Уоррен Скай – Красота становится тобой (ЛП) (страница 9)

Блейк уже на полпути к её квартире, когда его телефон решает зажужжать и засигналить ему. Его сердце падает в груди. Тринадцать пропущенных звонков. “Не счастливое число”, - бесполезно думает он. Все от Эрин. Что могло случиться? Он скучает по ней. Он подвёл её. В мрачном состоянии Блейк нажимает на кнопку голосовой почты, чтобы выяснить, что именно упустил.

Глава 6

Эрин резко просыпается от какого-то звука. Она поворачивается к своей маме, которая мирно спит, аппараты издают тихие сигналы. Кто-то приглушил свет с тех пор, как она уснула, оставив только мягкую лампу сверху и успокаивающий синий свет от мониторов аппаратов. Сжав обмякшую руку, которую держит, Эрин поворачивается на тихий шаркающий звук.

Медсестра смотрит на неё сочувствующим взглядом.

— Я должна прогнать вас, пока меняются медсёстры. Вы можете вернуться после того, как её посмотрит доктор.

— О. Верно.

Эрин знает, что её пропустили против правил официальных часов посещения. Она так благодарна за уставшие улыбки медсестёр и мягкие слова. Доктор тоже кажется добрым и понимающим. Даже в палате настрой приветствующий: она выглядит как спальня с современным стилем, а не больничная палата, если не считать кровати. По крайней мере, её мама получает отличный медицинский уход. Её бледность Эрин по-прежнему пугает. Глаза её мамы с трепетом открылись на несколько минут посреди ночи.

— Эрин, — пробормотала она. — Ты пришла.

В отчаянии, девушка произнесла крайне необходимые слова любви и извинений, но её мама снова уснула, не сказав больше ни слова.

Эрин встаёт, морщась от приступа боли в спине. Металлические и пластмассовые стулья не самые удобные для сна, но она не собирается жаловаться. Девушка натягивает сонную улыбку, забирая свою сумочку и вещи.

Даг стоит, прислонившись к стене, держа кончиками пальцев пустой стаканчик от кофе. Он выпрямляется, когда она выходит, и потирает глаза.

— Как она?

— Я говорила тебе ехать домой и поспать, — тихо ругается Эрин. — Но с ней, похоже, всё хорошо. Доктор сказал, состояние стабильное. Прямо сейчас она спит только из-за лекарств, но говорят, что всё равно лучше, чтобы она не слишком много двигалась.

На его лице выражение сочувствия.

— Как ты держишься?

— Я в порядке.

Он изучает её взглядом.

— Без обид, но выглядишь ты ужасно.

— И почему же это должно быть обидно? — сухо спрашивает она.

— Прости, — робко отвечает он.

— Всё в порядке. — Эрин потирает своё лицо. Конечно, он всё равно прав. Беспокойство и недостаток сна, вероятно, запечатлели под её глазами тёмные тени. — Но тебе действительно лучше поехать домой. Я здесь справлюсь. И ты не должен меня ждать. В смысле, в городе.

— Тогда, как ты доберёшься обратно? — возражает он.

Девушка отмахивается рукой.

— Теперь, когда у меня есть время, я разберусь. Я не уверена, как долго мне понадобится оставаться здесь, так что тебе нет смысла вертеться рядом. И разве ты не пропустишь работу? Тебе лучше выезжать обратно уже сегодня.

Даг вёл машину по открытым ночным дорогам, остановившись у больницы в половину пятого утра. Она бросает взгляд на часы сейчас, с удивлением видя, что уже восемь.

— Нет, я… — парень делает паузу, необъяснимо потеряв слова. — Я хочу быть здесь. Помочь тебе, если могу. Я не прошу ничего начинать прямо сейчас. Я знаю, не время. Но если когда-нибудь в будущем, ты и я соберёмся…

— Даг, что насчёт той девушки, с которой ты был?

— Она прост друг, — отмахивается он. Когда Эрин приподнимает бровь, он исправляется: — С преимуществами.

Она качает головой. Даг никогда не изменится… не то чтобы она ждала этого. Девушка сомневалась, что они провстречались бы долгий срок, даже если бы не ужасная ситуация с её мамой и его родителями.

Кажется, он следует за её потоком мыслей.

— Мне жаль насчёт того, что случилось, когда ты пришла. Я понятия не имел, что это произойдёт. А затем, когда произошло, я запаниковал.

Она останавливает его, коснувшись рукой его локтя.

— Я понимаю. Я и сама запаниковала. Это была плохая ситуация.

Его ноздри слегка раздуваются. Он отводит взгляд.

— Я знаю, твоя мама ничего не воровала, — напряжённо произносит он.

Это самое большое признание, которое девушка получит, и больше, чем она заслуживает, на самом деле. Это не их борьба, а их родителей. Может быть, они могут бороться с этим. “Бороться с прецедентом”, - иронично думает она. Только они больше не вместе. Никогда не будут снова. То, что у неё с Блейком, намного глубже, чем что-либо, что она испытывала раньше. Эрин хочет, чтобы Даг тоже нашёл такое с кем-нибудь. Ни один из них не заслуживал засиживаться ради друг друга.

— Прости, — произносит она.

Выражение его лица выражает серьёзность.

— Ты не обязана решать сейчас. Я просто хотел сказать тебе…

Что бы он ни хотел сказать прерывается резким звуком шагов и властным мужским голосом. Эрин поднимает взгляд на стойку медсестры и, как во сне, там стоит Блейк. Он быстро разговаривает с дежурной медсестрой, которая указывает в сторону Эрин. Блейк поворачивается, его взгляд ярко горит беспокойством, любовью и чем-то ещё. Чем-то таким, что заставляет её сердце пропустить удар.

— Блейк, — шепчет она.

Расстояние между ними сокращается. Его взгляд не отрывается от её глаз.

— Ох, — произносит рядом с ней Даг, — вижу, моё присутствие здесь сделали лишним.

Только тогда она понимает, что её ладонь по-прежнему лежит на его руке, и выглядит так, будто они сидят близко друг к другу. Как может казаться, будто она приняла помощь от Дага. На одно мрачное мгновение её охватывает паника.

Пока Блейк не подходит и не приветствует Дага кратким кивком признательности. Эрин падает в руки Блейка, даже не понимая, как это произошло. В одно мгновение она сидит на стуле с твёрдой спинкой, а в друге уже заключена в тёплые, крепкие объятия, и это именно то, в чём она отчаянно нуждалась прошлой ночью. Практически так же, даже больше, чем в поездке до её родного города. Она нуждалась в его силе, в его поддержке.

— Она в порядке? — спрашивает Блейк, уткнувшись в её волосы.

— Да, я… нет, но…

А затем вся видимость самообладания рассыпается под натиском его доброты. На её глазах появляются слёзы, большие и горячие. Они увлажняют щёки и его рубашку. Её дыхание не может найти ритм, подпрыгивая и замирая в неустойчивом беспорядке. Звуки, которые девушка издаёт, пугают даже её саму: она давится, задыхается, рыдает, становясь от этого беспомощной.

Беспомощной, какой никогда не хотела быть. Какая есть. Какой не является, когда он рядом, потому что его широкие объятия оберегают её. Блейк уравновешивает её.

Её поставила в тупик не столько четырёхчасовая поездка, сколько осознание, что её мама больна, а она ничего не может сделать, чтобы это исправить. Это не изменилось, когда она приехала в больницу, и не изменилось сейчас, когда Блейк здесь. Но он делает её беспомощность более выносимой.

Её жизнь наполнена возможностью, радостью. Её учёбой, а вскоре работой. Её любовью к Блейку. Её малочисленными, но близкими друзьями. Но даже в самой счастливой песне есть низкая нота. И в глубоком, урчащем беспокойстве она крепко держится за него, находя в его руках убежище и временную тишину.

***

Эрин не уверена, что именно её мама захочет поесть, так что Блейк хватает пять разных вариантов, а также полные наборы еды для себя и Эрин. Всё это опасно балансирует на двухфутовом (прим. пер.: 60 см) подносе кафетерия. Он стоит в очереди за грузной женщиной с короткими седыми волосами. Когда человек впереди заканчивает расплачиваться, они оба продвигаются вперёд. Седовласая женщина ставит свою миску с салатом рядом с пластиковым контейнером с пудингом и бутылкой воды. Она копается в своём кошельке с монетками, пока молодая, скучающая дама за кассой пробивает итоговую сумму, составляющую чуть больше восьми баксов.

Женщина продолжает копаться.

— Я забыла… ох, что-то в моём салате. Мне просто нужно…

Будто понимая, что её оправдания пролетают мимо ушей, женщина быстро собирает еду обратно в руки и отходит от кассы. Кассир с ожиданием смотрит на него. Без слов, Блейк проскальзывает вперёд и начинает выкладывать свои товары, чтобы девушка их пробила, но следит взглядом за седовласой женщиной. Она возвращается к салат-бару и добавляет ложку ветчины, будто её словят на лжи. Даме за кассой и ему очевидно, что у женщины нет достаточного количества денег. Она исподтишка возвращает бутылку воды и пудинг на свои места, прежде чем вернуться в конец очереди.

Блейк наклоняется вперёд и говорит с кассиром низким тоном.

— Я бы хотел оставить деньги за счёт человека, который стоит за мной.

Глаза молодой женщины освещает понимание.

— Это я могу сделать.

— И если бы вы могли… — он строит гримасу, пытаясь придумать способ, чтобы это было меньше похоже на благотворительность. Ему плевать, он хотел бы оставить больше, но подозревает, что седовласая женщина будет против. — Если бы вы могли сказать, что это цепочка, люди делают это всё утро, один за одним.

Уголок её губ приподнимается.

— Это мило.

Он качает головой, но не отвечает. Это не мило и не особенно — отдавать то, чего у него навалом. Это трастовый фонд. Даже то малое, что он заработал как солдат и за краткое пребывание на должности временного профессора, построено на богатом воспитании и отсутствии студенческого долга. Блейк понимает свои привилегии, и хотя наслаждается более изысканными вещами в жизни — такими как бренди и игра в бильярд, например — не стал бы выставлять это на посмешище.