Уолтер Кенни – Скрытые пружины (страница 26)
Совсем рядом со мной раздались звуки шагов и скрип отодвигаемого стула, такие громкие, что я вздрогнула от неожиданности. Опустив глаза, я обнаружила, что в самом углу зияет небольшое отверстие, из которого пробивается слабый свет. Благодаря этой трещине я имела возможность довольно отчётливо слышать происходящее в комнате, и успела пожалеть о том, что не обнаружила эту лазейку раньше.
Какое-то время не было слышно ничего, кроме беспорядочных шорохов и всхлипов. Я уже подумала, что тётушка Мод покинула спальню матери и ушла к себе, но тут прямо над моей головой раздался её голос, слабый и осипший, будто она в одночасье заболела простудой:
– Ты хоть подумала, что будет с нами? Со мной, с моей дочерью? Скандал разразится неописуемый. А Джошуа? У него могут отобрать приход. Наша матушка оказалась права на твой счёт. Ты эгоистка до мозга костей, только о себе и думаешь.
До меня донёсся голос матери, которая что-то неразборчиво произнесла, и дребезжащие звуки, будто в стеклянном стакане что-то размешивали.
– Ну конечно, у тебя на всё один ответ… Накачаться лауданумом и верить в то, что всё разрешится как-нибудь само собой. Я не хочу терять тебя снова, Вирджиния! Мы с тобой остались вдвоём! Больше нет ни отца, ни нашей строгой матушки, ни бедняги Эдвина… Как ты можешь так поступать со мной?!. – тётушка повысила голос, и я уловила в нём глубокую печаль, как будто она прощалась с сестрой.
В тот момент я отчётливо поняла, как сильно мне будет не хватать и кузины Элизабет, и тётушки Мод в том месте, куда мы уедем по воле моей матери. От этой мысли я чуть не зарыдала в голос, комкая подол платья и беззвучно вытирая сбегающие по лицу слёзы.
– Ну, ты ведь как-то жила без меня эти десять лет, – услышала я бесстрастный голос матери и звуки её приближающихся шагов. – У тебя есть муж, положение в обществе, смышлёная дочка, большой красивый дом в окрестностях Лондона… У тебя много чего есть, Мод, помимо сестры, которой ты боялась написать целых десять лет.
– Ты знаешь почему… Ты ведь знаешь все обстоятельства, – в голосе тётушки послышались замешательство и лёгкая укоризна. – Я ведь сразу, сразу, как её не стало, кинулась к тебе! Сразу после похорон! Иначе она лишила бы меня всего так же, как и тебя!..
Судя по звукам, мать мерила комнату нервными шагами. Иногда я могла уловить отдельное слово, но понять, о чём же она говорила, у меня не получалось. Вдруг она прервала свою тираду и тут же послышался слабый звук, будто что-то упало на пол.
– Прошу тебя, Мод, заклинаю, пощади меня! Промолчи о моей тайне, дай мне уплыть! Всё уже готово: верный человек, присланный Ричардом, ждёт в Плимутском порту. Пойми, это мой единственный шанс… Он же стережёт меня, как лесной зверь добычу! Я здесь узница, а не хозяйка. Все эти годы!.. Тебе сложно даже вообразить такое. Ты не представляешь, сколько раз я хотела уснуть и не проснуться. Клянусь тебе, если ты не позволишь мне уплыть, то не оставишь для меня другого выхода.
Я не сразу поняла, что мать имела в виду, а когда догадалась, то по моей коже пробежал озноб. На тётушку Мод эта угроза тоже произвела жуткое впечатление.
– Господи, Вирджиния, как ты можешь говорить про такое, – произнесла она возмущённо.
– Тогда дай мне возможность уплыть отсюда, – с жаром заговорила моя мать, и никогда ещё я не слышала в её голосе такой настойчивости. – Дай мне шанс прожить ту жизнь, которую у меня забрали! Десять лет я как будто существую в чужой оболочке. Десять лет в этом склепе, ты вдумайся только! В кого я превратилась, Мод? В кого я превращусь, если ты меня не пощадишь?!.
Голос моей матери, пока она говорила, взлетал всё выше и выше, превращаясь в крик птицы, запутавшейся в силках. Однажды я видела такое, и помню, как билась птица, пытаясь вырваться из крепких тенёт, затягивающихся на её трепещущем тельце всё сильнее и сильнее от каждого движения.
– Боже мой, Джинни, боже мой… – в голосе тётушки Мод теперь слышались отчаяние и страх. – Джинни, но это ведь дикий край. Говорят, что там до сих пор встречаются аборигены и весь материк заселён кучей адских созданий, сосланных на него богом. Жара, гнусные насекомые, антисанитария…
– Ох, как ты не права, дорогая, – голос матери окреп, и в нём появились мечтательные нотки. – Ричард пишет мне, что именно там сейчас и бурлит настоящая жизнь. Фермеры разводят овец, сельское хозяйство развито ничуть не хуже, чем в Англии. Там сейчас строят железные дороги, вырастают огромные города… Мы будем жить в большом красивом доме, будем в самой гуще событий! Я буду писать тебе до востребования обо всём, что будет со мной происходить. Может быть, когда-нибудь мы даже сможем увидеться?..
В моём воображении на миг возникла картина: я стою на берегу океана, мать держит меня за руку, и обе мы смотрим на большой корабль с золотыми парусами, подплывающий к берегу. На мачте корабля трепещет флаг, на котором затейливой вязью выведено «Ричард Фергюсон». Вот корабль подплывает всё ближе к берегу, заслоняя собой солнечный свет, и его огромная тень ползёт по песку к моим ногам, обдавая холодом. Я начинаю пятиться, хочу убежать, но моя мать крепко держит меня за руку и не даёт мне сделать и шага. А потом нестерпимо медленно поворачивает ко мне голову и я вижу, как любимое лицо на моих глазах превращается в отвратительную голову человеко-птицы, преследующей меня в моих кошмарах. Глаза увеличиваются и лишаются ресниц, нос превращается в длинный омерзительный клюв, губы стремительно истончаются и пропадают…
Крепко зажмурившись и закрыв уши руками, я замотала головой, раскачиваясь, в отчаянии шепча про себя: «Уходи, мерзкое чудовище, уходи! Я не отдам её тебе, не отдам, не отдам, не отдам!»
Липкий страх заставил мою кожу покрыться холодным потом, отчего платье моментально прилипло к спине и взмокло подмышками. Из-за чудовищной метаморфозы, произошедшей в моём воображении с моей матерью, тяжёлое и неприятное предчувствие словно укоренилось в моей душе. Тревожное ощущение чего-то надвигающегося, тёмного и смрадного, будто тень от корабля, ползущая по песку, заполнила моё сердце.
Вдруг по моей голой ноге проскользнуло что-то. От неожиданности я чуть не закричала, а движение тут же повторилось уже выше, над коленом. Насекомых я терпеть не могла, испытывая к ним физическое отвращение, и сейчас, в темноте своего тайного укрытия, скрюченная и беспомощная, я вынуждена была терпеть столь близкое и отвратительное мне соседство с этими омерзительными созданиями.
Мне не оставалось ничего другого, как раздавить гнусное существо рукой, чувствуя на обнажённой коже липкое пятно. Беззвучно рыдая, я пыталась оттереть ногу подолом платья, но гадкое ощущение всё никак не проходило. Теперь я понимала, что моя жизнь в скором времени значительно изменится. Я со всей ясностью увидела, что перемены неминуемы, что всё уже решено и мне остаётся только смиренно попрощаться и с моим родным домом, и со всеми, кого я любила.
Пока я, будто в забытьи, обхватив колени руками, раскачивалась под столом в полумраке гардеробной, моя мать и тётушка Мод оделись и покинули спальню. Не знаю, сколько прошло времени с окончания их разговора, но я сидела под столом так долго, что у меня безбожно затекли ноги. Покинула я своё укрытие только тогда, когда решение полностью сформировалось в моей голове, а сомнения покинули меня.
От слёз я почти ничего не видела, когда пробиралась по коридору в свою комнату, чтобы умыться и сменить мятое платье, всё в паутине и серых комьях пыли. Ещё труднее было скрыть от всех своё отчаяние, тяжёлое, будто мельничный жёрнов, придавивший меня к земле.
В тот ужасный день, после которого моя жизнь навсегда изменила своё течение, мне довелось стать свидетелем ещё одного бурного скандала, на этот раз между матерью и отцом.
Никогда ещё я не видела своего отца в таком гневе, а мать такой испуганной и жалкой. В последнее время ей нравилось доводить отца до исступления, сохраняя при этом полное присутствие духа и безмятежный вид, сейчас же на её лице застыло выражение ужаса.
И снова я оказалась в самом эпицентре бури совершенно случайно. Мисс Чемберс позабыла в малой гостиной корзинку с рукоделием, и я предложила принести её, радостная, что могу оказать ей мелкую услугу. Мадмуазель Фавро предложила научить нас с кузиной делать из разноцветных нитей миниатюрные бутоны для украшения носовых платков и отделки платьев. Высокий ворот её скромного туалета украшала россыпь премилых крошечных бутончиков нежно-розового цвета, и, хотя такой девичий наряд совсем не шёл к её грузной фигуре, мы с Элизабет загорелись идеей украсить наши лёгкие муслиновые платья вереницей цветочных вышивок.
Вбежав в малую гостиную и торопливо обшарив комнату взглядом, я обнаружила плетёную корзинку с рукоделием на подоконнике, за прозрачной портьерой, и уже было начала пробираться к окну, как услышала шёпот и резкий вскрик. Узнав голос матери, я замерла в неудобной позе и принялась растерянно оглядывать комнату.
В углу, между декоративными колоннами, стояла фанерная ширма, оставшаяся там ещё от представления живых картин, устроенных в прошлом году. Из-за ширмы раздавались звуки борьбы и яростно спорящие голоса.