, чем о женщинах. Но одиночество ему очень вредило. Его терзали навязчивые мысли и разные страхи. Невыносимая ипохондрия, даже в относительно благополучное по состоянию здоровья время, не давала ему нормально есть и спать. Однако же, в последние дни, он даже не замечал того, что больше не хандрит. Молодая и красивая девушка, неожиданно появившаяся в поместье, перетянула на себя его внимание. Леман радовался ее присутсвию. И, спустя долгое время, он впервые почувствовал себя так, как должен чувствовать себя обычный двадцатипятилетний человек.