Уолтер Мэккин – Ветер сулит бурю (страница 13)

Девочка подняла глаза и увидела, что Мико смотрит на нее сверху вниз и улыбается.

— Питер — славный парень, — сказал Мико неизвестно зачем. — Просто ему с таким трудом удалось выпросить у отца ружье. А притащить его сюда было тоже не так-то просто! Пришлось спрятать под рубашку и пропустить в штанину, чтобы никто не заметил. А так он всегда очень вежливый.

Тогда она немного смягчилась. Вид у нее стал менее натянутый, и голос утратил надменность.

— Только смотри, чтобы он не убивал птиц, — сказала она, и видно было, что это беспокоит ее не на шутку.

— По правде говоря, — сказал Мико, — мне что-то не верится, чтобы он мог убить птицу, даже если она прямо перед ним усядется. Я заметил, что он и ружье-то держать в руках не умеет. Да и патронов у нас всего десять штук.

— Это приятно слышать, — сказала она.

— Как тебя звать? — спросил он и опять сам себе удивился. — Ты, конечно, извини, — добавил он после паузы, — что я не в свое дело лезу, только смотрю я, сидишь ты тут одна под деревом и ничуть не боишься четырех парней бандитского вида. Зачем ты сюда приходишь?

Она вытянула ноги, и книга соскользнула ей в подол.

— Да ты не извиняйся, — сказала она. — Меня зовут Джозефин Мулкэрнс. Зачем я сюда прихожу? Да так, чтобы побыть одной.

— Неудачный ты выбрала для этого день, — усмехнулся Мико.

— Это правда, — сказала она. — А ты в чудеса веришь?

— Сейчас нет, — ответил Мико, — а ночью бывает, что и верю.

— О Господи, Мико, да идешь ты? — спросил с возмущением Туаки, стоявший чуть поодаль. У Туаки на лице было написано все, что он думает о девчонках, а думал он о них не особенно-то лестно. — Ну, Мико! — продолжал он. — Ребята же все патроны расстреляют, пока ты соберешься.

И тут же, будто в подтверждение его слов, раздался треск, похожий на щелканье бича.

— Слышишь, Мико! Иди, ну!

— Иду, иду, Туаки, — сказал Мико. — Ну, пока, — сказал он, обращаясь к девочке, — так ты не обижайся, что мы тебе не дали побыть одной.

Она улыбнулась. Зубы у нее были мелкие и такие же ровные, как челка.

— Ничего, — сказала она, — против тебя я ничего не имею, а вот тот рыжий мальчишка просто несносный.

Они бегом догнали остальных, и на протяжении следующего часа никто не вспоминал о решительной девочке, сидевшей на холме с книжкой Джеймса Стивенса. На острове водились дикие утки. На них мальчики и изводили свои патроны. Остров был неровный, изрезанный небольшими овражками, в них можно было прятаться и незаметно переползать с места на место. Они нет-нет да стреляли, не целясь, то в осторожную крякву, то в юркого чирка. Занятие было хоть и бесплодное, но зато веселое. Жизнью пока что рисковал только тот, кто находился в непосредственной близости от стрелявшего. Очень скоро они израсходовали восемь патронов, по два каждый, а потом Питер выпустил девятый в черного баклана, который, давясь от жадности, пожирал пойманную рыбу. И вот тогда-то, дойдя до восточной окраины острова, они увидели на плоской черной скале далеко в море трех тюленей.

Первым их заметил Мико, он и заставил остальных опуститься на траву.

— Да тише вы! — зашептал он. — Ложитесь Бога ради, потом посмотрите.

Они лежали очень тихо, с колотящимися сердцами, а потом подняли головы. Тюлени, вероятно, только что появились, а то их давно бы распугали выстрелы. Далеко, за Аранскими островами, солнце укладывалось спать за темные облака, которые угрожающе надвигались с запада.

Начавшийся прилив пока еще чуть заметно поднимал и опускал водную гладь. Воздух казался совершенно прозрачным. Это был один из тех вечеров, когда звуки слышны далеко-далеко. Они даже различали в жужжании мошек, тучами осаждавших их, отдельные голоса и треск прятавшихся в траве кузнечиков. Горы Клэра вырисовывались совершенно отчетливо. «Это к дождю!» — подумал Мико. Видны были голые горы и груды нагроможденных на них камней, безобразные обломки гранита, казалось, за ненадобностью сброшенные сюда с неба.

А тут еще эти тюлени, гладкие и лоснящиеся, похожие на безупречно обточенные круглые прибрежные валуны. Двое из них забрались на скалу. Они лежали, вытянув шею и туловище в одну линию, неподалеку от них расположился еще один тюлень. Он поминутно соскальзывал со скалы, игриво прятал голову под воду и кувыркался, так что его спинка то и дело мелькала на поверхности. Потом он исчезал глубоко под водой и сейчас же с невероятной быстротой выныривал из воды, точь-в-точь как лосось, что иной раз в панике спасается от преследования тюленя, может быть, родича вот этого самого, и, мокрый и торжествующий, карабкался на камень. Тогда один из лежавших там тюленей приподнимался на передние ласты и издавал странный, удивительно немузыкальный звук, напоминающий гудок старинного автомобиля, и они сходились морда к морде, как будто стараясь укусить друг друга, и тот, что держался хозяином, напирал грудью на пришельца, оттеснял его назад и наконец спихивал с камня, так что он уже безо всякой грации тяжело плюхался в воду, поднимая брызги фонтаном. Удивительно интересно было наблюдать за ними. И чего это они? Казалось, они могут продолжать так до бесконечности. А один тюлень так и лежал, растянувшись, предоставляя другому расправляться с непрошеным гостем. «Интересно, самец это или самка? — думал Мико о ленивом тюлене. — Что это, две женщины дерутся из-за мужчины или, наоборот, двое мужчин — из-за женщины?»

Это было прямо настоящее представление. Каждый раз, как тюлень падал со скалы в воду, Туаки принимался хлопать в ладоши и громко хохотать, так что Мико приходилось зажимать ему рот огромной рукой.

И вот Питер положил всему этому конец. Он прицелился.

— Попробую-ка я по ним выстрелить, — сказал он, сверкая глазами.

По-видимому, в нем заговорил кровожадный инстинкт отца-охотника. Мико хотел было протестовать: «А вдруг он правда возьмет да убьет одного из этих милых зверей?» — подумал он. Вот жалость! В их игривости было что-то почти человеческое. Однако уже смеркалось, и он решил, что Питеру все равно не попасть, разве что спугнет их. Те, что лежали на скале, немного обсохли, и, хотя шкуры их все еще лоснились, стало заметно, что шерсть у них коричневато-серого цвета.

— Ладно, — сказал Мико. — Валяй!

— Если вы посмеете стрелять в тюленей, — раздался сзади возмущенный голос, — я сообщу об этом в полицию.

Все четверо испуганно подняли головы.

— О Господи! — произнес Питер. — Опять ты!

Он подставил левую руку под ружье, примостил дуло на бугорке прямо перед собой и положил палец на спусковой крючок.

— Не давай ему стрелять! — взмолилась она, обращаясь к Мико, а потом вскочила на ноги и закричала: — К-шш, к-шш! — так что голос ее разнесся далеко над водой.

Тюлени подняли испуганные морды и затем с невероятной быстротой соскользнули со скалы в море. В тот же момент раздался выстрел. Они увидели всплеск ярдах в десяти левее скалы.

— Если бы я знала, — сказала девочка ядовито, — что ты такой меткий стрелок, я бы не стала беспокоиться. — Потом повернулась и пошла прочь.

— Господи Боже! — негодовал Питер.

— Брось, Питер, — сказал Мико, положив ему руку на плечо, — ну чего ты из-за нее расстраиваешься?

Томми все о чем-то думал.

— А ведь уже темнеет, — сказал он. — Когда прилив заливает дамбу?

Это вернуло их к действительности. Они переглянулись, а потом как по команде вскочили на ноги и побежали во весь дух, пока не достигли вершины холма, без оглядки помчались вниз по противоположному склону и остановились, только когда добежали до дамбы и увидели, что прилив уже начался и бурлящая вода перекатывается через нее.

И тут они заметили девочку. Она стояла и смотрела на них.

— Это все из-за тебя, — сказала она Питеру. — Из-за твоей глупой стрельбы. Я бы давным-давно ушла, если бы не считала своим долгом оставаться здесь и присматривать, чтобы вы никого не убили. А потом я засмотрелась на тюленей и забыла. Что же нам теперь делать?

— Вода еще не такая высокая, — сказал Питер. — Можно перейти.

— Ну что ты, Питер! — сказал Мико. — Ты посмотри на прибой. Тут слона смоет.

— Тогда давайте переплывать, — настаивал Питер.

— Не будь глупее, чем кажешься, — сказала девочка. — Здесь почти полмили, а тянет так, что оглянуться не успеешь, как тебя в Америку унесет.

— На мой взгляд, — сказал Питер, обращаясь к темнеющему небу, — древние китайцы были единственной в мире разумной нацией, потому что они топили всех девчонок.

— Может, мы бы и правда переплыли, — сказал Мико, прикидывая расстояние.

— Да что ты, Мико, — запищал Туаки, — я же не умею плавать.

— Ах да, я и забыл, — сказал Мико.

— Я тоже не умею плавать, — заметил Томми, — но об этом ты, конечно, не подумал.

— Раз так, ничего не поделаешь! — сказал Мико. — Сейчас около десяти. Часа через три мы сможем пройти.

— Боже мой! — сказал Туаки. — Это значит, будет час ночи. Да отец меня убьет.

— А что нам еще делать? — спросил Мико.

— Ничего, — ответила девочка. — Ты совершенно прав. Нам придется ждать, вот и все. Прямо не знаю, что мои родители подумают.

— Подумают, наверно, что ты умерла, и вздохнут с облегчением, — сказал Питер.

Она поджала губы, повернулась и пошла вверх по холму прочь от них. Уже почти совсем стемнело. На дальнем конце дамбы поднимался огромный месяц, но опытный взгляд Мико сразу заметил, что он вскоре скроется за темными тучами, которые уже начали затягивать горизонт. И не ливень это будет, а настоящий хороший, упорный дождь. Уж как зарядит, так скоро не кончится.