Уна Харт – Троллий пик. Дилогия (страница 3)

Грейс почувствовала, что сейчас взорвется. Но не потому, что тетка даже не пыталась щадить ее чувства, а потому, что говорила правду. Грейс и сама знала статистику: девять из десяти пропавших однажды находят где-нибудь в лесу, на дне реки или расчлененными на свалке, когда то, что осталось от тела, уже успело разложиться. «Я не могу представить маму мертвой», – подумала она, но мозг тут же подкинул нужный образ. Он был таким ярким, как если бы Грейс и вправду видела это: посеревшую, будто искусственную кожу, опавшее лицо, абсолютно неподвижные веки.

Полтора месяца назад ты была на похоронах бабушки, успокаивала она себя. Отсюда и образ. Никакой связи. Ты не телепат, а предчувствий не бывает. Просто готовишься к худшему.

– Тело не нашли, – сказала она вслух. – Пока не доказано обратное, она жива.

По крайней мере, официально так будет считаться еще семь лет.

Грейс отлично запомнила эту цифру, впрочем, на память она никогда не жаловалась. Иногда это помогало, в другой раз хотелось хорошенько тряхнуть головой, чтобы оттуда вывалилось все лишнее.

Как-то Грейс попалась статья о женщине, которая ничего не забывала. Ей можно было назвать дату, и она сразу отвечала, на какой день недели она выпала, какая тогда стояла погода и о чем рассказывали в новостях по телевизору. Потом выяснилось, что она жульничает, но Грейс эта история впечаталась в память.

Сама она могла в деталях рассказать только об одной дате. Когда? Ровно месяц назад. Погода? Ветреная и сухая. День недели? Понедельник. Какие новости? Мама не вернулась домой.

Глава III

Вивиан словно и не собиралась останавливаться. Она вела машину все дальше за город. Дома закончились, по обе стороны вновь тянулся лес. Он загустел, будто острые сосны, карабкающиеся на горы, старались держаться как можно ближе друг к другу.

Неожиданно Вивиан выкрутила руль, и они свернули с шоссе на грунтовую дорогу. Грейс слегка занервничала. Обычно говорят: «Не садись в машину с посторонним мужчиной», – и никогда ни слова о женщинах. Может быть, зря. Что мешает той же Вивиан сейчас прикончить ее в лесу?

Ладно, как минимум, ее подпись в документах об опекунстве.

Сам по себе лес Грейс нравился. Ей всегда хотелось жить поближе к природе, но в городе, где они с Лорой снимали квартиру, были только парки. Милые, но слишком «вылизанные», избалованные человеческим вниманием.

Однако сейчас Грейс предпочла бы быть ближе к цивилизации: к заасфальтированным дорогам и фонарям. На грунтовке машину то и дело встряхивало. Свет почти не проникал сквозь плотные кроны деревьев, но Вивиан все равно не сняла очки, и это не нравилось Грейс еще сильнее. Нет, серьезно, она вообще что-нибудь видит сквозь такие темные стекла? Но Вивиан мягко вела автомобиль по колее и, похоже, так хорошо знала дорогу, что могла проделать это с закрытыми глазами. Любопытно, как справляется машина, когда дожди размывают грязь под колесами?

Наконец заросли отступили, и Грейс увидела небольшой дом. Он появился из леса неожиданно, будто стеклянный гроб Белоснежки. На Грейс уставились панорамные окна во всю стену. Крыша была немного приподнята, наружу торчал балкон, подсказывая, что где-то там прячется мансарда. Справа небольшая пристройка – наверное, гараж. К дому вела тропинка из каменных плит неровной формы.

Вивиан мягко затормозила.

– Я поставлю машину в гараж, а ты можешь идти в дом.

Она открыла сумочку и протянула Грейс ключи на брелоке в виде железного гвоздя. Повторив фокус с чемоданом и рюкзаком в обратном порядке, Грейс направилась к дому. Вблизи он оказался больше. Заглянув за угол, она даже разглядела край террасы и большую круглую ванну из дерева, стоявшую на самой кромке леса. Никогда в жизни она не видела, чтобы ванна стояла на улице, но, может, во Фьёльби свои причуды. Над входной дверью висела подкова с засушенными ягодами рябины. Местный колорит, традиции и все такое.

Внутри оказалось тихо и как-то… негостеприимно. Как будто каждая вещь кричала в лицо Грейс: «Тебе тут не рады!» Это было место, целиком и полностью созданное и обставленное ради одного человека – его хозяйки. Здесь не думали об удобстве гостей и не заботились о том, как продать дом в будущем.

Справа от входа располагалась гостиная: посередине изгибался длинный диван с дюжиной подушек, ступни утопали в мягком ковре. А еще – камин! Грейс не смогла определить сразу, настоящий или искусственный. Если настоящий, то в нем можно было бы легко зажарить ногу быка, таким он был громадным.

На полу лежали сваленные книги, а на каминной полке стоял настоящий каменный цветок – зеленые кристаллы разрастались из центра в виде трубочек. В середине «цветка» трубки были крупнее, а по краям – совсем тонкие и хрупкие. Грейс подошла поближе и услышала за спиной шаги Вивиан.

Тетка остановилась на пороге, словно не зная, что дальше говорить и делать. Впервые Грейс пришло в голову, что Вивиан так же растеряна, как она сама.

– Красиво, – вежливо сказала Грейс, стараясь казаться милой. – Как называется этот камень?

– Это берилл, – после паузы ответила Вивиан. – В друзе он действительно очень красив.

«В чем?» – хотела переспросить Грейс, но не стала. А в голосе тетки впервые проскользнуло что-то похожее на теплоту. Вивиан подошла ближе, так что Грейс услышала запах ее духов.

– Можешь пока осмотреться. Слева моя мастерская, туда заходить нельзя. Дальше по коридору – кухня, столовая и моя спальня. Ты будешь жить в мансарде на втором этаже. Я заказала тебе кровать, ее сегодня привезли.

Мастерская? Интересно, что нужно мастерить, чтобы отгрохать такой дом? И что означает «заказала кровать»? Неужели в таком дворце нет комнаты для гостей? У нее что, вообще никогда никто не остается ночевать?

– Вы замужем? – спросила Грейс. Вивиан уставилась на нее.

– А разве похоже? – удивилась она.

Грейс чувствовала себя неловко под взглядом тетки. Она не видела, как двигаются глаза под очками-зеркалами, но чувствовала, как их взгляд внимательно и настороженно ее ощупывает.

Как бы там ни было, осмотреть дом все равно придется. Ей тут жить, пока не вернется мама. Грейс изо всех сил гнала от себя мысль, что этого может никогда не случиться. Впрочем, сама она вряд ли задержится у тетки надолго. До совершеннолетия оставалось пять лет, а потом Вивиан сможет с чистой совестью вышвырнуть ее за порог.

Грейс вышла из гостиной и двинулась по коридору. Остановилась, чтобы рассмотреть тяжелую, обитую железом дверь, которая, по словам хозяйки дома, вела в мастерскую. Интересно, зачем такие предосторожности? Что там скрывается ценного?

В столовой за панорамным окном виднелся заснеженный лес, но сама комната казалась нежилой. Она напоминала обложки мебельных каталогов: смотрится мило, но ты знаешь, что яблоки в вазочке пластиковые, а в холодильнике пусто.

Живот Грейс некстати заурчал. Она вспомнила, что в последний раз ела еще в аэропорту до вылета. В самолете завтрак был совершенно безвкусный, но сейчас Грейс обрадовалась бы и сухой булочке в пластиковой обертке.

– Я загляну в холодильник? – крикнула она, но тетка не удосужилась ответить. Не дождавшись возражений, Грейс открыла дверцу. В конце концов, не мертвый же кот у нее там!

Увиденное неприятно поразило Грейс. Нет, мертвого кота внутри действительно не оказалось. Там не было вообще ничего, если не считать засохшего лимона и бутылки кетчупа. Грейс с надеждой приоткрыла несколько шкафчиков над плитой, но и там хоть шаром покати.

В столовую вошла Вивиан.

– Ты хочешь есть? – озадаченно спросила она, как будто совершенно забыла, что людям временами нужно подзаряжаться.

– А вы на диете? – предположила Грейс. Интересно, что это за диета такая, на которой питаются только кетчупом?

– Просто редко ем дома, – отозвалась Вивиан, пожимая плечами. Она что-то обдумала и, вздохнув, взглянула на стенные часы: – Я поеду куплю что-нибудь на ужин, пока супермаркет открыт.

Грейс тоже посмотрела на часы – даже восьми еще нет. Во сколько же тут все закрывается?

– Можешь пока принять душ и занести в свою комнату вещи. На улицу не выходи, – распорядилась Вивиан. – Дверь захлопывается автоматически, а я еще не сделала новые ключи.

Оставшись в одиночестве, Грейс пошаталась по дому. Теткина спальня была заперта (Грейс не планировала там копаться, но не смогла не подергать ручку). Зато ванная впечатляла своими размерами – почти как маленький бассейн. По бортикам выстроились в длинные линии шампуни и баночки с кремами, на полках – оплавленные свечи. А в квартирке, где Грейс жила с мамой, помещалась только душевая кабина.

Вернувшись в коридор, она заметила раздвижную дверь. Включив свет, Грейс обнаружила себя в гардеробной. Раньше она думала, что такие комнаты бывают только у знаменитостей.

Здесь стоял отдельный шкаф, от пола до потолка занятый только обувью. Попадались и сапожки, и беговые кроссовки, но больше всего было туфель, причем одного цвета. И балетки, и лодочки, и даже сандалии с ремешками пестрели всеми оттенками алого. Это местная мода или Вивиан так неравнодушна к красному?

На вешалках висело множество вечерних и коктейльных платьев – Грейс даже не могла придумать, зачем одному человеку столько. Вивиан что, каждый день получает «Оскара»?

Волоча свой чемодан по лестнице, она думала лишь о том, как бы не поцарапать паркет. Второй этаж оказался еще скучнее первого: в одной из комнат вообще не было мебели, в другой стояли тренажеры, похожие на останки мелких динозавров. Грейс порадовалась только велотренажеру, без всего остального она бы как-нибудь прожила. Интересно, в этом городишке можно взять велосипед напрокат?