Ульяна Туманова – Ледяной венец. Брак по принуждению (страница 52)
Окутывающая силуэт дымка не могла спрятать все. Я видела, как гость небрежно расположился на стуле, и уверенным движением отодвинул от себя приборы, намекая, что трапезничать ни с кем не будет.
Дым уплотнился, почти скрывая от меня детали внезапно накалившейся атмосферы, а затем и ссоры. И все же, я видела обрывки того, как мужчины, повскакивали с мест. И как на пол полетела красивая посуда, натертые до блеска кубки, еда… Отчетливо слышались мольбы женщины о том, чтобы они перестали. Ведь так нельзя. Она, кажется, плакала.
А они ожесточенно спорили, высказывая друг другу претензии. Уступать не хотел никто. И тот, что старше, облаченный в златотканый жилет, окончательно потерял самообладание. Ему под руку попался тонкий серебристый нож, и он, не раздумывая запустил его в противника.
— Позор! — сплюнул на пол он после того, как промахнулся. — Бездарность!.. — теперь он бил словами.
— И все же, до тебя мне далеко. — Глухо, но уверенно, будто знал, что говорит чистую правду, ответил тот, за кем я наблюдала в предыдущем камне.
— Ах, ты… — зарычал мужчина словно животное. — Посмотри, кого ты родила! Смотри, я сказал! — его ярость выплеснулась на дрожащую от страха женщину, она обняла себя руками. Длинные пальчики с кольцами, вцепились в тончайшие плечи, прикрытые расшитой цветным узором тканью. — Если бы ты сдох, я бы глазом не моргнул! Более того, я бы был рад…
— Интересно, — в тон, и так похоже по интонации, ответил молодой мужчина. — Если бы сход ты, то обрадовался бы весь мир.
— Ох, да что же вы такое говорите? Вы же отец и сын. Ближе вас нет никого на всей земле…
Все мое внимание, несмотря на разгорающийся конфликт, снова привлекла неестественная тень, что плясала подгоняемая пламенем из очага. Она то рассыпалась по полу, то собиралась в одно… И все крутилась у ног того, кто открыл миррор. Не знай я лучше, предположила бы, что это Тьма.
Женщина вдруг замерла, в ужасе приложила ладонь к губам и глянула на мужчину, что был рядом. Белесая дымка больше не скрывала его лицо. Волевое, строгое, даже красивое.
Он рухнул на колени, будто кто-то невидимый надавил на широкие плечи. По богато расшитой одежде вдруг полилась жидкость. Сначала показалось, что кровь. Капли падали на грудь и колени поверженного. Стремительно, обильно.
Но кровь красная, а руки мужчины были будто испачканы чернилами… Сквозь ком в горле, я наблюдала как из его глаз, носа, ушей сочилось ничто иное как вязкая, ядовитая вода из миррора.
— Мальчик мой, — женский голос взлетел к высокому потолку. — Зачем ты так с отцом? Что ты наделал?..
Тот, к кому она обращалась, даже не дернулся. Скрываемый серо-белой дымкой, он молча подошел к склонившейся над телом отца матери, и коснулся ее дрожащего от горя плеча.
Пол вдруг завибрировал, и прочный, столетний камень вспучился трещинами по всему залу. Следующими затрещали стены, со скрежетом из окон вываливались стекла…
Женщина ничего не замечала, только кричала и кричала над бездыханным телом, как я поняла мужа, который больше не захлебывался черной водой. Он умер, а вода все выходила из его тела и собиралась вокруг него в лужу.
— Убийца! — она вскочила на шатающиеся ноги, утирая красное от слез лицо. — Думаешь, я не вижу, кем стал мой сын?..
Дым стремительно застилал камень, картинка вот-вот пропадёт. А мне надо услышать, что было дальше…
— Надо уходить, — он подхватил на руки хрупкую, но боевую даже в горе женщину, и понес к выходу.
— Пусти! — вырывалась она. — Пусти…
Роскошный парадный зал, со скрипом и глубоким неестественным стоном, обрушился, погребая под обломками всех троих.
Даже в камне выглядело это так реалистично, что я отодвинулась назад, и не сводила с картинки взгляда пока та полностью не исчезла.
— Значит, не мотт, — выдохнула я, хотя от отойти от увиденного полностью, у меня пока не получалось.
Оттуда никто не выбрался. А Теон, насколько мне известно не бессмертный. Да и будь это он, разве миррор не показал бы мне лицо?
Терзало только одно — Берта уже говорила мне про Ледяной Утес.
«Он стоял сотни лет! Никакая погода, никакие ветра, ничего на него не влияло!»
«А потом… потом они умерли…»
И вот я смотрю на руины Ледяного Утеса, окрашенного потоками серебристого лунного света и омываемого беспокойным морем. Смотрю и не понимаю, как сложить воедино увиденное в камнях, судьбу мою и Теона, как поступить дальше. К чему все чужие горести, что миррор мне показывает?
И главное, как убраться отсюда и вернуться в форт? Поднялась с земли и выпрямилась, призывая крылья.
«Разбежаться, взлететь!» — снова заиграло в голове.
А крылья замерли, прячась, и не отвечали моему желанию. Черт! Я сомкнула веки, сделала пару глубоких вдохов, успокаиваясь и снова призвала крылья. Мне всего-то нужно вернуться обратно… Или нет?
Я во сне. Странном, вызванном магией миррора, но осознанном. Возможно, крылья не работают именно поэтому?
Приложила ладони к животу, в поиске тепла руки Теона, чтобы убедиться в том, что тело мое в безопасности… И ничего, кроме подвывающего и рваного ветра на своем теле, я не ощущала.
Подавив сначала желание закричать, а затем порыв разревется, потерла лоб пальцами, размышляя.
Думая, Лея. Думай! Не ждать же здесь до рассвета!
Краем глаза заметила движение, и обернулась посмотреть на источник. Ледяное Море, и его беспокойные волны, разозлились сильнее обычного. Пенистые воды беспощадно атаковали берег, и с каждым новым набегом, линии берега становилось все меньше.
Причина, почему море злилось, могла быть только одна — под его кристально чистыми водами расстелилось бесконечно множество сияющих белым камней…
Да это просто какая-то шутка!
Их были десятки, и словно надгробные плиты затопленного кладбища они возвышались над ровным морским дном, приглашая желающих узнать, что же они скрывают. Что готовы показать. Нужно только рискнуть, чтобы узнать…
Я ахнула, понимая, что ноги сами движутся к каменистому краю, хотя я стою на месте. За спиной наконец растянулись пугливые крылья, только они не слушались!
Будто не могли справиться с ветром, что разозлился подобно Ледяному Морю. И если оно отыгрывается, рассекая берег нещадными волнами, то ветер выбрал своей жертвой меня. А крылья служат злосчастным парусом, который толкает меня вперед, к обрыву…
И ведь это не те крылья, с помощью которых можно летать! Я миллион раз произнесла про себя намерение, пробовала вернуться и в форт и в Третьемирье, даже в Черный Лес! Без толку!
Каждый новый порыв толкал меня к неизбежной смерти. Это не та высота, чтобы приземлившись на гальку, я могла остаться живой.
«Разбежаться, взлететь!» — снова раздалось в голове, и те жалкие секунды, которые у меня остались, я решила потратить на короткий анализ. Чертов миррор заманил меня сюда именно для этого! Не зря эта фраза беспрестанно повторялась!
— Итак… — выдохнула я, ведь ярость мне сейчас ни к чему.
На одну чашу весов кладем очень даже вероятную смерть, в случае если я остаюсь на месте.
На другую чашу кладем следующее: передо мной еще есть небольшой отрезок почвы, так что кое как разбежаться я смогу. И если подождать очередную пенистую волну, то получится приземлиться в воду, и отделаться всего лишь парой сломанных конечностей…
«Разбежаться…» — я сделала упор на правую ногу, как учили делать в академии, перед стартом соревнований по бегу.
«Взлететь…» — я всматривалась в, медленно, но верно, подбирающуюся к берегу волну и со всех сил старалась не поддаваться ветру, что каждым новым дуновением лишал меня равновесия.
Будь, что будет!
Когда волна шумно прикатилась к нужной точке, я сделала глубокий вдох, надеясь, что он не последний в этой жизни, и сорвалась с края утеса так, будто по воздуху можно было бежать.
Крылья запутались в потоках ветра над морем, застелили мое лицо, и все на что я могла ориентироваться во время своего падения — были звуки волн.
Раздававшиеся смертельно близко…
Я знал, что за каждую бессонную ночь придется платить. Что даже организм, пронизанный чернотой и далекий от человеческого, потребует отдыха. Элементарного сна.
И ведь я мог продержаться дольше. Оставить передышку на потом. Наконец покончить с путаницей в Девоне и оставить Лексу столицу, которой можно управлять без лишней головной боли. Закончить то, чем денно и нощно занимались лучшие умы Авенты, не знающие, что именно нужно делать. За что браться, с чего начинать.
Они не знали. Никто не знал.
А я знал, знаю, и никогда не забуду.
Поэтому моим долгом было передать Лексу возможный максимум, сделать так, чтобы новая ветвь его правления уже здоровой и живой Авенты была эффективной. Чтобы у него был шанс заполучить доверие, необходимое правителю, иначе…
Иначе он повторит судьбу того, чье имя брезгают произносить.
Хотя, нет. Не повторит. По крайней мере, пока я жив.
Мысли о работе, что навалилась, стоило снегу и льдам растаять, занимали в моей голове такое количество места, что отдых казался непозволительной роскошью.
Каковым было мое удивление, когда поверх нескончаемого бюрократического ада, я находил время думать о ней.
И делал это с удовольствием. Каждый гребанный раз. Каждую секунду… Доходило до того, что мне срочно был нужен был глоток ее запаха — сладкого и свежего. Всего один, чтобы можно было утолить агонию и забыть о новых чувствах.