Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 47)

– Я беспокоилась и решила подождать еще час, а потом отправиться к Раундсилверу и рассказать, что я видела, как тебя уводили вооруженные люди в ливрее Венлока.

Я протянул руку и принялся распускать галуны на серебряных пуговицах.

– Твоя забота заслуживает одобрения. Я должен немедленно тебя наградить, – заявил я.

Я расстегнул платье и обнял ее, солнечное тепло ее тела было особенно приятным в этот холодный сырой день. Из горла Амалии вырвался глухой смех.

– Ты замерз, сэр. Давай снимем твою мокрую одежду и положим тебя в теплую постель.

– Восхитительная перспектива. Ты превосходная сиделка. – Мои губы скользнули по ее обнаженному плечу, и она задрожала.

Над нашими головами прогремел гром, и дождь с новой силой принялся стучать по крыше.

Глава 14

На следующее утро я отправился вниз по реке в Иннисмор, главный порт столицы, расположенный на большом острове, на левом берегу Саелле. Причалы потемнели от людей и грузов, мачты и такелаж галеонов и круглых кораблей накрыли кружевами серое небо. В Королевских доках кипела жизнь, корабельные плотники готовили королевский флот к войне. Почти все военные корабли находились в резерве, их мачты были сняты, на палубе поставили навесы для защиты от непогоды. Огромные пушки, такелаж, якоря и паруса хранились на складах на берегу, где понемногу ржавели и гнили, и теперь началась невероятная суета, чтобы подготовить их для выступления против мятежников Клейборна.

Я не стал обращать внимания на королевские корабли, мне требовалось частное судно, способное доставить меня в Этельбайт или хотя бы Амберстоун. Я больше не собирался ехать обратно по суше, чтобы избежать новой встречи с сэром Бэзилом, не говоря уже об Орланде.

Я поговорил с несколькими капитанами или их помощниками, но мне никак не удавалось найти корабль, собиравшийся плыть на юго-запад, и я продолжал расхаживать по причалам, чувствуя, как улучшается мое настроение. Пока я бродил по порту, мне вдруг ужасно захотелось домой, и меня порадовал свежий ветер, полный запахов смолы, соли и прибоя, который вспенивал речную воду у свай и раскачивал корабли так, что перлини натягивались, точно тетива лука.

Я обошел вокруг юта огромного галеона и увидел маленькое судно, пришвартованное рядом. Мне сразу показалась знакомой его желтая обшивка, и я узнал «Метеор», маленький галеон, полностью или частично принадлежавший семье Кевина.

«Метеор» стоял у причала, и команда разгружала большие бочки с вином.

Я обошел кипу неокрашенных шкур, которые сгружали на берег с баржи, и поспешно поднялся по трапу «Метеора». Канаты, перекинутые через грот-рею, поскрипывали у меня над головой, выдерживая тяжесть бочонков с вином в грузовой сетке, и я заморгал, глядя на ют, пытаясь понять, смогу ли узнать хозяина корабля. Но тут я увидел Кевина, все в той же высокой жесткой шляпе, слегка сдвинутой набок.

– Эй! – крикнул я. – Мастер Спеллман!

Он посмотрел на меня сначала с недоумением, потом с удивлением, а затем радостью. Я взбежал по сходням на борт, а он помчался вниз, мы встретились на шканцах и обнялись. И оба тут же принялись задавать вопросы, даже не пытаясь на них отвечать, потому что продолжали сыпать новыми. Наконец мы замолчали, чтобы перевести дух, и я успел произнести чуть более осмысленный вопрос.

– Почему ты здесь?

Кевин выдохнул и улыбнулся.

– Твоя вина. Ты прислал мне письмо, сообщив, что видел «Метеор», и я помчался в Амберстоун, решил лично проверить корабль. Вино в любом случае следовало доставить в Селфорд, вот я и отправился сюда, чтобы убедиться, что за него заплатят; кроме того, я хотел выяснить, смогу ли взять заем на строительство новых кораблей.

– Корсары ушли? – спросил я.

– Они уплыли через день или два после твоего отъезда. – Его лицо помрачнело. – Они оставили почти триста трупов на Коровьем острове, – людей, показавшихся им бесполезными в качестве рабов или бесперспективными с точки зрения выкупа.

Я почувствовал, как осколок льда коснулся моего сердца:

– Там погибли те, кого мы знали?

– Я не знаю всех имен, но среди убитых нашли миссис Вейн.

Меня захлестнула волна печали.

– Я купил у нее три корзины пиарминов за день до нападения.

– И мастер Крук.

Моя печаль усилилась.

– У него не было семьи. Я полагаю, мы можем оставить себе его библиотеку.

Кевин беспомощно развел руки в стороны.

– Это долгая трагедия, и мы видели только первые два акта. Даже если мы сумеем собрать все деньги для выкупа, люди будут оставаться в плену в течение месяцев или даже лет, и их ждут страшные испытания.

Мы немного помолчали, обдумывая мрачную и неотвратимую правду, потом Кевин посмотрел на меня.

– А что произошло с Королевским посольством? Вам удалось организовать помощь для Этельбайта?

Я с горечью рассмеялся.

– Теперь я и есть посольство! И я поговорил с канцлером, а также очень коротко с ее величеством, мне удалось добиться некоторых одолжений со стороны двора, и, в самом деле, брат, – я положил руку ему на плечо, – я получил некоторое количество заказов для нашего города, и здесь мне потребуются твои советы, чтобы извлечь собственную выгоду, а также пользу для Этельбайта.

В его глазах я прочитал удивление.

– Ты остался единственным послом? А что стало с Гриббинсом и Уттербаком?

– Это длинная история. Но сначала позволь спросить – ты получил письмо с требованием выкупа за меня?

– Выкуп? – Кевин был поражен. – Нет, ничего похожего я не получал.

– Да, ты не мог получить мое письмо, если сразу покинул Этельбайт после того, как я оказался в Амберстоуне. Письмо написано моей рукой, но ты спокойно можешь его проигнорировать. А насчет свиньи с тонзурой, которая явится к тебе… можешь с чистой совестью треснуть его по башке в качестве привета от меня или связать и доставить к шерифу.

Глаза Кевина широко раскрылись.

– Я вижу, что за твоими словами стоит приключение.

– Я написал тебе письмо обо всех событиях и искал капитана, чтобы его отправить. – Я взял его за руку. – Давай сойдем на берег и найдем таверну, и я расскажу, что случилось с Королевским посольством.

Кевин огорченно покачал головой:

– Нет, у меня сегодня очень много дел. Я должен встретиться с торговцами тканями, банкирами и владельцами складов…

– Я могу прийти завтра утром, – предложил я.

– Я буду в Гильдии торговцев тканями. Переночуй здесь, в Иннисморе, и тогда утром мы сможем вместе позавтракать.

– Тогда последний вопрос. Отсюда ты вернешься в Этельбайт?

– У «Метеора» слишком низкая осадка для Этельбайта. Но, если я смогу раздобыть деньги и груз, мы отплывем в Амберстоун, а оттуда я отправлюсь в Этельбайт или найму судно поменьше.

– Хорошо. Я полагаю, ты захочешь проделать это путешествие как можно быстрее.

– Да? – Он посмотрел на меня так, словно хотел задать еще полдюжины вопросов, но спохватился и пожал плечами. – Ладно, ты все расскажешь мне завтра.

– Да. И купи хорошего черного пороха, он пригодится.

И я оставил его заниматься делами, с нетерпением ожидая завтрашней встречи.

Я все еще оставался на левом берегу, в городе Моссторп, по другую сторону Селфорда, когда грянул гром и небеса разверзлись, – и я поспешил отыскать укрытие от дождя у ворот постоялого двора.

К собственному удивлению, я обнаружил во дворе деревянную сцену с башней и балконом, ее закрывал соломенный навес, чтобы защитить актеров от непогоды. У них шла репетиция, но я ничего не слышал из-за шума дождя. На сцене я увидел стройную фигуру Блэквелла, актера, с которым познакомился во дворце Раундсилвера, поэтому прошел вдоль двора и примостился возле угла сцены, откуда принялся наблюдать за репетицией. Довольно быстро я понял, что это «Красная лошадь, или История короля Эмелина» – я знал, что скоро ее будут играть перед королевой.

В пьесе оказалось много диалогов и прогулок по сцене – происходящее больше напоминало пышную процессию, – часто звучали длинные громкие речи, к счастью, прерывавшиеся появлением клоунов. От моего воображения потребовалось немало усилий, чтобы принимать за девушек юношей, игравших все женские роли, в особенности из-за того, что это была репетиция, без костюмов и грима. К концу пьесы король Эмелин из Форнланда победил двух королевских кузенов из Бонилле, вместе с появившимся в конце претендентом на престол из Лоретто, и объединил королевство Дьюсланд, чтобы принести ему мир на целое поколение.

Союз продержался четыре столетия, до настоящего времени, когда бастард Клейборн сумел убедить большую часть Бонилле выступить против королевы.

Объединение королевства, как я увидел, стало самой важной темой пьесы в это переходное время. Я мысленно поздравил Блэквелла с хорошим пониманием политики.

Сам Блэквелл играл принца Алайна, одного из двух конкурентов из Бонилле, произносившего, как и остальные, свои речи с невероятным пафосом. Автор написал для себя красивый монолог с предложением о капитуляции Эмелину, после чего исторического Алайна отправили в темницу, где тихо прикончили, впрочем, в патриотической пьесе об этом тактично умолчали.

К тому времени, когда репетиция закончилась, дождь прекратился, и золотое солнце согрело финальную речь Эмелина о мире, дружбе, справедливом правлении и славе Дьюсланда. Но я не обращал особого внимания на слова, потому что предыдущая сцена навела меня на мысль, как данную пьесу можно сделать более забавной.