Ульяна Золотарева – Психологические сказки и истории (страница 4)

-Передай, бумагу для принтера. Ты спишь что ли? Что ночью делал?

-Ты вообще живой, почему ты такой медленный, я уже успела кучу дел переделать, а ты всё в монитор свой смотришь.

-Ага, он как будто не с нами, из другой реальности.

Ветер. Скорость. День был откровенно невыносимым, как и вчерашний, и тот, что перед ним… Хочется всё оставить позади и лететь из неподвижного болота рабочего времени в воздух, в его гостеприимную толщу прохлады и упругости, оставить всю эту надоевшую жизнь. Люди так скучны, им непонятна истинная сила и власть, когда ты едешь верхом, пересекая пространство быстрее всего и быстрее каждого из них. Они застряли в своей реальности, своих шаблонах и стереотипах офисной работы, семейной жизни. Скучные, пресные, я их ненавижу.

-Ты сегодня рано. На дорогах вроде жуткие пробки.

– Я же на мотоцикле, мы с ним вне пробок.

-Не нравится мне твой мотоцикл, это же опасно, будь, пожалуйста, аккуратнее, я волнуюсь за тебя.

– Я к друзьям

-А мусор?

Опять любимые ветер и скорость. И да, опасность! Она кружит голову, как бесстыжая девица. Она придает вкус на губах, как любимое лакомство. Захватывает всё мое тело. Именно в минуты езды я живу, живу полной и настоящей жизнью. Опасность в моей власти, я управляю опасностью. Трусливые люди сидят по своим квартирам, а я лечу, даже не держась за руль. Они смотрят ютуб, как безмолвные тени блоггеров, а я смело заявляю о себе на спящих улицах. Они ведут свои разговоры ни о чем, я не такой. Трусливые люди сочиняют правила, я вне правил. Трусливые люди боятся их нарушать, а я ничего не боюсь. Я из другой реальности. Я не буду таким же, как они, я другой, я особенный! …Нет! Вот чёрт…

-Передай бумагу, пожалуйста.

– Прикинь, чувак из соседнего отдела разбился на мотоцикле.

-Это предсказуемо, он так и хотел выйти из этой реальности.

СКАЗКА О ГЛУБИНЕ.

Жила-была маленькая Рыбка. Ей очень нравилось плавать на поверхности воды со своими маленькими друзьями. Там было тепло и светло. Когда Рыбка подросла, она стала замечать, что более старшие рыбки заплывают в воды поглубже, но сама она не решалась туда заглядывать, слишком мрачным ей казался этот темный и более прохладный пласт воды. Со своими друзьями они подплывали совсем близко к нему и, замерев на стыке между теплым и холодным течением, через минуту с визгом и веселым хохотом уплывали. Было и страшно, и весело одновременно. Лишь некоторые отважные мальки ныряли туда в глубину и холод, возвращавшись, они меньше общались с малышней и всё больше увязывались за взрослыми особями.

Рыбка не понимала их. Она только знала, что взрослые рыбы уходят еще глубже, там, где темно и тихо.

Когда Рыбка стала еще старше, она влюбилась. Это была Большая Страсть. Со своим возлюбленным она могла очень долго играть на мелководье, обсуждать любые события, делиться самыми сокровенными переживаниями и тайнами. Жизнь окрасилась в яркие краски, Рыбка была по-настоящему счастлива. Так ей казалось. Она видела, что другие ее друзья и знакомые давно уже перебрались в более глубокие воды, строили семьи, заводили детей. Но самой Рыбке этого не хотелось, не хотелось покидать безмятежную и безоблачную поверхность родного края, где всегда светило солнце и любимый друг был рядом.

Так прошло несколько лет и… Рыбке, неожиданно для самой себя, стало тесно в знакомых просторах, ей захотелось в то место, где пропадали почти все ее друзья, куда смело ныряли ее приятели по играм. Но одна она не решалась сделать такой поворотный шаг в своей жизни и стала звать своего возлюбленного. Возлюбленный рыбки не хотел лишаться удовольствий и радости нынешней жизни, и, каждый раз, отказывал в просьбах своей подруги. В конце концов, их противоположные желания: стабильность и тяга к переменам, солнечность и глубина встали в непримиримых точках. И для рыбки прозвучали самые страшные в ее жизни слова: «Нам надо расстаться, мы такие разные».

Рыбка сильно горевала, сама не замечая того, что невольно тонет и приближается к бездонной глубине вод. Друзья звали ее играть на поверхности, ведь они легко могли перемещаться между уровнями по своему желанию, но у Рыбки не хватало сил всплыть. Она уже приготовилась к погружению на самое дно, в последний раз вспоминая свою жизнь, свои яркие деньки и счастливые моменты, как вдруг она увидела быструю и невероятно красивую рыбку.

Та заметила тонущую бедняжку и пообещала помочь. «Только ты должна довериться мне» – прошептала очаровательная незнакомка, и нырнула с ней на самую глубину. У Рыбки захватило дыхание, она думала, что помощь должна ее переместить наверх, а не вниз, в это самое страшное место, которое под силу посетить было только у матерых и мудрых рыб.

Так, со своей новой подругой, Рыбка несколько раз посещала самые глубокие пласты родного пруда. Она изменилась, многое стало казаться ей другим, она завела новые знакомства с такими же «смельчаками», узнала, что рыбки с поверхности дразнят таких подводников как она. И однажды, среди дразнилок она услышала знакомый голос. Это был ее возлюбленный, который не узнал ее сначала, так она похорошела и блестела всей своей чешуей. Он обрадовался их встрече и похвастался, что теперь умеет выскакивать из воды и ловить насекомых на лету.

-Это же опасно,– промолвила Рыбка, удивляясь тому, что эти забавы больше подходили неразумным малькам. – А как же птицы?

– Опасность придает смысл жизни, мне кажется, что там наверху и есть правильная жизнь, – ответил ее такой новый старый возлюбленный.

– Да, вот теперь мы точно разные. Меня всё больше тянет в противоположную сторону, на такую манящую глубину.

И с легким сердцем, Рыбка поплыла помогать другим: нырять и выныривать из глубины.

НАОБОРОТ.

(по мотивам м/ф "Принцесса и Людоед")

Она выпорхнула. Нарядная, в своем самом лучшем платье, на огромных каблуках, с ярким макияжем и ветерком, который еще долго сохранял аромат экзотических цветов в обшарпанных стенах и сырой темноте подъезда. Широко и приветливо улыбнувшись (она очень долго репетировала эту улыбку), мягкий голосом на выдохе (тоже результат долгих тренировок) сказала: «Ну, здравствуй». Она приняла букет кровавых роз, наклонила свой очаровательный носик к самим лепесткам и еще раз выдохнула: «Спасибо».

Подойдя к машине, она почувствовала, что ее сердце бешено застучало, и испуг противной изморозью побежал по коже: «А вдруг, он не догадается открыть мне дверь?» и уже через секунду с облегчением приготовилась красиво выставить ножки, чтобы сесть в шикарный автомобиль.

Всё шло по плану. Она ехала в самый дорогой ресторан в их городке. Дыхание боялось быть шумным, как будто именно оно отвечало за успех этого свидания. Голова разболелась, слегка тошнило. Волнение достигло неприятной точки. Глупое сердце стучало громче звука шин автомобиля. Она не могла понять, как же его успокоить…

Он стоял уже больше получаса перед подъездом, рука устала держать тяжелый букет. Было как-то холодно и зябко стоять так в полутемноте вечерних сумерек, и чувствовать накрапывающий дождь на своих гладковыбритых щеках. Было жалко наглаженных брюк и красивой рубашки, на которых появлялись небольшие влажные пятнышки. Очень хотелось сесть в теплую мурчащую рядом машину, которая удивленно смотрела на хозяина своими вытаращенными фарами. «Нет, надо терпеть, я ведь мужик, вдруг она выйдет, а я в машине, греюсь, глупо…»

Что было глупее, он не успел додумать – протягивал букет со словами: «Это тебе». Сердце бешено колотилось где-то в самом горле и не давало дышать. Ремень оказался очень тесным, рубашка хоть и помогала своей неожиданно приобретенной влажностью, тоже давила на горло. Машина как будто стала ревновать и издавала уж очень рычащие звуки, пару раз глохла, отказываясь от затеи ехать. Ноги не слушались, тело стало неудобным и деревянным. «Может, ну этот ресторан, это свидание…»

А МОЖЕТ ВСЁ БУДЕТ НАОБОРОТ?

Она сидела в своем компьютерном кресле, когда услышала звук открываемой двери. «Как много времени прошло, уже обед, интересный сериал попался». Ее ноги были задраны на подоконник, халат распахнут, пояс съехал набок. Волосы взлохмачены, от тела исходил неприятный запах пота.

Она почувствовала на своей щеке прикосновение губ и её очки съехали набок от прикосновения его лба. Раздражение волной накрыло обе щеки, сердце застучало, захотелось встать и отодвинуться. А еще еле уловимое чувство за неприготовленный обед шевелилось где-то в самых задних уголках памяти. От этого раздражение подпиталось, обрело силу и вышло громкими срывающими нотами. Вместе с тем, чем громче она кричала о том, что имеет право отдохнуть со своим любимым сериалом, что ей хочется остаться одной и чтобы ее никто не трогал, тем быстрее ощущала облегчение внутри. Только сердце бешено стучало и делало тише для нее самой такие громкие слова и заявления.

Он открыл входную дверь и услышал звук фильма, и смех. «Наконец-то я дома», – с облегчением подумал он. Голова от бессонной ночи казалось тяжелее центнера, глаза неприятно чесались, все желания сводились к мягкой, вкусно пахнущей постели и горячему обеду. Он прикоснулся к ее щеке, замерев от ожидания вспышки гнева. И когда до его ушей больно дошли пронзительные ноты возмущения, он почувствовал облегчение. По крайней мере, уже не надо ждать криков, они уже тут. И принимая порцию порицания в свой адрес, он размышлял о том, как же всё это глупо. В очередной раз захотелось всё изменить, бросить, уйти, но… а как же мягкая постель, аромат луговых цветов на подушке, вкуснейшая запеканка и отсутствие всяких проблем.