Уорд Фарнсворт – Метод Сократа: Искусство задавать вопросы о мире и о себе (страница 51)

– Да, в том и суть.

– Но ведь Испания, как правило, выплачивает выкуп, однако людей там похищают не чаще, чем в странах, не желающих платить, верно?

– Я точно не знаю.

Пример показывает, как один тип вопроса приводит к другому. Мы начинаем с изучения того, какие стимулы может сформировать некое правило (это действующий паттерн); но подобная линия влечет за собой вопрос того рода, который рассматривался в предыдущем разделе: если наши прогнозы относительно стимулов оказались бы точными, то каких еще последствий можно ожидать и обнаруживаются ли они на практике? Кроме того, пример показывает, как ход диалога можно с пользой повернуть вспять. Тот, кого расспрашивают, возвращает сократический вопрос самому вопрошающему. Сократическую функцию можно применять в разговоре с обеих сторон.

В обоих только что приведенных иллюстрациях вопросы закладывают основу для эмпирического исследования. Сократический процесс выявил важные факты, нуждающиеся в уточнении. Это ценный результат. Кроме того, оба примера показывают, каким образом вопрос способен преобразовать напряжение между двумя ценностями в напряжение внутри одной ценности. Спор начинается с того, что ценность жизни противопоставляется ценности денег; однако позже выясняется, что в обеих частях этой дихотомии речь идет, по сути, о ценности жизни – просто она рассматривается под разными углами зрения. Или же в начале спора представлено противопоставление правды и конфиденциальности, но в конце обнаруживается, что на деле обе позиции предполагают ценность правды, подходя к ней с разных сторон. Такова стандартная модель сократического исследования. Она обязательно предусматривает компромиссы.

Эленхос как совместное рассуждение. Типы аргументов, описанные в этой главе, с точки зрения риторики можно представить разными способами. Их использование в эленхосе вовсе не обязательно. Тем не менее они хорошо приспособлены для этой процедуры, а сам эленхос обладает мощными преимуществами перед другими формами спора. Теоретически вы могли бы просто сказать: «Вот контраргумент X, который доказывает, что ваша позиция ошибочна». Но вместо этого вы говорите: «Не стоит ли нам согласиться с тем, что случай X однажды имел место?» (Да.) «И ситуации X присущи определенные особенности, верно?» (Да.) «Хорошо, но тогда X оказывается исключением из правила, которое было озвучено вами ранее, не так ли» (Так.) Иначе говоря, вы приходите к ожидаемому результату, но кружным путем. Этот путь, однако, ценен тем, что вы прошли его, сотрудничая с собеседником, а не переча ему.

Именно так поступает Сократ. Он избегает прямого противостояния; он не говорит: «Вы ошибаетесь». Он заставляет вас противоречить самому себе. Такой подход к аргументации и диалогу применим и в наши дни. Если вы хотите в чем-нибудь убедить человека, то контраргументы обычно не помогают. Они лишь заставляют оппонента упорнее стоять на своем. Гораздо лучше искать истину не в столкновении с собеседником, а в кооперации с ним. Вы позиционируете себя в качестве партнера, заинтересованного в поиске тех же ответов, которые ищет и собеседник. Вы добиваетесь от собеседника согласия на каждом шаге и формулируете вопросы таким образом, чтобы на них с легкостью можно было ответить однозначным «да». А затем вы разделяете с партнером недоумение по поводу последствий, вытекающих из его ответа. По сути, сначала вы всегда интересуетесь: «Можем ли мы согласиться с этим?» Если же в ответ звучит «нет», то вы продолжаете донимать его своими «почему» до тех пор, пока не дойдете до надежной отправной точки, то есть до такого утверждения, с которым вашему собеседнику удобно будет согласиться. Дойдя до этого пункта, вы, вероятно, тоже примете обсуждаемый тезис, по крайней мере ради дальнейшего продолжения дискуссии. Затем, когда в согласованном принципе обнаружатся прорехи, это станет вашей общей проблемой. Причем не исключено, что со временем вы сумеете подвести спорный момент к такому общему знаменателю, который устроит и вас, и вашего собеседника.

Многие варианты аргументации, не похожие на эленхос, все равно можно свести к нему. Вы отыскиваете некое исключение или выдвигаете какой-то иной пункт, предъявляя его в процессе беседы и добиваясь от партнера согласия. Если вам хочется сделать эленхос более интересным и менее пугающим для собеседника, то расстояние между первым аргументом, с которым собеседник соглашается, и результатом, к которому неуклонно ведет эленхос, можно увеличить. Пошаговое прохождение пути от начала и до конца даст вам возможность упрочить согласие партнера с вами, а также лучше его понять. Этот последний пункт крайне важен. По-настоящему убедить человека в чем-либо, будь то в ходе сократического диалога или иного взаимодействия, – это вовсе не значит подчинить его своей воле или вынудить смириться с неудобными фактами. Нужно сделать так, чтобы собеседник взглянул на вещи вашими глазами. Но, добиваясь этого, вам самому для начала надо вслушаться и всмотреться в чужие слова и чужие доводы. Как только вы поймете, как партнер мыслит, можно будет приступить к прокладыванию маршрута из данной точки в какую-то другую.

Чтобы проверить, понимаете ли вы взгляды своих собеседников, попытайтесь пересказать их позицию таким образом, чтобы ваше объяснение их полностью устроило. Сократ часто так делает; он проговаривает утверждение собеседника своими словами, а потом интересуется, нравится ли тому, как он изложил его мысль[248]. Сказанное должно устраивать вашего партнера как по содержанию, так и по форме. После этого можно конструировать диалог на надежном фундаменте. Как только собеседники поймут, что вы выслушали и «уловили» их образ мыслей, подозрения будут мучить их меньше – им не страшно будет потерять лицо, когда вы предложите им согласиться с чем-то еще. Так начинается эленхос.

Достоинства эленхоса не всегда лежат на поверхности. У Сократа есть несколько собеседников вроде Калликла, которые слишком упрямы: их невозможно переубедить, независимо от того, как выстроены адресуемые им вопросы. В подобных случаях между партнерами разворачивается особенно горячая полемика, которая обязательно запомнится читателю. Однако в других ситуациях Сократу с помощью эленхоса удается препарировать взгляды собеседников, поддерживая доброжелательный тон диалога. В наши дни такое преимущество эленхоса особенно ценно. Это способ бросить кому-нибудь интеллектуальный вызов, не проявляя при этом враждебности. Безусловно, столь же полезно бросать вызов и собственным убеждениям, как было показано в главе 4. Когда вы пытаетесь кого-то переубедить грубо и жестко, вас, как правило, ждет неудача. Убеждение – процесс совместный, и потому эленхос так полезен. Если правильно его сформировать, то процесс рассуждения станет сплачивающим и объединяющим делом.

Эпилог

Сократические правила взаимодействия

В этой книге метод Сократа рассматривался как набор инструментов, с помощью которых обретаются понимание и мудрость. Кроме того, мы обсудили сократическую этику, в рамках которой эти инструменты обеспечивают практическую реализацию более высоких ценностей. Здесь, в эпилоге, мы поговорим о том, как использовать сократические принципы в разговорах и беседах, не сводимых к диалогам в классическом смысле. Гибкое применение этих принципов способно, например, генерировать более здоровый политический дискурс, о чем упоминалось в предисловии и говорилось в последующих главах. По большей части я старался касаться этой темы отдельно, поскольку идеи Сократа выходят за рамки политики. Вместе с тем к нашим мыслям и разговорам на политические темы его поучения применимы ровно в той же мере, в какой они приложимы и к прочим важным предметам. Соображения, изложенные ниже, можно использовать в любой содержательной дискуссии.

Правила ведения спора. Предположим, вы хотите адаптировать принципы Сократа к контексту, не вписывающемуся в сократический диалог как таковой. В этом случае полезно будет вспомнить о том, что Сократ предлагает не только правила для ведения диалога, но и более общие принципы, применимые к человеческой коммуникации вообще. Его учение свободно преобразуется в неограниченное количество таких практических «можно» и «нельзя». Их классификация, разумеется, всегда будет делом отчасти произвольным, однако ради удобства я бы предложил выделить следующие 12 пунктов:

1. Открытость дискуссии. Любое мнение или положение открыто для исследования и не застраховано от вопросов, если кто-то готов его высказать.

2. Цель исследования. Цель предпринимаемого изыскания – достичь истины или хотя бы приблизиться к ней. Она вовсе не в том, чтобы высказать или доказать нечто, способствующее реализации какого-то потаенного замысла, а также не в том, чтобы порадовать партнеров по диалогу или, напротив, разгромить их в словесном состязании.

3. Возражения приветствуются. Вопрос – естественная реакция на любой заявленный тезис, которая всегда желанна. Попытки оспорить чужое утверждение неизменно доброжелательны; их нужно предпринимать и воспринимать соответственно, даже если – и особенно если – вызов брошен какому-то устоявшемуся и общепринятому убеждению. Ведь вы, как и все остальные, тоже можете ошибаться; но даже если и нет, то в возражениях собеседника, который бросает вам вызов, все равно может оказаться крупица истины. Если вам показывают, что вы допустили ошибку или неточность, примите это как услугу. Удовлетворение, испытываемое от признания собственной ошибки, – признак душевного здоровья.