Уна Харт – Троллий пик. Дилогия (страница 2)

Городишко Фьёльби был так мал, что ему хватало всего одного аэропорта. Грейс уже видела его раньше, когда они с мамой прилетали на похороны бабушки. Ее дом был в соседнем городишке под названием Ландсби, примерно в часе езды. Но в тот раз за ними сразу приехало такси, и Грейс не успела разглядеть Фьёльби как следует.

Судя по первому впечатлению, даже одного аэропорта было многовато. Грейс ожидала увидеть море людей в зале выдачи багажа, но обнаружила только ряд пустых стульев, скрепленных между собой, как в школьном актовом зале. Динамик объявил о прибытии самолета и замолчал. Похоже, никаких других рейсов в этот день не предвиделось. Багажная лента тоже отсутствовала: вместо этого через дверь в дальней стене въехала тележка. Двое рабочих в синих комбинезонах выгрузили с нее чемоданы прямо на пол. Свой Грейс увидела не сразу – он спрятался за двумя массивными сумками, гитарой в чехле и упакованными в пленку лыжами.

Где-то за стеклянной перегородкой ждала незнакомая родственница. Грейс заранее знала, как все будет. С тех пор как мама пропала, и знакомые, и чужаки вели себя одинаково. Все бормотали слова сочувствия, смотрели жалостливо и растерянно, но в глубине их глаз всегда крылась неприязнь. Никому не нравится, когда люди пропадают, а родные исчезнувших остаются немым укором человеческой беспомощности. «Смотрите, – словно говорила им Грейс, – кто-то, кого вы любите, тоже может пропасть бесследно, и вы никогда не узнаете, что случилось!»

А еще сочувствующие всегда норовят обнять. Грейс это ненавидела. Давным-давно, когда она еще была пухлой малышкой и каждый встречный норовил ее потрогать, мама всегда говорила прямо: «Грейс не нравится, когда к ней прикасаются незнакомые люди. Пожалуйста, сначала спросите разрешения. Спасибо». Мама всегда без запинки произносила эту речь. Говорила негрубо, но очень убедительно, не улыбалась, не кокетничала и не извинялась.

Грейс попыталась представить, как ее обнимет тетка. Возможно, даже расплачется или, хуже того, назовет «бедной крошкой». Грейс понятия не имела, что та из себя представляет. Может, она многодетная мать, делает по утрам блинчики с джемом и носит передник. А может, сектантка или работает менеджером по продажам. Точно можно сказать одно: она совсем не такая, какой была мама… Грейс тут же одернула себя за это мерзкое «была», которое то и дело вкрадывалось в ее мысли, словно крысы в кладовку.

– Пойдем, – поторопила ее соцработница, – мисс Берг ждет у выхода.

Остальные пассажиры неспеша двигались к выходу. Грейс и мисс Соул вышли через стеклянную дверь в крохотный зал ожидания, где стояла, прислонившись спиной к колонне, женщина в серых брюках и коротком черном пальто. Она не смотрела в сторону прохода, так что ее лицо было видно в профиль. По нему Грейс поняла, что тетка совершенно не похожа ни на ее мать, ни на домашнюю «пухляшку», которую успела вообразить.

Вивиан Берг оказалась высокой и тонкокостной. Грейс назвала бы ее красивой: высокие скулы, четкая линия подбородка, нос прямой и острый. Волосы у тетки такого же светло-соломенного цвета, как у матери, только, в отличие от Лоры, длинные, собранные в свободный пучок. В круглых очках бликовали темные зеркальные стекла.

Когда они с мисс Соул подошли, женщина обернулась. Грейс увидела свое отражение в стеклах – две крошечные фигурки, окольцованные серебристой оправой.

– Мисс Берг? – спросила мисс Соул и улыбнулась милой профессиональной улыбкой.

Вивиан не сняла очки. Улыбка, которой она ответила собеседнице, была дежурной и невыразительной, как электрическая лампочка.

– Да.

Предполагалось, что она скажет что-нибудь еще, сделает шаг навстречу, протянет руку для пожатия. Но Вивиан стояла в той же позе, не выражая никакого желания сократить дистанцию.

– А вот и Грейс, – сказала мисс Соул, подталкивая девушку вперед.

Будь Грейс младше, соцработница поправила бы на ней куртку и вытерла влажной салфеткой грязь со щеки.

Черные очки-зеркала уставились на Грейс. Они качнулись: непонятно было, тетка кивнула или окинула племянницу взглядом с головы до ног.

– Мне нужно подписать какие-нибудь документы? – только и спросила Вивиан.

– Нет, вы ведь все прислали в электронном виде… Если что-то понадобится, мы позвоним.

– Отлично, – коротко кивнула Вивиан. – Тогда мне пора. – Она помолчала, а затем неохотно поправилась: – Нам пора.

По тому, как прозвучало это «нам», Грейс окончательно убедилась: никаких блинчиков с джемом в ближайшем будущем не предвидится.

Торопливо попрощавшись, мисс Соул покинула их: ее уже ждала регистрация на обратный рейс. Оставшись наедине с племянницей, Вивиан не спросила, как та долетела, не посочувствовала, не стала заверять, что все будет хорошо, – словом, не сказала ничего из того, что ожидала услышать Грейс. Тетка лишь сухо кивнула в сторону выхода:

– Парковка там.

Чемодан Грейс хоть и имел колесики, но был большим и тяжелым. В дополнение к нему шли сумка с ноутбуком и рюкзак с дорожными мелочами. Вивиан же несла только маленькую сумочку через плечо, но она даже не подумала предложить помощь, поэтому Грейс волокла все сама.

На парковке стояли всего три машины. Грейс двинулась к той, что справа, изящной, небольшой, светло-салатового цвета. Но приветственный сигнал раздался слева. Обернувшись, Грейс увидела, как Вивиан открывает дверь массивного черного джипа, такого же самодовольного и блестящего, как ее зеркальные очки.

Лоре бы это не понравилось. Мама ездила только на общественном транспорте или на велосипеде и считала, что иметь личный автомобиль – безответственно. Тем более такой огромный, который наверняка выбрасывает в атмосферу целые тонны углекислого газа… Но Лоры здесь не было.

Грейс с трудом взгромоздила чемодан в багажник и туда же бросила рюкзак. Поколебавшись, она выбрала заднее сиденье. Обычно водители туда сваливают все, что забывают выбросить или донести до дома, но у Вивиан нигде ничего не валялось, как если бы она взяла машину напрокат. Автомобиль может многое рассказать о своем владельце: четки на зеркале подскажут вероисповедание, а детское кресло красноречиво намекнет, что дома ждет малыш. Но в машине Вивиан не было ни единой личной вещи, ни пятнышка на обивке, ни даже бутылки воды в кармане сиденья. Ничего, что могло бы дать Грейс подсказку.

С тех пор как они сели в машину, Вивиан не проронила ни слова, если не считать «пристегнись». Грейс надеялась, что тетка включит музыку, но нет, так что ехать пришлось в гнетущей тишине. Аэропорт остался позади, вокруг тянулась унылая промзона, одинаковая во всех городах цивилизованного мира. Вдалеке виднелись громадные бетонные цилиндры, из которых валил пар.

Украдкой Грейс рассматривала Вивиан в зеркальце заднего вида. На удивление, даже в машине тетка не сняла очки. Она вообще видит через них дорогу? Рука, лежавшая на руле, была ухоженной, с аккуратным маникюром, на безымянном пальце – массивное кольцо с зеленым камнем.

– Мне жаль, что приходится вас утруждать, тетя Вивиан, – сказала Грейс, чтобы нарушить молчание. И тут же разозлилась на себя, так жалко это прозвучало, словно в сентиментальной книжке о бедной сиротке. «Никогда не извиняйся, если ты по-настоящему не виновата», – говорила Лора.

– Просто Вивиан, – сухо поправила женщина за рулем. – Называй меня по имени. Я впервые тебя вижу, и до этого дня племянницы у меня не было.

«Да, – подумала Грейс, – а у меня не было тетки, и я бы неплохо прожила без нее».

– Нам далеко до города?

– Нет, – ответила Вивиан.

Беседа определенно не клеилась. Грейс отвернулась и стала смотреть в окно. Промзона наконец закончилась, и пейзаж стал живописнее. Слева круто уходил вверх склон, поросший лесом, но на самом верху деревья не росли, и заснеженная лысая макушка казалась одинокой и суровой. Дорога петляла вдоль склона, и казалось, что гора гонится за машиной, то вздымаясь почти до облаков, то скатываясь вниз.

Потом гора отступила, шоссе вильнуло вправо, и по обеим сторонам вдруг вынырнули дома. Мелькнула автозаправка, с другой стороны зазывно сверкнула вывеска супермаркета. Чуть дальше у края дороги стоял желтый школьный автобус, в него садились дети в разноцветных куртках, с рюкзаками за спиной. Грейс рассматривала их пестрые шапки и остро завидовала. Сейчас эти дети вернутся домой, вечером за ужином будут болтать с родителями…

– В этой школе я буду учиться? – спросила она, чтобы отвлечься.

Вивиан коротко кивнула:

– Да, здесь нет других. Но в социальной службе сказали, что у тебя психологическая травма, так что вернешься к урокам чуть позже.

«В социальной службе сказали»? А что, это не очевидно? На самом деле Грейс меньше всего хотелось идти в новую школу. Придется объяснять, почему она живет с теткой, а не с родителями, снова отвечать на набившие оскомину вопросы: «Да ты что! Твоя мама – та самая, что пропала из самолета?», «Ты уверена, что она жива?», «А где твой отец?».

– Тебе нужно прийти в себя после потери матери, – холодно продолжала тетка. – Но я бы на твоем месте не затягивала и вернулась к учебе сразу после рождественских каникул.

Грейс неприятно резануло слово «потеря».

– Мама не умерла, – жестко ответила она.

– По статистике, большинство пропавших без вести на самом деле мертвы, – ответила Вивиан так спокойно, словно оглашала прогноз погоды по радио.