Урсула К. – Книги Земноморья (страница 302)

Оказывается, наш корабль был последним из присоединившихся к флоту, и после этого все суда двинулись на восток через Ближние острова, рассчитывая обнаружить там пиратов и уничтожить их. Об этом плавании я не особенно много могу тебе рассказать, потому как сама ничего толком не знаю, хотя, конечно, сотни раз слышала рассказы тех мужчин, что в этом походе участвовали. Да я и не сумела хорошенько запомнить названия всех тамошних островов и проливов, как и названия кораблей, а также имена их хозяев и шкиперов. Да ты сама можешь в порт сходить и послушать – там об этом все время поют; особенно подробно об этом походе говорится в «Лэ об островных пиратах». Но вот что я тебе могу точно сказать: к зиме ни один наш корабль не вернулся, сколько мы их в морской дали ни высматривали. Не вернулись корабли и весной. И летом тоже, и следующей зимой…

Повисло долгое молчание, и гостья восторженно прошептала:

– Госпожа моя, да ведь твой рассказ куда лучше любого лэ!

Хозяйка гостиницы и бровью не повела, хотя эта лесть была ей явно приятна, и еще некоторое время молчала, прежде чем возобновить свой рассказ. Все это время она продолжала лущить бобы, не глядя ни на свои руки, ни на свою собеседницу. Потом наконец снова заговорила:

– Дочка моей сестры, ее Ферн зовут, как раз в те годы в Большом доме работала. – Сказав это, она снова умолкла и даже руки на коленях сложила. – Она была самой молоденькой среди служанок госпожи и, пожалуй, считалась ее любимицей. Я и сама частенько в Большой дом поднималась, носила им свежее масло – у нас ведь молочное хозяйство было, а гостиницу мы тогда еще не держали. Так что с Ферн я почти всегда могла поговорить, и то, о чем я тебе рассказываю, чистая правда, а не какие-то слухи и сплетни. Такого ты больше ни от кого не услышишь. А вот причину той беды тебе каждый назвать сможет. Хозяин-то наш уплыл в далекое море, а жена его дома осталась, и вместе с ней остался тот молодой красавец-колдун, которому, по правде сказать, и делать-то там было нечего, поскольку корабль он уже построил. Но он по-прежнему жил в Большом доме, потому что хозяйка Одрена пустила слух, будто дому нужен ремонт, а колдун как раз и будет за этим присматривать, чтобы все было сделано как надо. И возле дома действительно возвели леса и начали перекрывать крышу. Но что за нужда в колдуне, коли черепицу изготовляют совсем рядом, в Велери, а рабочих рук сколько угодно, и умелых рук, кстати сказать. И тогда хозяйка стала говорить, что, мол, колдун тот – она его волшебником называла – и дальше в Одрене останется и наложит охранительные заклятия на дом, на детей, на прислугу, ну и на всех остальных.

Мало кому это понравилось, да только редко кто решался о нашей хозяйке плохое слово сказать. Она ведь была дамой знатной, а Эш этот и вовсе колдуном был. Кто его знает, что он мог случайно услышать. А ну как возьмет да и отомстит болтуну? Но мне и моя племянница Ферн, и другие служанки из Большого дома не раз рассказывали, как плохо там теперь с детьми лорда обращаются. Их двое было – мальчик и девочка. Да я и сама не раз замечала, что девочка и одета плохо, и вечно болтается в саду да в поле со своим младшим братишкой.

Затем людям из Большого дома стало известно, что колдун Эш сумел увидеть и наш пропавший корабль, и всю его команду в своем волшебном водяном зеркале. Только все люди на судне были мертвыми. Он и само сражение видел. Была у него такая большая чаша с заговоренной водой, вот он в нее посмотрел и разом все увидел. Во время того сражения пираты пошли на абордаж, начался пожар, а потом корабль пошел ко дну. А колдун метался по дому и громко кричал: «Они все погибли! Утонули! Они мертвы – все до одного!» Моя племянница рассказывала, что, услышав его крик, она будто собственными глазами увидела корабли, объятые пламенем, и морскую воду, покрасневшую от крови. Все слуги, конечно, стали кричать да плакать, а хозяйка и вовсе рухнула замертво, словно камнем пришибленная.

Но вскоре она очнулась, встала, собрала всех людей и велела никому не рассказывать о том, что колдун увидел в своем магическом зеркале. А потом прибавила: хоть сердце и подсказывает ей, что все это правда, но лучше все же сразу не причинять горя стольким людям, а подождать, пока с востока не будут получены хоть какие-то вести; может, еще есть надежда, что другие корабли сумели спастись, если уж не «Хозяйка Одрена».

Это название она произнесла столь же ровным голосом, что и названия других кораблей, – так мне моя племянница рассказывала.

Дочери Одрена тогда было лет шестнадцать. Услышав, что говорит ее мать, она сильно разгневалась и крикнула, что все это ложь, что отец ее жив, и хозяйка попыталась было ее успокоить, да тщетно. Девушка вырвалась и помчалась прочь, крича на бегу, что ни матери, ни ее колдуну даже прикоснуться к себе не даст.

И с тех пор она старалась держаться как можно дальше от матери. Звали ее Лили, как и хозяйку Одрена, но она решила сменить имя и велела всем называть ее Уид[9], а своего брата, маленького лорда Гарнета, – Клэй[10]. Мальчику тогда и десяти лет не было. Мать позволяла им делать все, что заблагорассудится, даже имена менять. Честно говоря, она давно уже на них никакого внимания не обращала. Это все мне Ферн рассказывала. Хозяйка все время проводила в обществе этого колдуна; она расчесывала его длинные, черные как деготь волосы, гладила его по лицу, расшнуровывала ему сандалии и ласкала обнаженные ступни; да и он, по словам Ферн, времени даром не терял: постоянно ее ласкал да тискал. И никто из слуг не осмеливался проявить хоть капельку доброты к несчастным детям – а все из страха перед могуществом этого опасного колдуна. Ибо волшебная сила в нем действительно была. Моя племянница сама видела, на что он способен. Однако она даже мне не решилась об этом рассказать. Сказала только, что теперь очень хорошо научилась его бояться.

И лишь один человек в поместье, помощник тамошнего садовника, относился к мальчонке по-доброму. Сам-то он родом из западных краев был. Ни хозяева Большого дома, ни их знатные гости на него и внимания не обращали. Впрочем, и сам он, по-моему, никого из них совсем не боялся, даже этого колдуна.

Хозяйка гостиницы умолкла. Молчала и слушательница, не задавая ей никаких вопросов, и на сей раз пауза, пожалуй, несколько затянулась. Потом рассказ все же был продолжен:

– Ну а затем была получена радостная весть: пираты разбиты наголову. Правда, пока что в порт Баррени сумел вернуться лишь один наш корабль, зато его команда как раз и рассказала, как все было на самом деле. Наш флот долго преследовал суда пиратов и выдержал сотню сражений; порой пираты, накинувшись всем скопом или совершив какой-нибудь хитроумный маневр, ухитрялись потопить тот или иной наш корабль, и уж делали они это со всей жестокостью, на какую только были способны. Но в итоге нашим все-таки удалось с ними справиться, уничтожить все их корабли и очистить от этой заразы Внутреннее море. А теперь, говорили те моряки, уцелевшие корабли один за другим станут возвращаться в родные порты – если, конечно, еще способны будут на плаву держаться.

И вскоре действительно наши суда стали возвращаться, и их радостно встречали во всех портовых городах побережья. Оказывается, после окончания главного сражения они пытались плыть на запад, но их весенними штормами разметало по всему морю. И только от нашего корабля «Хозяйка Одрена» по-прежнему не было ни слуху ни духу. Прошло еще одно лето, наступила осень, и снова начались разговоры о том, что тогда сумел увидеть в своем волшебном зеркале колдун. Теперь люди все чаще стали говорить, что он, мол, все правильно увидел и наше судно погибло.

Но однажды ясным утром с утесов, высившихся над бухтой, с криком прибежала дочь Одрена: «Там корабль! Корабль! Это корабль моего отца!»

И оказалось, это действительно «Хозяйка Одрена». Грязные паруса корабля были изорваны в клочья, и плыл он, лишь подгоняемый восточным ветром.

Моя племянница в тот момент находилась в Большом доме, так что сама видела то, о чем я тебе сейчас рассказываю.

Когда госпожа Лили, выглянув в окно, увидела входящий в бухту корабль, то сперва застыла как изваяние, а потом, коротко посоветовавшись о чем-то с колдуном, выбежала из своих покоев и по длинной лестнице спустилась на берег в сопровождении слуг. На пирсе она оказалась первой и первой приветствовала мужа, когда тот сошел на берег. Волосы у лорда Гаррета совсем поседели, но, по словам моей племянницы, выглядел он как настоящий воин, как большой и сильный, много повидавший мужчина. Он громко засмеялся, подхватил свою жену и даже немного покружил – так был рад, что снова ее видит. Она тоже все прижималась к нему, гладила его по лицу и звала: «Пойдем скорее в дом, дорогой мой властелин! Пойдем в дом!»

Затем она велела поварам приготовить праздничные кушанья, и в тот вечер был устроен пир, и в Большом доме были зажжены все свечи, а его хозяин рассказывал о морских сражениях и показывал полученные в этих сражениях шрамы, а сам все обнимал жену, не забывая приласкать и сына с дочкой. А колдун Эш, скромно улыбаясь, держался в сторонке.

Хозяйка от мужа не отходила ни на шаг, все обнимала и целовала его, а потом они удалились в опочивальню. Так что ни дочери хозяина, ни кому бы то ни было еще поговорить с ним наедине не удалось.