Урсула К. – Книги Земноморья (страница 73)
В таком мире я могла бы, конечно, поместить в центр своей истории девушку, но дать ей некую мужскую свободу или возможности, равные возможностям мужчины, мне бы не удалось. Да она и не смогла бы стать настоящей героиней – в смысле главным персонажем героической сказки. И даже героиней фэнтези – тоже нет. Потому что для меня фэнтези – это не способ выдать желаемое за действительное, а один из способов отражения реальной действительности. В конце концов, даже при демократии во втором десятилетии XXI века, после сорока лет феминистской борьбы реальность такова, что мы продолжаем существовать в перевернутой вверх дном властной структуре, которая была сформирована и по-прежнему управляется мужчинами, доминирующими во всем. Тогда, в 1969 году, такая реальная действительность казалась практически непоколебимой.
Так что я дала Тенар и власть, и могущество, и некую божественность, но это был дар, который не сулил ей ничего хорошего. Темную сторону мира – вот что она вынуждена была познать, тогда как Гед был вынужден познать лишь тьму собственной души.
В «Волшебнике Земноморья» я мимолетно намекаю, что карги не практикуют магию, считая ее злом, зато они гораздо теснее, чем соплеменники Геда, связаны с Древними Силами Земли. На Архипелаге сильная активная магия принадлежит исключительно мужчинам; ведьмы считаются необученными, так что особым доверием не пользуются, а Древние Силы Земли обычно воспринимаются примерно так, как современные женоненавистники воспринимают женщин: слабые существа, полные темных, неясных намерений и потенциальные предательницы.
В «Гробницах Атуана» Древние Силы, Безымянные, предстают как таинственные, зловещие, однако неактивные сущности. Ара/Тенар – их жрица, самая главная из всех жриц, которой обязан подчиняться даже сам Король-Бог. Но что представляет собой ее царство? Тюрьма в пустыне. Женщины, охраняемые евнухами. Древние каменные гробницы. Полуразрушенный храм. Пустой трон. Страшный подземный лабиринт, где пленников оставляют умирать от голода и жажды. Лишь одна жрица Ара может отыскать выход из лабиринта, куда даже дневной свет никогда попадать не должен. Она правит пустым, бесполезным царством. Ее власть – это ее тюремщик.
Короче, «Гробницы Атуана» – это отнюдь не розовый жизнеутверждающий роман, множество которых в свое время предлагалось подросткам. Это весьма мрачная история девушки, которая облечена тягостной для нее властью. Жизнь Ары ужасна, тосклива, неизменна и лишена даже малейших проблесков доброты – разве что со стороны евнуха Манана. Третья глава романа, возможно, самая жестокая, самая безнадежная не только в данной книге, но и во всех историях о Земноморье. Согласившись на смерть своих пленников, Ара окончательно запирает за собой дверь тюрьмы. И отныне вся ее жизнь пройдет в этой запертой ловушке.
Она обретает возможность спастись, только когда ее пленником становится Гед, и впервые в жизни проявляет свою власть, свое могущество как желание помочь – и обретает свободу выбора, решившись позволить этому волшебнику,
Некоторым читателям показалось, что история Ары/Тенар написана в поддержку той концепции, что женщине абсолютно необходим мужчина, чтобы она вообще была способна хоть на какие-то действия (некоторые одобрительно кивали, другие ворчали и шипели). Разумеется, образ Ары/Тенар куда больше удовлетворил бы феминисток-идеалисток, если бы девушка все сделала сама. Но правда – каковой я ее видела и каковой представила в романе – в том, что Ара этого никак не могла. Мое воображение оказалось не в силах создать сценарий, согласно которому она в одиночку оказалась бы на это способна, потому что в моей душе слишком крепка вера в то, что ни один пол (gender) без другого далеко не уедет. Так и в моей истории – мужчина и женщина нуждаются в помощи друг друга, учатся верить друг другу и зависеть друг от друга. Это огромный урок и некое новое знание для обоих героев – людей сильных, своенравных, упрямых, но очень одиноких.
Перечитывая эту книгу более чем через сорок лет после ее создания, я удивлялась многим ее составляющим. Во-первых, у меня наконец-то в роли главного героя появилась женщина. Во-вторых, и характер Тенар, и события, отраженные в этой истории, проистекали из таких глубин моей души и порождены таким лабиринтом моего воображения, что и подземное царство Тенар, и ее лабиринт, и даже проявление вулканической деятельности в конце вряд ли способны вызвать мое удивление. Но эта вечная тьма, эта жестокость, эта мстительность… В конце концов, я могла бы просто всех их отпустить на свободу – почему же я разрушила Гробницы с помощью землетрясения? Мне кажется, что это было некое колоссальное самоубийство: Безымянные стерли с лица земли собственный храм в гигантской вспышке яростного гнева. Возможно, это даже некий символ всей примитивной, пропитанной ненавистью идеи феминизма как темной, слепой, слабой и злобной силы, которую, как мне показалось, я вижу трясущейся и разваливающейся на куски, взрывающейся и превращающейся в груду обломков среди пустыни. И мне приятно было это видеть. И до сих пор приятно вспоминать об этом.
Через много лет в трех последних книгах о Земноморье, когда я смогла продолжить историю Тенар и начать снова думать о Древних Силах Земли, о природе магии и об истории Земноморья, мы обе, Тенар и я, сумели рассмотреть все эти проблемы в ином свете и под более просторным и добрым небом.
На последнем берегу
Посвящается Элизабет, Кэролайн и Теодору
1
Ясень
Во дворике у фонтана яркое мартовское солнце просвечивало сквозь юную листву ясеней и вязов; в полосах света и тени журчала и переливалась струя воды. Дворик с четырех сторон был замкнут высокими каменными стенами Большого Дома, где, помимо жилых помещений для учеников и Мастеров, было множество залов, загадочных коридоров и переходов, лестниц и башен. Сам Большой Дом окружали мощные крепостные стены, которые способны были выдержать любую осаду неприятеля, любое землетрясение, любую самую страшную морскую бурю, ибо стены Школы Волшебников на острове Рок были не только сложены из массивных каменных глыб, но и скреплены нерушимым заклятием, самой надежной магией. Ведь остров Рок – это Остров Мудрецов, и учат в Школе Волшебников тонкому искусству Высшей Магии; а Большой Дом – самое сердце Школы и средоточие всякого чародейства и волшебства. А посреди Большого Дома, в глубине его, есть маленький внутренний дворик под открытым небом, где струя воды играет в фонтане да шелестят листвой деревья – под дождем, под солнцем ли, или при свете звезд.
Ближайшее к фонтану дерево – рослый ясень – взломало своими корнями мраморные плиты, устилавшие дворик. Трещины разбежались во все стороны и проросли ярко-зеленым мхом, которого было много на небольшой лужайке; посреди лужайки находился бассейн с фонтаном. Мох забрался и на мраморные плиты, которыми был выложен бортик бассейна; на этих плитах сидел юноша, внимательно следивший за тем, как взлетает и падает струя воды в фонтане. Он был почти уже взрослым, но все-таки еще мальчик, стройный, в богатых одеждах. Его лицо было словно отлито из золотистой бронзы – столь четкими и правильными были его черты, столь неподвижно-застывшим было оно само.
В нескольких шагах за спиной юноши, по другую сторону зеленой лужайки, в центре дворика стоял под деревьями мужчина – впрочем, кажется, стоял: трудно было утверждать это, так прихотливо переплетались тени и играли теплые солнечные блики. Нет, он все-таки точно был там – мужчина в белом, стоявший совершенно неподвижно. Юноша смотрел на струю воды в фонтане, мужчина – на юношу. Ни единого звука, ни одного движения, только шелест листьев да журчание воды, вечное пение струй.
Мужчина сделал несколько шагов вперед. Ветерок коснулся ветвей ясеня, шевельнул его нежную листву. Юноша гибким движением вскочил мужчине навстречу и, смутившись, склонился перед ним в почтительном приветствии.
– Господин мой Верховный Маг…
Мужчина остановился прямо перед ним; невысокий, с гордой осанкой, энергичный, в белом шерстяном плаще с капюшоном. На фоне белых складок откинутого на спину капюшона лицо его казалось красновато-коричневым, очень темным; у Мага был ястребиный нос, на одной щеке – старые шрамы; ясный пронзительный взгляд горячих глаз. Впрочем, голос его звучал мягко.
– Здесь приятно посидеть у фонтана, – сказал он, жестом останавливая готового извиняться юношу. – Ты приехал издалека и еще не успел отдохнуть. Так что сиди.
Сам Верховный Маг опустился на колени у края бассейна и подставил руку под сверкающий водопад; вода текла между его пальцами. Юноша вновь присел на разорванные корнями ясеня мраморные плиты, и с минуту оба молчали.
– Итак, ты сын правителя Энлада и Энладских островов, – сказал Верховный Маг, – наследник княжеского рода Морреда. Во всем Земноморье нет более древней и чистой родословной. Я видывал сады Энлада весной и золотые крыши Берилы… Как звать тебя?
– Меня зовут Аррен.
– Это, должно быть, слово из энладского диалекта. Что оно значит на языке Архипелага?