Уолтер Липпман – Общественное мнение (страница 9)

В каждой социальной группе есть свои предсказатели, признанные блюстителями и интерпретаторами ее общественной модели, как, например, семейство ван дер Лейденов и миссис Мэнсон Минготт в романе «Эпоха невинности»[28]. Как говорится, вы существуете, если вас принимают у ван дер Лейденов. Приглашения на их рауты – это знак, что вы вхожи в определенные круги и у вас есть определенный статус. В колледже, например, «кто есть кто» определяется посредством старательно ранжированных выборов в университетские сообщества. Особенно чувствительны к этому общественные лидеры, на плечах которых лежит высшая евгеническая ответственность. Они должны не только внимательно следить за тем, на каких основах зиждется целостность их группы, но и воспитывать в себе особый дар понимания, что происходит в других социальных группах. Деятельность лидеров похожа на работу своего рода министерства иностранных дел. И тогда как большинство людей беспечно существуют внутри своей социальной группы, которая с практической точки зрения для них – целый мир, общественные лидеры должны сочетать глубочайшие знания о строении своей собственной группы с отчетливым и стойким пониманием, какое место она занимает в иерархии общества.

Эта иерархия на самом деле и поддерживается общественными лидерами. На любом ее уровне присутствует то, что можно назвать некоей социальной группой общественных лидеров. Однако по вертикали общество связывают (ввиду того, что оно в принципе связано посредством социальных контактов) те исключительные люди, нередко весьма подозрительные, которые, подобно Джулиусу Бофорту и Эллен Оленска в романе «Эпохе невинности», то входят в какую-то социальную группу, то выходят из нее. Таким образом между группами устанавливаются личные связи, и через них прослеживаются законы подражания социолога Г. Тарда. У большей части населения такие связи отсутствуют; зато им дают официально выверенные сообщения о жизни общества и показывают кинофильмы о высшем свете. Они, конечно, могут выработать собственную, почти незаметную общественную иерархию, как это сделали негры и «иностранные элементы», но среди ассимилированной массы, считающей себя «нацией», все равно присутствуют (несмотря на огромную обособленность социальных групп) разнообразные личные контакты, посредством которых происходит обмен нормами.

Некоторые социальные группы становятся, согласно концепции профессора Эдварда Росса, «узлами консерватизма»[29]. Так, группы социально успешные, скорее всего, будут становиться объектом подражания для групп менее успешных, наделенные властью становятся объектом подражания для подчиненных, более успешные – объектом для менее успешных, богатые – для бедных, городские – для деревенских. Подражание безгранично. В западном полушарии, центром которого во многих отношениях является Лондон, члены социально значимой, успешной, богатой городской социальной группы, обладающей властью, принадлежат к разным национальностям. В ее состав входят самые влиятельные в мире люди: дипломаты, финансовая аристократия, высшие чины армии и флота, некоторые кардиналы, крупные владельцы газет, их жены, матери и дочери, обладающие властью, которую дают личные связи. Эти люди имеют огромный круг общения и одновременно составляют настоящую социальную группу. Но значимость этой группы вытекает из того факта, что именно в ней практически исчезает различие между общественными и частными делами. Личные дела этой группы касаются всего общества, а общественные дела становятся лично значимыми, часто семейными. Ограничения в жизни Марго Асквит, как и ограничения, накладываемые на королевскую семью, относятся к той же области публичного дискурса, что и законопроект о пошлинах или парламентские дебаты.

Существует много структур управления, работа которых эту социальную группу не интересует, так как она лишь периодически, по крайней мере, в Америке, контролирует федеральное правительство. Но в международных отношениях ее власть очень значима, и в военное время ее авторитет возрастает неимоверно. Что вполне естественно, поскольку у космополитов есть налаженное общение с внешним миром, которого нет у большинства людей. Ведь они встречались друг с другом за обедом в разных столицах, и их чувство национальной гордости не простая абстракция, а следствие конкретного опыта. Для доктора Кенникота из городка Гофер-Прери почти не имеет значения, что думает Уинстон, зато чрезвычайно важно, что думает Эзра Стоубоди. А для миссис Минготт, у которой дочь вышла замуж за графа Суизина, когда она навещает свою дочь или развлекает самого Уинстона, это имеет большое значение. Доктор Кенникот и миссис Минготт превосходно чувствуют социум, но миссис Минготт действует с учетом социальной группы, которая правит миром, тогда как социальная группа доктора Кенникота заправляет только в Гофер-Прери. Однако в вопросах, влияющих на более значимые связи в «великом обществе», доктор Кенникот часто будет придерживаться своего собственного, как он считает, мнения, хотя это мнение на самом деле просочилось в Гофер-Прери из высшего света, пройдя по дороге через провинциальные социальные группы и изменившись по пути.

Подробное описание всех переплетений, которые формируют общество, не входит в наши задачи. Необходимо лишь помнить, сколь велика роль социальной группы в нашем духовном контакте с миром, как она стремится закрепить, что приемлемо, а что нет, и установить нормы для оценки этой приемлемости. Каждая группа в той или иной степени сама определяет для себя, какие дела входят в сферу ее компетенций. Прежде всего, она точно и подробно определяет, как именно выносится оценочное суждение. Но само суждение основывается на моделях[30], которые, может статься, унаследованы из прошлого, позаимствованы или скопированы из опыта других социальных групп. Социальная группа, занимающая наивысшее положение в иерархии, состоит из тех, кто олицетворяет руководство «великого общества». В отличие от почти любой другой группы, где основной костяк мнений, формирующихся на данных из первоисточников, касается местных дел, в Наивысшем Обществе важные решения о войне и мире, о стратегии развития общества и окончательном распределении политической власти принимаются на основе глубоко личных переживаний внутри круга людей, которые, по крайней мере потенциально, знают друг друга в лицо.

Поскольку положение и связи в столь значительной степени определяют, что можно увидеть или услышать, о чем прочитать и что испытать, как и то, что видеть, слышать, о чем читать и знать дозволительно, неудивительно, что моральное суждение встречается намного чаще конструктивной мысли. Между тем при истинно эффективном мышлении совершенно необходимо избавиться от оценочных суждений, вернуть себе возможность взглянуть на события неискушенным взглядом, проявлять любопытство и великодушие. Историю человечества не изменить, и мы видим, что политическое мнение в рамках великого общества требует от индивидуума той самозабвенной беспристрастности, которая редко имеется даже в зрелые годы. Нас заботят дела общественные, хотя погружены мы в свои личные. Наше время и внимание, которые мы можем выкроить, чтобы напрячься и не принимать чужие мнения без доказательств, весьма ограничены, а еще нас постоянно отвлекают.

4. Время и внимание

По понятным причинам трудно оценить количество внимания, которое люди ежедневно тратят, чтобы осведомиться, что происходит в обществе. Однако интересно, что три рассмотренных мною исследования, хотя были сделаны в разное время, в разных местах и с привлечением разных методов, в целом друг с другом согласуются[31].

Хочкис и Франкен разослали в Нью-Йорке анкету студентам обоих полов (в количестве 1761), и почти от всех получили ответы. В Чикаго Скотт составил опросник для 4000 видных бизнесменов и специалистов-профессионалов и получил ответы от 2300 из них. От 70 до 75 % всех ответивших (в обоих опросах) считают, что на чтение газет они тратят пятнадцать минут в день. В Чикагском исследовании лишь 4 % предположили, что читают меньше, а 25 % предположили, что больше этого времени. В Нью-Йорке чуть более 8 % посчитали, что тратят на чтение менее пятнадцати минут, а 17,5 % посчитали, что тратят более.

Приведенные показатели не следует воспринимать буквально, поскольку лишь очень немногие точно чувствуют, что такое пятнадцать минут. Более того, и у бизнесменов, и у специалистов-профессионалов, и у студентов в основном прослеживается любопытный пунктик – как бы кто не подумал, что они слишком много времени проводят за чтением газет. А еще есть подозрение, что они хотят прослыть людьми, которые очень быстро умеют читать. Ясно лишь одно: более трех четвертей всех респондентов уверены, что они уделяют мало внимания печатным новостям из внешнего мира.

Временные оценки подтверждаются и менее субъективным тестом. Так, Скотт спросил чикагцев, сколько газет они читают каждый день, и получил следующие ответы:

14 % – читают какую-то одну газету;

46 % – читают две газеты;

21 % – читает три газеты;

10 % – читают четыре газеты;

3% – читает пять газет;

2% – читает шесть газет;

3% – читает все газеты (восемь на время проведения опроса).