Урсула К. – На самом дальнем берегу (страница 37)

Орм Эмбар что-то произнес, и Гед уже собрался ответить, когда оба обернулись и глянули на Аррена. Они ясно расслышали в тишине свистящий шелест стали по ножнам. Аррен глядел вверх, на край дюны позади головы мага, и меч его был наготове.

Там стоял человек, ярко освещенный солнцем, и ветерок слегка шевелил его одежду. Он стоял неподвижно, совсем как изваяние, если бы не это слабое движение подола и капюшона легкого плаща. Волосы, длинные и черные, падали на плечи массой блестящих локонов; человек был широкоплеч и высок, силен и красив. Его глаза, казалось, смотрели поверх всех на море. И он улыбался.

— Орма Эмбара я знаю, — сказал он. — И тебя я тоже знаю, Ястреб, хотя ты сильно состарился с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Ты стал Верховным Магом, как мне рассказывали. Ты стал великим, хотя ты уже старик. И с тобой твой юный слуга, маг-ученик, разумеется, один из тех, кто хочет научиться мудрости на Острове Мудрых. Что вы оба делаете здесь, так далеко от Рока и неуязвимых стен, которые защищают Учителей от всякой порчи?

— Появилась брешь в стене, куда более великой, чем стены Рока, — сказал Гед, стиснув обеими руками свой жезл и глядя снизу вверх на незнакомца. — Но ты явился к нам не во плоти, так как же мы сможем приветствовать того, кого столь долго искали.

— Во плоти? — сказал человек и снова улыбнулся. — Это же просто мясо, труп, работа для мясника. Так стоит ли принимать его в расчет, когда два мага решают свои дела? Нет уж, Верховный Маг, давай сойдемся разум с разумом.

— Мне кажется, так ничего не получится… Убери свой меч, мальчик. Это всего лишь послание, видимость, а не настоящий человек. С таким же успехом ты мог бы рубить мечом воздух. — И Гед снова обратился к гостю: — На Хавноре, когда твои волосы были еще белыми, тебя звали Коб. Но это твое обыденное имя. Как мне тебя называть, если мы встретимся по-настоящему?

— Можешь называть меня Господь, — сказал высокий мужчина, стоявший на краю дюны.

— Хорошо. А как еще?

— Можно — Король и Учитель.

Тут Орм Эмбар зашипел — громко и жутко, его огромные глаза полыхнули зеленым огнем; но он отвернул голову, чтобы не видеть того человека, и припал, затаившись, на дне лощины, как будто хотел, но не мог двинуться.

— Где же мы сможем найти тебя — и когда? — продолжал расспрашивать Гед.

— В моих владениях, когда мне заблагорассудится.

— Очень хорошо, — сказал Гед и, подняв вверх свой жезл, слегка повел им в сторону высокого человека.

И тот мгновенно исчез, будто огонь потушенной свечи.

Пока Аррен глядел на то место, где только что стоял человек, дракон мощным движением встал на все четыре лапы; его когти врылись в песок, броня гремела и лязгала, а губы оскалились, открывая жуткие зубы. Но маг снова оперся о свой жезл.

— Это всего лишь мысленная весть. Изображение или образ того человека. Оно может говорить и слушать, но не имеет никакой силы, кроме той, какой его наделяет наш страх. Оно даже не обязательно дает правильную видимость — если только пославший не пожелает этого специально. Мне кажется, то, что мы видели, выглядит не совсем так, каков он сейчас.

— Как ты думаешь, он где-то близко?

— Мысленная весть не может пролетать над водными просторами. Он сейчас на Селидоре. Но Селидор — огромный остров: шире Рока и Гонта, а в длину почти с Энлад. Мы можем долго искать его.

Тут заговорил дракон. Выслушав его, Гед обернулся к Аррену и сказал:

— Вот что говорит Владыка Селидора: «Ныне я вернулся в свою страну и уже не покину ее. Я найду Разрушителя и приведу тебя к нему, и вместе с тобой мы уничтожим его». И разве я уже не говорил тебе: дракон что-то ищет, он обязательно найдет?

После этого Гед опустился на одно колено перед огромным драконом, как вассал перед своим сеньором или королем, и поблагодарил его на драконьем языке. Дыхание дракона, такое близкое, обдало жаром его склоненную голову.

Орм Эмбар снова вытащил свое тяжелое чешуйчатое тело, взмахнул крыльями и взмыл в воздух.

Гед отряхнул песок с одежды и сказал Аррену:

— Ну вот, теперь ты видел меня, стоящим на коленях. И, может быть, ты увидишь меня на коленях еще раз — перед самым концом.

Аррен не стал спрашивать, что он имеет в виду; за долгое время, что они вместе провели в дороге, он уяснил, что если маг выражается вот так уклончиво, значит, у него есть на то причины. Но ему показалось, что в этих словах таится недоброе предзнаменование.

Они еще раз пересекли дюну и спустились к берегу, чтобы убедиться, что лодка лежит достаточно высоко над уровнем воды и ее не унесет прилив или шторм, а также взяли плащи на случай ночевки на острове и запасы еды, какие остались. Гед постоял с минуту возле легкого стройного судна, которое так долго носило его по чужим морям и наконец занесло так далеко; он положил ладонь на корму, но не стал творить чары, даже не сказал ни слова. Затем они направились в глубь острова, на этот раз в сторону холмов.

Они шли пешком весь день, а вечером расположились на привал у речушки, которая, петляя, текла вниз к заросшим густыми камышами озерам и болотам возле берега. Хотя лето было в полном разгаре, дул холодный сырой ветер, налетавший откуда-то с запада, из бескрайних пустынных Просторов Открытого Моря. Небо затянула туманная пелена, и ни одной звезды не светило над холмами, на которых никогда не мерцало ни огня в очаге, ни освещенного окна.

Аррен проснулся, когда было совсем темно. Маленький костер погас, но стоявшая на западе луна заливала землю серым туманным светом. В долине речушки и по ее склонам собралось огромное множество людей; неподвижные и безмолвные, они стояли, обратив лица к Аррену и Геду. Их глаза совсем не отражали света луны.

Аррен не решился ничего сказать, но положил ладонь на руку Геда. Маг пошевельнулся, сел и спросил:

— В чем дело?

Потом проследил, куда глядел Аррен, и увидел безмолвных людей.

Лица мужчин и женщин, одетых в темное, в слабом свете луны нельзя было рассмотреть как следует, но Аррену казалось, что среди стоящих к ним ближе всех на дне долины и даже прямо на воде речушки находились его знакомые, хотя теперь он не смог бы припомнить их имена.

Гед встал, уронив плащ на землю. Его лицо, волосы и рубашка отсвечивали бледно-серебристым светом, как будто лунное сияние сгустилось вокруг него. Он простер свою руку вперед широким жестом и громко произнес:

— О вы, кто некогда жили на земле! Вы свободны! Я разрываю узы, что держат вас здесь. Анвасса мане харв ценнодате!

Еще с минуту они стояли не двигаясь, все эти безмолвные люди. Затем начали медленно поворачиваться и, казалось, пошли куда-то в серую мглу. Вскоре все исчезли.

Гед сел и глубоко вздохнул. Потом он глянул на Аррена и положил руку на плечо мальчика. Его прикосновение было теплым и твердым.

— Не нужно их бояться, Лебаннен, — мягко и в то же время чуть насмешливо сказал он. — Это всего лишь мертвые.

Аррен кивнул, хотя у него зуб на зуб не попадал, и он чувствовал, что промерз до костей.

— Но как… — начал он, но ни губы, ни язык не слушались.

Гед понял его.

— Они явились на его зов. Это то, что он обещает: вечная жизнь. По его слову они могут возвращаться в наш мир. По его велению они должны ходить по холмам жизни, хотя не в состоянии пошевельнуть хотя бы травинку.

— А он… он, что же — тоже мертвый?

Гед покачал головой, обдумывая что-то.

— Нет. Мертвому не под силу призвать мертвых обратно в наш мир. Нет, он наделен силой живого человека, и даже большей. Но если кто-то вздумает последовать за ним, то будет обманут. Свою силу он хранит только для себя. Он играет роль Короля мертвых… и не только мертвых… Но все эти люди — только тени.

— Не понимаю, почему я так испугался их, — сказал пристыженный Аррен.

— Ты испугался их потому, что боишься смерти, и правильно делаешь: ибо смерть ужасна, и ее надо бояться, — сказал маг. Он подбросил хворост в гаснущий костер и подул на тлеющий уголек, который нашелся под золою. Маленький язычок пламени расцвел на тоненькой хворостинке, и Аррен почувствовал безмерную благодарность магу за этот живой огонек.

— Впрочем, жизнь — тоже ужасная вещь, — сказал Гед, — и ее надлежит бояться… — и восхвалять.

Они оба снова сели у костра, получше завернувшись в плащи. Некоторое время они молчали, потом Гед сказал очень серьезно:

— Лебаннен, я даже не знаю, как долго он будет дразнить нас своими посланиями и призраками. Но ты знаешь — должен знать — куда он в конце концов уйдет.

— В страну мрака.

— Да. Вместе с ними. И со мной.

— Я сейчас видел их. Я пойду с тобой.

— Что тебя ведет… вера? Ты можешь положиться на мою любовь — но не на мою силу. Ибо я считаю, что встретил равного мне.

— Я пойду с тобой.

— Но если я буду побежден, если истрачу там силу и жизнь, я уже не смогу вывести тебя назад. А один ты не сможешь вернуться.

— Я вернусь с тобой.

Тогда Гед сказал ему:

— Ты вступаешь в пору возмужания у врат смерти.

И потом произнес то слово, а может, и имя, которым дракон дважды приветствовал Аррена; очень тихо он сказал:

— Агни… Агни Лебаннен.

После этого он умолк, и вскоре они снова заснули, улегшись возле своего маленького, быстро прогоревшего костра.

Наутро они двинулись дальше, держа курс на северо-запад; так решил Аррен, потому что Гед сказал ему: