Уоррен Скай – Красота становится тобой (ЛП) (страница 4)

“Просто смирись с этим”.

Двигая рукой вверх-вниз, он позволяет свои глазам зажмуриться. Блейк представляет, что вместо тёмной комнаты светят лучи солнца. Вместо спутанных простыней на его бёдрах висит влажное полотенце. А вместо пустого дома — Эрин, которая приехала убраться в его доме в тот день, много месяцев назад.

Он никогда не узнает, планировал ли тайно, подсознательно, чтобы она нашла его, обнажённого и прикасающегося к себе. Он никогда не узнает, пришла ли она в его комнату найти его, вместо того, чтобы как обычно работать внизу, потому что тоже хотела этого. Но в тот день он был абсолютно раскрыт, и когда понял, что девушка увидела, как он кончает и выкрикивает её имя, — почувствовал унижение и крайнее возбуждение.

Конечно, тогда он больше переживал о том, что спугнёт её. Но сейчас, одинокий и ни с чем, кроме фантазий, он позволяет себе представить всё иначе. Он не кончает, а вместо этого замечает её, всё ещё трахая свой кулак. Эрин не сбегает, нет, она подходит ближе с озорной улыбкой на губах. Девушка опускается на колени между его ног на кровати и перенимает власть своими руками, своим ртом.

Когда он пытается возразить, она качает головой и прижимает его руки к кровати. “Лежи смирно”. Он вздрагивает, но подчиняется, страдая от экстаза, пока она дразнит его. В реальности его собственная рука доставляет стремительные и резкие ласки его пульсирующему члену, но в его фантазии до грани его доводит её горячий рот, ловкие руки и больше всего — знающий блеск в её глазах, посылая тёплую сперму на его плоский живот.

Пока он в последствии восстанавливает дыхание, брызги его оргазма охлаждаются до явно не сексуальной субстанции. Мужчина вздыхает и удаляется в ванную, чтобы вытереть начисто тело. У него будут долгие, тяжёлые дни, пока он не сможет снова её увидеть. А когда сможет? Ну, идея привязать её к кровати кажется всё лучше и лучше. Дни, месяцы и годы удовольствия. Навечно.

Глава 3

За три дня до Бала факультета

Коридоры сменяются за минуты до начала урока. Отстающие, которые болтали после предыдущего урока, расходятся. Опаздывающие спешат найти свои кабинеты, прежде чем прозвучит звонок. В этом здании учатся по большей части выпускные курсы. Конечно, нет никаких официальных наказаний за опоздание на урок, но показание уважения — часть игры.

По крайней мере, так обстоят дела с большинством профессоров. Блейк, кажется, не играет в такую игру. Он никогда не против, когда народ опаздывает или им приходится для чего-то уходить раньше. Эрин практически никогда не видела его раздражённым, ни на уроке, ни рядом с ней, что является огромным облегчением после таких долгих переживаний.

Её прежний парень, Даг, не был злым человеком, но всегда бесцеремонно критиковал. Она была достаточно юна и глупа, чтобы принимать это, чтобы меняться ради него, думая, что не достаточно хорошо. Эрин подсознательно ожидает этого же от Блейка, который так высоко над ней.

После недель, месяцев отношений с ним, она начала расслабляться. Он не собирался изменять ей. Блейк не собирался говорить ей, что она не достаточно хороша. Он уже знает, что её мама убиралась в домах, и относится к этому нормально. Он не предвзят, нет, такой была она. Поглощая боль и предательство, которые получила её мама, не доверяя людям, которые обладают большими деньгами и большей силой. Но Эрин — не её мама, и Блейк никогда не причинит ей боль.

Воспоминание о маме формирует тяжёлый узел в её желудке. Прошло некоторое время с тех пор, как звонила её мама. Не неслыханное количество времени, но девушку охватывает беспокойство. В последний раз, когда они разговаривали, её мама казалась отдалённой. Она упоминала о боли, что-то насчёт беспокоящих коленей. Неужели всё хуже, чем она говорила? Эрин ступает в альков (Прим. пер.: Алько́в — углубление, ниша в комнате или другом помещении) и нажимает кнопку быстрого набора. Звучит пять гудков, прежде чем включается голосовая почта.

— Привет, мам, это я. Просто звоню отметиться и спросить, как ты себя чувствуешь. Ты ведь в порядке? Перезвони мне.

Нахмурившись, девушка прячет телефон в сумочку. Придётся попробовать ещё раз позже.

Проскочив в кабинет, Эрин машет рукой своему другу Бейли, проходя в конец класса. Они двое всегда самые тихие во время обсуждений на уроке. Она сдерживается от того, чтобы говорить слишком много, чтобы не выдать ничего о них с Блейком. Иногда она еле слышно поддерживает тему. Бейли слышит и отвечает так же тихо. Однажды она переживала, что он влюбился в неё, но он так и не позвал её на свидание и вообще не делал никаких шагов, что вызвало у неё облегчение.

— Как всё прошло? — спрашивает она, ссылаясь на визит его мамы на прошедших выходных. Он упоминал об этом на прошлых нескольких уроках с типичным страхом юного холостяка.

— Отлично. Она объявила мой дом свинарником и решила остановиться в отеле.

Эрин фыркает.

— Ну, что она может ожидать с тремя соседями?

— Именно так я и сказал. Хотя я, может быть, и ухудшил ситуацию перед её приездом.

— Бейли!

— Я бы не смог выжить, Эрин. Она планирует остаться в городе до тех пор, пока не придут итоговые оценки. Это почти неделя.

— Три дня, — сурово исправляет она. Три дня до тех пор, как они с Блейком снова будут вместе. — После этого мы оба свободны.

Он смотрит на неё любопытным взглядом.

— Ты уже знаешь, куда поедешь? Чем собираешься заниматься?

— Я подала несколько заявлений, — признаётся девушка. Странно говорить об этом Бейли, а не Блейку, но, может быть, так лучше. Она подала заявления в места рядом с домом Блейка и не хотела подразумевать обещания, которые не сможет сдержать, если говорить о переезде к нему.

— Скрести за меня пальцы, — говорит Эрин. — А что насчёт тебя? Какие-нибудь планы?

— На самом деле, я думал устроить тур по Европе. Найти себя или что-то в таком роде, прежде чем придётся решить, какую специальность я на самом деле хочу выбрать.

— Звучит здорово. И путешествие, и двойная специальность. Я не знала, что ты на это пошёл. Каков выбор?

Он краснеет.

— Подхватил идею Айн Рэнд. Изучаю физику и философию. Физический мир и метафизический. Объединённое, это всё, что можно знать.

Она усмехается.

— Это звучит амбициозно.

— Да, ну, теперь, когда у меня есть степени, я уверен, что просветление придёт в любой день, — парень закатывает глаза в милой, самоуничижительной манере. — Я просто буду ждать.

Её внимание переключается, когда Блейк входит в кабинет. Он выглядит свежим и счастливым. Девушка открывает взгляд, чтобы снова сосредоточиться на Бейли.

Парень смотрит на неё странным взглядом.

— Не дай ему ускользнуть.

Она моргает, а её улыбка гаснет.

— Кому?

— Ты знаешь кому.

Его взгляд устремляется вперёд кабинета, где Блейк отвечает на вопрос двух активных студентов.

— Откуда ты…?

Он пожимает плечами с озорной улыбкой.

— Я бы сам начал действовать, но, очевидно, что ты занята.

У неё перехватывает дыхание.

— Бейли…

— Всё нормально, Эрин. Просто… держись за это, вот и всё. Если он делает тебя счастливой. В этом вся суть. Быть счастливым.

Она сглатывает. Её улыбка кажется хрупкой… и уже треснутой.

— Это твой совет как физика или как философа?

— Как обоих.

Таким знакомым движением, какое причиняет ей боль, Блейк переворачивает стул и садится на него задом наперёд лицом к классу. Его локти лежат на спинке стула, запястья свободно свисают. Весь кабинет замолкает от хорошо заработанного уважения.

Блейк проделал такую удивительную работу. Намного больше, чем она могла представить. Он умный, внимательный и страстный, да. Она очень хорошо это знает. Но его реальная сила — пробуждать их умы. Испытывать их мысли и выставлять на передний план их страсть.

Она будет скучать по этому уроку. По энергии и тому, как она зажигается, когда он говорит. По тому, как Блейк загорается, когда действительно попадает в точку, будто нашёл себя в задании делиться знаниями.

— Сегодня наша последняя встреча, — говорит он. — Так что я хочу очень быстро пробежаться по графику. Ваши итоговые документы попадут ко мне в полночь. Из-за сокращённого летнего расписания, я должен выставить оценки за очень короткий промежуток времени, так что не опаздывайте. Я не смогу предоставить вам отсрочку или дополнительные баллы. Как только я сдам оценки на следующей неделе, даже я не смогу их изменить. Понятно?

За его объявлением следует волна кивков и нескольких изворотливых взглядов, вероятно, от местных, кто будет допоздна работать над документом. Её охватывает предвкушение. Оценки выставляются в тот же день, когда у неё сдача диплома… в тот же день, на который назначен Бал факультета.

А на следующий день она сможет снова увидеть Блейка.

— Сегодня наша последняя встреча, — повторяет он, уже в задумчивой манере, — так что ещё я хочу сказать вам, как невероятно я всеми вами впечатлён. Как я благодарен, что вы вытерпели меня, пока я, запинаясь, читал свою первую лекцию. Как я верю в каждого из вас.

Эрин закусывает губу, чтобы не вздохнуть вслух. Оглядываясь, она видит смущённые румянцы и яркие глаза. Боже, он превратил полный класс студентов в участников внеклассного занятия.

Она любит его. Она восхищается им.

— Альберт Эйнштейн однажды сказал, что воображение намного важнее знания. Я сижу здесь в качестве вашего профессора из-за тех вещей, которые знаю. Это знание. Вы сидите передо мной потому, что у вас есть инициатива, амбиции и креативность, чтобы что-нибудь с этим сделать. Это воображение. То, что есть у вас, намного важнее того, что могу сделать я. Вы превосходите меня.