Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 50)

Рядом с матерью королевы сидела маркиза Стейн, которая завернулась до самой шеи в лисий мех, как всегда, привлекательная и расслабленная.

Она лишь однажды бросила на меня взгляд искоса и приподняла бровь, но этого оказалось достаточно, чтобы кровь закипела в моих жилах.

С древней галереи прозвучал зов труб. Блэквелл открыл программу, прочитав два стихотворения, первое было посвящено достоинствам королевы, а второе, эпиталама – с опозданием в пару месяцев – в честь его покровителей, герцога и герцогини Раундсилвер.

Какую радость или честь можно сравнить Со святым венчанием, когда оно Состоит из равных частей Лет, состояний, рук и сердец? Когда в счастливом выборе Супруга и супруг имеют право голоса!

Прекрасные чувства и удачные стихи, но в обоих содержались призывы к множеству богинь (Добродетели, Победы, Плодородия, Супружеской постели и тому подобное) с просьбой благословить супругов или для лестного сравнения. Я же начал размышлять о том, что Орланда может откликнуться и появиться – для того, чтобы благословить королеву или содрать с меня кожу заживо.

Впрочем, насколько мне известно, ни одна из богинь не появилась.

После аплодисментов Блэквелл удалился, на сцену вышли лорд Белликос и его сторонники, и я с радостью услышал напыщенную речь, что я для него придумал. Блэквелл сочинил описание гражданской войны, в которой король Эмелин собирался поучаствовать, а клоуны добавили несколько смешных реплик, и я почувствовал себя немного обиженным из-за того, что они мало использовали мои строки.

После ухода Белликоса появился король Эмелин и произнес речь об опасностях разногласий внутри страны и иностранного вторжения, а также необходимости объединения двух частей древнего королевства Дьюсланд, распавшегося несколько столетий назад после нападения лордов Осби. Так как я сидел у края сцены, я имел возможность наблюдать за королевой Берлаудой, и мне показалось, что ее увлекли слова предка.

И не ее одну. Речь Эмелина вызвала такие энергичные аплодисменты, что пришлось задержать выход короля Рольфа.

Пьеса, как я уже говорил, являлась в большей степени пышным зрелищем, чем драмой, и успешно продолжала свое шествие в тот вечер. Это был первый спектакль, который я смотрел в помещении, к тому же вечером, что позволяло использовать трюки с освещением и тенями, невозможные под открытым небом. Особое впечатление на меня произвел тусклый красный свет, обозначавший город, охваченный пламенем.

И еще меня позабавило то, что худому Блэквеллу пришлось надеть набивные мышцы, чтобы сыграть славного принца-воина.

Без них принца Алайна сдули бы со сцены его собственные трубы.

Между актами пришлось делать большие перерывы, чтобы опускать люстры и менять на них догоревшие свечи. В это время королева и ее друзья уходили в ее покои, чтобы перекусить, а для остальных имелась такая же возможность снаружи, во внутреннем дворике, где менестрели лорда Раундсилвера наигрывали веселые мелодии. Там я увидел фаворита королевы, молодого виконта Брутена, не разделявшего трапезу с ее величеством, а прогуливавшегося по двору с очень красивой женой, немного старше годами, чем он, и висевшей на его руке как ремора. Было забавно и трогательно наблюдать, как два печальных человека объединились в своих несчастьях.

Мы с Кевином купили вина с пряностями и пакет жареных каштанов и принялись прогуливаться по внутреннему двору. Как всегда, Кевин был одет лучше, чем я, все еще продолжая рекламу семейного бизнеса, и люди принимали его за провинциального дворянина. Я оставался в его тени, наслаждаясь вечером и прохладным воздухом, пока не услышал знакомый голос у самого уха.

– Ну, мастер секретарь, как поживает посольство?

Я вздрогнул, повернулся и увидел лорда Уттербака, одетого в меховую куртку с поднятым воротником. В танцевавшем свете факелов я заметил мрачный смех в его глазах. От удивления я на время потерял дар речи. Наконец поклонился, и мне удалось прийти в себя и ответить на его вопрос.

– Милорд, мне удалось сделать кое-что хорошее, а теперь, когда вы появились здесь, мы сможем продолжить. Лорд Уттербак, вы знакомы с моим другом Кевином Спеллманом, торговцем тканями из Этельбайта?

Он повернулся к Кевину:

– Конечно, я знаю вашего отца. У вас есть новости о вашей семье?

– Пока нет. Я пытаюсь привести в порядок наши расстроенные дела, – ответил Кевин.

– Надеюсь, вы скоро воссоединитесь, – проговорил Уттербак.

– Милорд, – сказал я, – как долго вы находитесь на свободе?

– Около пяти дней, – сказал Уттербак. – Я прибыл в город вчера. Мой отец сразу заплатил за всех нас выкуп, если не считать бедного мастера Гриббинса. – Он улыбнулся. – Однако вы не стали дожидаться его щедрости.

Я был ошеломлен:

– Ваш отец заплатил за меня выкуп?

– Я договорился о цене освобождения всего нашего посольства, за исключением бедного мастера Гриббинса, выпотрошенного сэром Бэзилом лично.

Я рассмеялся:

– Сэр Бэзил договорился об отдельном выкупе со всеми остальными! Именно по этой причине он поместил вас отдельно, чтобы мы не узнали, как благородно вы согласились заплатить за наше освобождение!

И вновь сэр Уттербак мрачно улыбнулся.

– Кто бы мог подумать, что разбойник окажется бесчестным? – сказал он.

– Я отдам вам деньги, – обещал я. – Или вашему отцу. Сколько сэр Бэзил потребовал за меня?

– Десять золотых.

– Так много? С меня он запросил только пять.

Уттербак бросил на меня скептический взгляд.

– А вы смогли бы заплатить хотя бы пять?

– Теперь я могу заплатить десять, – заверил его я. – Перед побегом я заглянул в сокровищницу сэра Бэзила.

И вновь Уттербак рассмеялся.

– Это объясняет его ярость! Когда сэр Бэзил узнал о вашем исчезновении, он обыскал весь лагерь – даже проверил Дубовый дом, где я делил приют со Стейном, возможно, рассчитывал найти вас под нашим обеденным столом. Он разослал всадников во все стороны и даже отправил один отряд в старые рудники, расположенные на горе за лагерем.

Я улыбнулся, представив ярость разбойника.

– Как бы мне хотелось это увидеть!

– Он только что не гавкал от ярости и даже избил нескольких пленников, полагая, что они помогли вам сбежать. И без особой на то причины поколотил вивернов, один из них дохнул на него огнем и опалил бороду, после чего сэр Бэзил окончательно потерял голову от злобы. – Уттербак потряс головой. – Я даже обрадовался, что меня заперли в Дубовом доме, пока он выплескивал свой гнев на беспомощных заложников.

Я рассказал лорду Уттербаку, как мне удалось забрать его кольцо с печаткой из сокровищницы, а также о кольце лорда Стейна, которое я отдал его леди.

Тут мне стало ужасно не по себе, казалось, будто холодные пальцы сжали мою шею.

– Лорд Стейн на свободе? – спросил я.

– Нет, его выкуп еще не прибыл. И я не знаю, как те, кто повезет выкуп, смогут найти сэра Бэзила, который решил, что вы приведете большой отряд в его лагерь, и перенес его в другое место, в другое свое убежище.

– Он использует монахов для получения выкупов, а монастыри являются его банками. Я уверен, что он отыщет деньги, когда они ему потребуются, ведь святые отцы преданно за него молятся.

Лорда Уттербака позабавили мои слова.

– Банки разбойников! Воистину, мы живем в век чудес!

В этот момент появился один из актеров с колокольчиком в руках и сообщил, что начинается следующий акт пьесы. Я наклонился к лорду Уттербаку, пока мы шли в Большой приемный зал.

– Я должен кое-что вам рассказать, это связано с вашим кольцом, – прошептал я.

И я поведал ему историю о трех лакеях, отправленных ко мне на квартиру его отцом, который, очевидно, считал меня вором, о том, что произошло в Гильдии мясников, и о признании, подписанном ими по моему настоянию.

– Думаю, я знаю этих людей, – сказал Уттербак. – Сейчас они не представляют дом Венлок, вероятно, доставили мое кольцо отцу, в Блэксайкс.

– Как вы думаете, они попытаются мне отомстить? – спросил я.

Он рассмеялся.

– Расскажите, как вам удалось прожить на земле целых восемнадцать лет? – спросил он. – Вам мало того, что вы ускользнули от пиратов и заимели в качестве врага самого опасного разбойника нашего времени? – Он похлопал меня по плечу. – Я напишу письмо отцу и объясню, что вы вполне респектабельный гражданин, поручусь за вас и попрошу, чтобы он приструнил лакеев.

Я поблагодарил его и вместе с Кевином вернулся на нашу скамейку.

– Я вижу, ты вел очень интересную жизнь, о чем даже мне не рассказал, – заметил Кевин.

– Мы были слишком озабочены вопросами нашего нового бизнеса, и я просто не успел поведать тебе о моих приключениях.

Мы уселись на скамейке, он вытянул перед собой ноги и скрестил на груди руки.

– У нас полно времени до завтрашнего отлива, – заявил Кевин.