Ульяна Золотарева – Психологические сказки и истории (страница 2)

Так мальчик думал очень долго, ему казалось, что живет он в этом городе уже лет десять, но никто не хотел говорить ему время (требовали определить самому). Мальчик совсем изменился, осунулся, постарел, даже Мальчиком его уже трудно было называть. А дни так и тянулись в его темнице, он делал то, что просили его охрана и горожане и, в принципе, жизнь казалась не такой уж невыносимой.

Однажды, УжеНеМальчик заболел, у него была большая температура, состояние было, как в тумане и иногда казалось, что он бредит. Охранник принес как всегда полезную овсяную кашку с орехами (как делала бабушка) и поставил поднос на стол.

-Я не хочу есть, – буркнул УжеНеМальчик, – вообще никогда по утрам не хотел есть…

Охранник замер, широко улыбнулся и сказал, что сегодня у узника будет дополнительная прогулка.

-Ааа, когда  я болею, большое «спасибо»,– но улыбку охранника он, конечно, заметил и решил, что это верный путь к спасению!

Именно с того момента всё стало понемногу, очень понемногу меняться для Него. Сначала робко, потом всё более увереннее, он начал говорить о своих желаниях, чувствах, предпочтениях. Это оказалось гораздо сложнее, чем кажется. Ведь для начала Ему необходимо было осознать, а что он на самом деле хочет, чувствует и предпочитает. Он. А не его окружение.

Потом научился думать об оценках, которые ему давали окружающие, согласен он с ними или нет. «Меня назвали добрым, а добрый ли я? Сколько добрых поступков я совершил? Скольким людям помог? А сегодня я был добрым? А как часто я злой?» и много-много других вопросов.

Потом научился смеяться над критикующими, спорить про ценности, забывать о похвале, не замечать ругань в свой адрес, соглашаться с прозвищами и ярлыками, принимать комплименты. Строить свою систему критериев, по которой он  и стал оценивать себя или… не оценивать. На самом деле это занятие ему,  в конце концов,  надоело:  зачем высчитывать добрый ты или злой, если ты и такой,  и другой, и можешь сам этим управлять.  Да и в памяти еще оставались три прошедших города:

Я-идеального с бесконечной гонкой за идеалом, но с хорошим вектором развития.

Я-зеркальное с противоречивыми оценками окружающих и примерами ценностей для создания близости между людьми.

Я-реальное с непознаваемостью реальности  и свободой выбора познавать или не познавать.

Я-ЗИГОТА.

Мне не холодно. И не тепло. Я не вижу свет. И темноту я тоже не вижу. Мне никак. У меня нет нервной системы, я ничего не чувствую.

Я две клетки, которые вскоре начнут очень быстро делиться, нас станет четыре, восемь, шестнадцать, тридцать два…Когда-то у меня появится сердце и нервная трубка, а сейчас я всего лишь две клетки.

Люди считают, что я стану ребенком, я не знаю, кем я буду: девочкой или мальчиком, ведь сейчас я зигота.

Люди считают, что из меня получится хороший ребенок, который будет их радовать, который вырастет достойным человеком, успешным специалистом, а может быть…я изменю мир? Я стану великим?

Я не знаю… Я еще лишь Зигота.

А может быть, я рожусь с какой-то болезнью…

Интересно, тогда меня всё равно буду любить и заботиться обо мне? Я не знаю…Я только Зигота.

Я не знаю, кем я стану, кем вырасту и хочу ли я этого, мне немного страшно, что, если я не оправдаю надежд своих родителей и этого мира. Не буду никого радовать, стану непослушным, вдруг я стану убийцей и сами люди когда-нибудь убьют меня…

Я должен буду подчиняться в этом мире, чтобы выжить. Я должен буду подчинять этот мир себе, чтобы выжить. Чьи правила в мире важнее? Мои или других?

Имею ли я право не рождаться? Или права моих родителей иметь ребенка важнее?

Если мое появление – это ущемление чьих-то прав, то чьих? Моих или моей матери, отца? А у моих родителей есть вообще права? У моей матери или моего отца? Если даже у них нет прав что-то решать о моей жизни, откуда эти права будут у меня? Какой он … мир без прав…

Я ведь могу и не рождаться, я всего лишь Зигота. И мне никак.

СКАЗКА ОБ ОТНОШЕНИЯХ.

Встретились как-то два Отношения и давай спорить между собой, кто из них лучше.

-Конечно, я, – сказали первые Отношения. – Я дарю праздник, эмоции, именно я развею любую скуку и заполню пустоту в сердцах. В меня влюбляются! Да так, что спать не могут, совершают глупости, тратят деньги, да ради меня… ради меня… люди попадают в тюрьмы, убивают друг друга. Именно я произвожу впечатление, мной можно похвастаться перед родственниками, завистливыми подругами и перед друзьями. Меня никогда не забывают. Скажу по секрету, даже если мимо пройдут – меня не забудешь, так и будет жить внутри эта невыносимая тоска по несложившимся Отношениям.

– Да уж, впечатляет, конечно, – промолвили другие Отношения. – Хотя, лично мне по душе долгосрочность, а вы, как известно, хороши только на ближайшие годы. Меня же выбирают на десятилетия, те, кто ценят надежность, верность, стабильность. Моя пара не обладает феерической красотой и яркостью впечатлений, многим я покажусь скучными и пресными. Но это заблуждение, просто мои эмоции более спокойные, теплые, и разделяют их не всё окружение, а только два человека. Я не закрою пустоту в душе, не подарю безоблачного счастья – это не моя функция. Об одном жалею: ко мне чаще всего приходят через годы, в зрелом возрасте… или успевают разочароваться в нас обоих, попадая под крыло Одиночества.

Отношения замолчали, одновременно повернув головы к одинокой фигуре, сидевшей на берегу реки. Они часто видели ее возле себя, с любопытством наблюдая за ней.

Одиночество тоже глядело в сторону Отношений, тоже с любопытством. Ему казалось, что Отношения уж сильно шумные, неспокойные, волнительные и чувствительные. А ведь можно сидеть в стороне и думать о своем, смакуя это состояние. Люди откровенно мешали Одиночеству, оно даже сожалело о том, что лавочки в парке стоят «лицом» к дорожке, а не к деревьям. Проходившие мимо люди озирались на Одиночество с опаской, спешили поскорее уйти, некоторые смотрели с сочувствием, другие, наоборот, присоединялись к нему.

-Скукота, – протянули первые Отношения. – Только неудачники гуляют в одиночестве.

Вторые отношения подняли одну бровь, но ничего не ответили, они всегда с терпением относились к мнению других. С Одиночеством у этих Отношений была связь, невидимая и незримая. Отношения нуждались в Одиночестве и часто наполнялись силой именно от его присутствия.

– Как же решить, кто из нас лучше?– не унимались первые Отношения, – по количеству песен, которые нам посвящают? По количеству людей, которые нас предпочитают?

– Может позволить решать это самим людям?– сказало Одиночество, которое подошло к Отношениям слишком близко.

-Ну, уж нет, у меня никто сам не решает, я знаю, что людям лучше именно со мной, – прокричали первые Отношения и убежали. Им невыносимо было находиться рядом с Одиночеством.

– Пожалуй, и я пойду,– ответили другие Отношения. – Грустно расставаться на такой ноте, но я знаю, что мы еще встретимся.

Пожав руку Одиночеству, Отношения пошли вдоль берега, напевая под нос песенку.

– А ведь я тоже Отношения,– сказало само себе Одиночество, – Я – это Отношения к себе.

Но фразу эту никто так и не услышал…

ШАХМАТЫ.

Вся наша жизнь-игра (с)

Белая Королева сладостно потянулась, зевнула и, толкнув Короля в бок, сказала:

– Вставай, вставай, пора готовиться к очередному сражению.

Король лениво перевернулся с боку на бок и сонно проворчал:

-Ну почему мы, белые, всегда начинаем первыми? Это несправедливо, спать бы еще и спать.

-Знаешь, дорогой, по-моему, преимущество первого хода к победе хорошая компенсация за раннее пробуждение,– И уже строже добавила,– Вставай уже!

-Лааадно, – с лукавством протянул он, – после рокировки посплю.

Король, несмотря на сонный и довольно помятый вид мягко, но достаточно сильно толкнул Пешку впереди себя, да так, что она перепрыгнула через одну клетку.

-Ворчат, что им первыми вставать, а мне первой ходить и первой… помирать.

Через секунду перед ней стоял ее черный противник. Белая Пешка смотрела в его черные глаза, и с честностью призналась себе, что ей очень нравился этот миг: такие разные, по разную сторону баррикад, но с такой одинаковой судьбой, с таким молчаливым взглядом, полным уважения и одновременного сочувствия к другому и к себе.

Тем временем в черном лагере также шли поспешные приготовления.

-Вставай, вставай на доску, я хочу успеть сходить до того, как они выставят коня, – подгоняла Черная Королева.

-Ах, дорогая, мне всегда нравится твой пыл, – с широкой улыбкой отвечал ей Черный Король, – Ты только не сердись, но они уже выставили коня.

– Не успела, – со злобой прошипела Черная Королева, – Вот останешься без меня, будешь знать! Уйдем с Белой, чай пить!

Игра разворачивалась полным ходом, привычные ходы случались всё реже и реже. В воздухе появились пылинки тревожного ожидания.

– Ваше Высочество!

Белый Король вздрогнул и проснулся.

– Ваше Высочество, – перед королем стоял молодой Офицер, – похоже, мы проигрываем, остались три пешки. Вести их некому. Только вам.

Белый Король оглянулся. Ладьи рядом уже не было. Вдалеке редели фигуры, и белых было меньше.

«Опять всё проспал»– подумал Король, – «А где Королева? Ааа, опять сразу свалила с Черной. Взяли моду, мдаа»

– На ничью выведем, не вешать нос!– сказал он Офицеру и повернулся к трем пешкам.