Уоррен Скай – Красота становится тобой (ЛП) (страница 10)

Собрав пакеты и напитки в руки, он проходит мимо магазина подарков. Шарики. Чёрт побери. Или, как минимум, цветы. Он всегда забывает. Он не хорош в больничной ерунде. На его теле выступил холодный пот, когда он приехал на парковку, и его горло сжали тиски, когда мужчина зашёл внутрь. Но всё равно его шаги даже не замедлились. Он знал, что Эрин внутри. Блейк прошёл бы через коридоры ада ради неё и думал, что больница для этого сойдёт. Сжав зубы, он заходит в лифт и поднимается на седьмой этаж.

Было облегчением ненадолго уйти. Он отвёз Эрин в квартиру её матери, чтобы она могла принять душ и взять несколько предметов первой необходимости. Квартира маленькая, скромная. В комнате Эрин по-прежнему куча розовых вещей, напоминающих счастье и надежду девочки-подростка. Больше всего его поразила кухня. Его собственная кухня нелепо большая, с островком и винным холодильником. Эта же кухня едва вмещает два человека, стоящих бок о бок. Маленькая клинообразная столешница завалена почтой, ключами и ручками. Микроволновки нет. Будь то дорогой дом его семьи или холостяцкие жилища его армейских приятелей, там всегда была микроволновка. Здесь же просто не хватало места. Никаких ужинов с просмотром телевизора. Он представлял, как подростком Эрин готовит на плите что-то маленькое и недостаточное — суп или макароны. Не плохая жизнь, но это действует на него как брызги холодной воды в лицо.

В коридоре потолок увешан чем-то неизвестным, пожелтевшим и почерневшим. Унитаз в ванной наклонён под углом. Вся квартира разваливается в руины, но его мысли продолжают возвращаться к той кухне. В старой магнитной рамке — фотография маленькой Эрин с огромной улыбкой и без передних зубов. Он представлял её гордость за свой дом, за свою маму. Он представлял, как кто-то высмеивает её, находя эту слабость и используя для того, чтобы провернуть нож.

Теперь он лучше понимает, почему Эрин сомневалась в них как в паре, почему сомневалась в нём и в себе. “Она может осудить тебя”, - сказала девушка о своей маме, но на самом деле имела в виду то, что сама осуждала его. Иронично, но его худший страх, его лицо для неё ничто. Даже не препятствие. Она переживала из-за своего статуса, из-за денег, а ему плевать. Он лучше отдал бы свои деньги, отдал бы их ей, чем позволил этому встать между ними. Препятствия, удерживающие её от него, теперь разрушались, ускальзывая под собственным весом, и уже разрушились.

После того, как ей выдался шанс принять душ и переодеться, они вернулись в больницу, где Эрин поспешила наверх, а он вниз, чтобы захватить ланч. Его шаги замедляются, когда он подходит к палате. “Нервничаешь из-за чего-то?” — насмехается он над собой. Кажется, не важно, насколько он взрослый, знакомство с родителями всегда будет неуверенным. И, он должен признать, это едва ли идеальные обстоятельства.

Кратко постучав в дверь, мужчина заходит внутрь. Мама Эрин, София, борется со своей подушкой, сидя на больничной кровати. Эрин нигде не видно. После мгновения замешательства он ставит еду и подходит помочь ей. Издав тихий успокаивающий звук, он поправляет подушку под ней и помогает женщине откинуться назад. Она успокаивается под его лёгким прикосновением, и он быстро отстраняется. Не достаточно быстро.

— Я тебя помню, — говорит София, не открывая глаз. Её волосы темнее, чем у Эрин, лицо более обветренное, но он видит сходство в форме её носа и губ.

— Мы виделись раньше. Я Блейк.

Сегодня утром Эрин настояла на том, чтобы представить его, но её мама была слишком сонной, чтобы что-то понять.

— Ты её парень. Тот, о котором она мне не рассказывала. Почему она не рассказывала?

Ох, у него есть множество догадок, ни одну из которых он не выскажет вслух.

— Мы не так уж долго встречаемся.

— Достаточно долго. Я видела, как ты смотрел на неё. Ты любишь её.

— Да, мадам.

— Не называй меня “мадам”. Ты слишком взрослый для этого, а я не достаточно старая.

Он позволяет себе слегка улыбнуться.

— Извините.

Женщина приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на него.

— Что с тобой такое, что ты так плох? И не говори мне о своих шрамах. Я бы даже не узнала, если бы она не упомянула о тебе по телефону.

Блейк прочищает горло.

— Думаю, она переживала, что у вас будут проблемы с моим финансовым состоянием.

— Ты безработный?

Технически, был. Больше нет. Ни одно из этого не проблема.

— Моя семья богата.

Тишина. Затем:

— Понятно.

— Это ведь не будет проблемой?

— Надеюсь, ты не думаешь, что будешь разбрасываться кругом деньгами и получать то, что хочешь.

Единственно, чего он хочет, у него уже есть в виде её дочери. Двадцать баксов в очереди в кафетерии считаются разбрасыванием?

— Нет.

Он прикусывает язык, чтобы не сказать “мадам”. Это не подходит её возрасту, просто знак уважения, которому натренировали его в армии.

— Или требовать что-то от Эрин…

— Конечно, нет, — ровно вклинивается он.

— Что же.

— Что же, — повторяет он, — я уверял её, что смогу завоевать вас своим шармом. Но так как у меня нет шарма, вместо этого нам придётся прийти к пониманию.

София делает паузу.

— Ты мне угрожаешь?

— Я никогда бы себе этого не позволил.

По крайней мере, частично, потому что ему нечем её запугивать. На самом деле, он хочет с ней поладить, он надеется на это. Но он не собирается позволять кому-то встать между ним и Эрин, даже женщине, которая её воспитала.

Выражение её лица слегка разозлённое. И весёлое. Он видел такую же улыбку у Эрин, и это значит, что он сорвался с крючка. Конечно, это ничего не доказывает. Эрин он нравится гораздо больше, чем этой женщине.

Ей удаётся выглядеть устрашающе со своего лежачего положения.

— Меня не касается, что на твоём банковском счету, но если ты причинишь ей боль, я тебя найду.

Блейк позволяет угрозе повиснуть в воздухе. София низенькая и худощавая. При недостатке в финансовом и социальном плане. Она ничего не сможет ему сделать, и они оба знают это, но напряжение и беспокойство в её глазах сжимают его сердце в кулаке. Он понимает, как сильно она заботится о своей дочери. Он ценит то, что она воспитала её сильной, умной и уверенность. Теперь это его работа. Его ответственность, его привилегия.

— Да, мадам, — произносит он, потому что она отдала ему приказ, и он клянётся ему следовать. Он в любом случае сделал бы это. Для него нет ничего важнее, чем безопасность и счастье Эрин. Но если от этого ей станет легче, он позволит своей решимости отразиться в его глазах. Женщина изучает его взглядом: его прямой взгляд, изуродованная кожа. Она не морщится, но он уже знает, что Эрин унаследовала это от неё.

— У тебя всё получится, — наконец произносит она.

Ну, по крайней мере, с этой частью разобрались.

Теперь им нужно убедиться, чтобы её выписали, и она была здорова. Ещё ему нужно поговорить с Эрин, каким-то образом извиниться перед ней за то, что его не было рядом, когда она в нём нуждалась. И дважды проверить, что она знает, что он не изменял ей в это время. По сути, у него впереди весь день.

Повернувшись к полиэтиленовым мешкам, он начинает вытаскивать варианты обеда.

— У нас есть желе. Йогурт с начинкой из мюслей. Пудинг из тапиоки.

София смотрит на него, не впечатлённая. Без слов, он находит контейнер со своим собственным чизбургером и открывает его.

Она принимает его с облегчённым вздохом.

— В конце концов, может, мы с тобой и поладим.

***

Окружная больница — старое здание, которое, если Эрин будет честна, лучше приспособить под тюрьму, чем под больницу. Оно прямоугольной формы, испещрённое внутри бетонными прямоугольными коридорами. Она стоит в удалённом кольце, где через тонкие решетчатые окна на серые резиновые полы проникает дневной свет.

— Мисс Рейдер.

Седовласый доктор Паркинс, с извечной доской-планшетом и доброй улыбкой. Недостающее зданию очарование люди компенсировали своей чуткой заботой о её матери.

— Всё в порядке?

— Да, определённо. Я просто заходил проверить вашу маму. Её состояние улучшается, и мы движемся прямиком к стадии выздоровления.

Её охватывает облегчение. Во время ланча её мама, казалось, была в хорошей форме, даже поддерживала лёгкий разговор с Блейком, но Эрин рада услышать этому подтверждение.

— Это замечательно. Когда она может ехать домой?

— Её можно выписать хоть завтра, но ей понадобится высокий уровень поддержки. Ей не следует вставать и ходить ещё неделю или две.

— Я понимаю, — обещает она. — Я останусь с ней.

После ещё нескольких наставлений доктор начинает уходить.

— Эм, доктор? — Эрин чувствует себя странно, спрашивая его об этом, но она прошла два полных круга по больнице и не нашла то, что ей нужно. — Можете подсказать мне, где располагаются уборные?

Он по-доброму улыбается.