Унаи Гойкоэчеа – День зимнего солнцестояния (страница 19)
Андер решил остановиться выпить кофе и заодно позвонить Амайе. Ему нужно было услышать ее голос.
– Привет, пап!
– Привет, малыш, как ты?
– Все хорошо, вся в учебе. У нас квалификационные экзамены в самом разгаре, – ответила Амайя.
Андер слышал приглушенные голоса и скрип стульев на фоне голоса дочери.
– Так удивительно, что ты звонишь. Что-то случилось?
– Разве отцу нужна причина, чтобы позвонить дочери? – нервно усмехнулся он. – Все хорошо, полный порядок, – солгал он, скрывая беспокойство об отце и тревогу, которую всколыхнули в нем воспоминания об Энаре. – Просто хотел тебя услышать.
– Ты забыл добавить «твой сопрано». Надо было сказать: «Хотел услышать твой сопрано». – Девушка залилась смехом. – Ладно, пап, я пошла, мне еще заниматься. Кстати, не забудь, что в этом году я приеду на Рождество к тебе, хорошо? Где-то двадцатого, чтобы отметить Санто Томас[16] с подружками из Бильбао.
– Отлично. На Рождество пойдем к дедушке. Мы еще обсудим меню, подарки и прочее до твоего приезда.
– Договорились.
– Слушай, Амайя… Как там мама? – спросил мужчина, понизив голос.
– Прекрасно, как всегда, не переживай. У нее есть Перу. – Она имела в виду нового мужа Амелии, «сноба-дурака», как любил называть его Андер. – А ты, похоже, все еще один… Насколько я знаю.
– Вовсе не один. Не забывай о Горритчо.
На другом конце линии фыркнули.
– Он не в счет! – возмутилась она. – Ладно, пап. Люблю тебя. До скорого.
– Я тоже тебя люблю, малыш. Пока.
Андер положил трубку и продолжил пить кофе, погруженный в свои мысли. Он наблюдал за прохожими, сновавшими под арками здания: у каждого из них своя жизнь, своя история, свои раны, что нужно залечить, и свои люди, с которыми можно разделить радость, за которых стоит побороться. Он сделал последний глоток, оплатил счет и направился к парковке.
Когда он уже собирался войти в лифт, раздался звонок.
– Слушаю, Альдай.
– Здравствуйте, шеф. Поиски Эктора Веласкеса результатов не принесли. Он растворился, словно призрак.
Андер попросил агента проверить базы данных в поисках информации о заключенном, сбежавшем из психиатрической клиники Ордуньи. Существовала вероятность, что имя Веласкеса всплывет в какой-нибудь транзакции или записях отелей и аэропортов.
– Ты проверил базы других подразделений?
– Да, я разговаривал с ОТП. Они провели поиск, подключив все доступные: государственную полицию, автономную, местную, Интерпол, страховые службы, муниципальный реестр, налоговую, гражданские, коммерческие и имущественные реестры… буквально все. Ни одного совпадения. Он будто испарился.
– Эктор по профессии актер. Он мог сменить имя и остаться в Испании или – кто знает – сразу же после побега покинуть страну, – сказал Андер. – Объяви его в национальный и международный розыск, Альдай. И пусть Торрес отправит Красное уведомление в Интерпол.
Красные уведомления, или
– Есть, шеф. Кстати, как прошла встреча со вдовой Эрмосо? – спросил агент.
Инспектор сел в машину и закрыл дверь.
– Она не сказала мне ничего нового.
Он завел машину и выехал на дорогу. Из-под колес проезжающих автомобилей разлеталась вода. Андер решил просто покататься по городу. Он всегда так делал, когда нужно было подумать и привести мысли в порядок. Иногда он ограничивался короткой поездкой, а порой он мог часами колесить по улицам, меняя уютный свет и асфальт города на пыльные проселочные дороги.
Сейчас ему это было нужнее, чем когда-либо: смесь своей и чужой боли, гнев и тоска сжимали ему грудь; отчаянно хотелось кричать. Он доехал до вершины горы Арчанда и остановился на смотровой площадке, с которой открывался вид на весь Бильбао. Выйдя из машины, мужчина оперся на потрепанную временем деревянную ограду и закричал. Он кричал, пока не остался без голоса.
Роли. Эти чертовы роли, которые пытаются управлять обществом, будто божественное предписание. Роли, связанные с полом, социальным классом, религиозными убеждениями… Роли, роли и снова роли. Стереотипы, сковавшие тех, кто считает, что будущее предопределено заранее и их воля ничего не может изменить. Именно против этих условностей Мирен боролась всю свою жизнь.
С раннего детства она была выдающейся ученицей, способной запомнить любой показанный ей текст. Ее мозг был как губка, легко впитывающая любую информацию. Вскоре как учителя, так и родители стали подталкивать ее к поступлению на престижную специальность – юриспруденцию. Она должна была стать первым адвокатом в семье Сарандона. Но девочка росла, и по мере ее взросления росли и ее амбиции. Она не собиралась быть пассивным наблюдателем. Конечно же нет. Особенно когда речь шла о жизни и будущем, которые по праву принадлежали только ей. Она замечала, как родители поддерживали мальчиков из ее окружения в занятиях контактными видами спорта, например, борьбой, боевыми искусствами или боксом, в то время как ей приходилось довольствоваться плаванием или гимнастикой. Это неравенство ее возмущало.
Когда Мирен исполнилось шестнадцать, она разбила свою копилку и наконец бросила занятия балетом, оплатив накопленными деньгами занятия в школе тхэквондо. Родители пришли в ужас. Мать рыдала, а с отцовского лица несколько дней не сходило разочарование. Но решение было принято, и пути назад не было.
Мирен никогда не винила родителей за то, что они направляли ее образование в это русло; в конце концов, они оставались последовательными в своем взгляде на жизнь – консервативном, глубоко укорененном в религиозных убеждениях, которые просто не позволяли им воспитывать дочь иначе. По правде говоря, несмотря на разочарование, они никогда не запрещали ей принимать собственные решения. Иногда мать, конечно, пыталась давить на чувства – применять тот эмоциональный шантаж, к которому часто прибегают родители, понимающие: поезд уходит и жизнь детей, как и принятые ими важные решения, ускользают из-под контроля.
Мирен в красках помнила разговор за ужином, когда сообщила родителям что пойдет учиться на криминалиста, чтобы затем стать следователем.
– Как это на криминалиста? – воскликнула мать, прижимая руку к груди. – Ты что, с ума сошла? А как же юридический?
– Юриспруденция – это карьера, которую вы мне прочили, но я к ней никогда не стремилась. Я ее ненавижу, – призналась девушка со слезами на глазах.
– Но, дочь, подумай хорошенько. Это престижная профессия со множеством возможностей. Ты же знаешь, как это важно сегодня, с таким-то уровнем безработицы, – настаивал отец. – Кроме того, у тебя блестящий ум, который идеально подходит для этой специальности. Твои преподаватели всегда об этом говорили. Помнишь, как дон Патрицио с гордостью звал тебя «адвокатом»?
– Если у меня действительно такой выдающийся ум, как вы говорите, чего вы тогда волнуетесь? С ним я добьюсь успеха в любой области, в которой решу себя реализовать, правда? В чем проблема?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.