Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 27)
Мое сердце сжала тоска, я смотрел на замшелую мостовую и отчаянно пытался придумать, что могло бы заставить сэра Бэзила проявить милосердие.
– Почему вы медлите? – потребовал сэр Бэзил ответа у новых рекрутов, и его сильный голос северянина эхом отразился от стен. – Какие тут могут быть сомнения? Вот что я скажу: смерть злодею, который колеблется! Мой кинжал напьется допьяна его кровью!
– Сэр, – казалось, Маленькому Дикону каждое слово давалось с большим трудом, – что совершил этот несчастный пленник, чтобы заслужить…
Сэр Бэзил выхватил свой кинжал из ножен и резко поднял его над головой. Теперь его голос наполнило презрение.
– Я здесь не для того, чтобы мои слова ставили под сомнение! Разве вы не клялись повиноваться? Разве в вашей отчаянной клятве не говорилось, что приказы следует выполнять? – Он рассмеялся. – Клянусь всеми лишившимися доверия и бесполезными богами, какая мне польза от вас, если вы не в силах убить даже связанного пленника?
Юноша начал плакать и молить о том, чтобы ему сохранили жизнь. Я почувствовал, как у меня немеют пальцы.
Я выступил вперед и заговорил:
– Сколько нужно, чтобы сохранить жизнь этому парню? – спросил я. – Сколько стоит его жизнь, сэр Бэзил?
Все разбойники разом втянули в себя воздух, повернулись и посмотрели на меня, и по выражению их лиц я понял, что они ожидают сразу нескольких убийств, которые произойдут в следующие минуты.
– Благодарю вас, сэр! – воскликнул пленник. По его лицу текли слезы. – Да благословят вас боги, сэр!
Сэр Бэзил довольно долго молчал, склонив голову набок, – он размышлял над ответом. Затем он шагнул ко мне и указал на мою грудь острием кинжала.
– Значит, ты намерен выкупить его жизнь, йомен?
Я постарался контролировать и сделать твердым свой голос, готовый, как мне казалось, дрогнуть в любую секунду.
– Вам известно, сэр Бэзил, сколько денег у меня есть. – Я оглядел последних пленников с модными прическами и в дорогих одеждах. – Но здесь те, кто обеспечен гораздо лучше меня.
– Мои поздравления, йомен. – Сэр Бэзил сделал вид, что он доволен. – Ты воспользовался моим примером – быть щедрым, используя чужие сокровища!
Это вызвало смех у его соратников, напряжение стало рассеиваться, и у меня появилась надежда, что, возможно, я не получу сегодня нож под ребра. Сэр Бэзил, пританцовывая, приблизился к краю сцены и направил кинжал в сторону собранных внизу перед ним пленников.
– В таком случае, пятьдесят империалов! – заявил он. – Кто спасет жизнь мальчишки за столь символическую сумму?
Я почувствовал, как моя душа поникла до самой земли. Пятьдесят золотых – выкуп за богатого человека.
Пленные господа молчали, их глаза бегали, лишь бы не задерживаться на связанном юноше.
– Пожалуйста, сэры! – закричал пленник. – Пожалуйста, спасите меня!
Ответом ему послужило молчание.
– Я буду работать на вас! – вскричал юноша. – Я буду работать на вас всю свою жизнь!
Я стиснул кулаки.
– Каждый из вас может заплатить понемногу, – сказал я.
– Слишком поздно! – заявил сэр Бэзил. – Йомен Квиллифер показал, как он легко расстается с чужими деньгами, а замечательные джентльмены продемонстрировали способность к состраданию, достойную Северного жюри присяжных, впрочем, я ничего другого от них не ожидал. – Он повернулся к двум новым разбойникам, Антони и Маленькому Дикону. – Убейте его, – повторил он, – и сделайте это быстро, иначе сами присоединитесь к нему в неглубокой могиле.
– Милосердие! – закричал юноша. – Молю о
Я отвернулся, не в силах это видеть, и мой взгляд остановился на Хиггсе, смотревшем на меня с печальным выразительным видом. Я понял, что Хиггс уже наблюдал раньше за подобными расправами – судя по всему, такие кровавые сцены регулярно происходили в лагере сэра Бэзила.
После недолгих колебаний разбойники-новички приступили к казни. Оба не умели убивать, им потребовалось некоторое время, и удары ножей чередовались с криками жертвы. Я прижал руки к ушам, но все равно до меня доносились звуки расправы. Наконец мальчик умолк, я услышал, как его тело упало на землю, а Маленького Дикона стошнило.
Ко мне подошел Хиггс.
– Я говорил тебе, что присоединиться к отряду сэра Бэзила совсем непросто, – прошептал он мне на ухо. – Новых рекрутов заставляют совершить убийство, как только находится подходящая жертва, для того, чтобы предотвратить предательство, ведь, если кто-то из них донесет на разбойников, остальные могут обвинить их в убийстве, и тогда несчастных повесят.
– Я буду стараться обрести свободу, – ответил я.
Я не мог признаться, что сэр Бэзил обещал меня отпустить в обмен за поимку отряда Стейна. Значит, мне придется осуществить смелый побег.
Ведь теперь я наравне с убийцами являлся виновником смерти юноши. Он бы не попал в плен, если бы я не стал доносчиком, и даже то, что я сдал предателей, не могло служить мне утешением.
Я направился в заднюю часть двора и уселся у стены. Крики умиравшего юноши все еще звучали у меня в ушах.
Похоже, моя судьба заключалась в том, чтобы от одной бойни переходить к другой. Я лежал на холодных камнях, смотрел в яркое голубое небо и погружался в безысходную тоску.
«Во всяком случае, скоро я получу приз предателя и доносчика, став свободным», – думал я.
Сэр Бэзил читал новые письма о выкупе, пока его заместители вели подсчет награбленного, в том числе украшений, оружия и доспехов. Я подумал, что к концу распределения банда сэра Бэзила, вероятно, станет самым хорошо вооруженным отрядом в истории Дьюсланда.
После окончания подсчета сэр Бэзил разделил письма на две части и отдал их монахам, тут же уехавшим верхом. Теперь я понял, что они делали в лагере – именно они доставляли письма семьям пленников и получали выкуп – или, что более вероятно, отвозили деньги в местный монастырь, а потом забирали их из другого монастыря, расположенного ближе к горам. Монастыри, как и храмы старых богов, часто использовали в качестве хранилищ золота и серебра под защитой богов.
Монастыри Милосердного Паломника принимали деньги в одном месте и выдавали чек, чтобы в обмен на него клиент получил их в любом монастыре страны по его выбору. Таким образом, они исполняли функции банков, но только для денежных переводов, потому что давать деньги в рост запрещал закон, а также их собственные доктрины, не позволявшие давать в долг ссуды или брать проценты.
Сэр Бэзил приказал нескольким важным джентльменам похоронить слугу, что вызвало незначительную попытку сопротивления, и ему пришлось вытащить кинжал, после чего пленники безропотно унесли тело жертвы. Всех остальных пленных отвели в лощину и дали работу – главным образом, они занимались приготовлением ужина для всего отряда. Доринда, повариха-экои, стукнула меня по спине деревянным черпаком и суровым голосом велела носить воду из озера. Мне выдали коромысло и кожаные ведра, болтавшиеся на его концах.
У берега я нашел полевую горчицу и кресс-салат, нарвал немного и с полными ведрами воды вернулся на кухню, где обнаружил пленных джентльменов, которые нарезали овощи, разводили огонь и отводили телят на бойню под надзором разбойников, разодетых в шелка и атлас, отнятые у все тех же пленников. Разбойники занимались тем, что все время обменивались друг с другом одеждой, оружием и доспехами.
Доринда стояла посреди кухни и выкрикивала приказы, ее необычные, полные злобы глаза с белой радужкой внимательно следили за пленниками, она щедро лупила деревянной ложкой, заменявшей ей хлыст, всех подряд, в особенности тех, кто недостаточно быстро выполнял ее распоряжения.
Она повернулась ко мне, и ее деревянная ложка тут же оказалась у меня перед носом, словно меч.
– И что означает твоя болтовня? – рявкнула она. – Я родилась в этой стране и говорю на твоем языке не хуже, чем ты.
– Я принес кресс-салат, – ответил я.
Она взяла салат, подозрительно его понюхала и откусила кусочек. Затем указала на коромысло.
– Налей воду в котелок.
Я повиновался, а потом принес еще воды и салата. Когда я возвращался с третьей порцией воды, я встретил сэра Бэзила из Хью, ехавшего на одной из захваченных лошадей вдоль берега озера. Это был превосходный гнедой жеребец с черными ногами, белой отметиной на лбу и щедро украшенным серебром седлом. Он придержал лошадь, неспешно зашагавшую рядом со мной. Я заметил, что сэр Бэзил так и не снял перчатки лорда Уттербака из тонкой кожи, зато надел ярко-зеленый камзол и желтую шелковую рубашку. Поверх он накинул длинный плащ с алой атласной подкладкой, отделанный золотой парчой.
– Как тебе мой новый конь? – спросил разбойник. – Смотри, как сбруя блестит на солнце.
– Несомненно, вы выбрали лучшего, – польстил ему я. – Быть может, теперь, когда у вас появились такие замечательные скакуны, вам не потребуется мой почтенный мерин. Могу я им воспользоваться, когда буду вас покидать?
Сэр Бэзил со смехом посмотрел на меня.
– Если ты сумеешь миновать моих людей и их стрелы, а также оторваться от собак, которых пустят по твоим следам, то можешь прихватить с собой все, что пожелаешь. Таково правило нашей свободной компании – каждый волен взять все, что ему захочется, пока он понимает, какие его ждут последствия. Ну а сейчас, – он указал концом хлыста с серебряным наконечником, – ты должен носить воду.