Ульяна Туманова – Ледяной венец. Брак по принуждению (страница 16)

Подходя ближе к мотту, я поднесла замерзшие ладони к губам и подышала на них, чтобы отогреть. А потом замахнулась и почти влепила ему пощечину!

Почти! Потому что он вовремя увернулся, будто знал, что я попытаюсь это сделать.

Ищейки тут же бросились на меня, чтобы оттащить, но Теон их остановил жестом и те покорно отошли назад.

— Следуй за мной, — только и сказал он, а затем развернулся и пошел прочь.

— Зачем ты заставил Эл солгать? Эй! — крикнула я, изо рта вырывался пар. — Стой, никуда ты не пойдешь! — и быстро зашагала за ним следом. Холодно было настолько, пробирало до костей. — Стой!

Он молниеносно развернулся и придавил настолько тяжелым взглядом, что я отпрыгнула назад.

— Сегодня вопросы задавать буду я. Так что заткнись и пошевеливайся.

— Пошел ты, — я развернулась, чтобы возвращаться в форт, но не смогла сделать и шага — меня остановили воины.

Но это было не самой большой проблемой.

— Где форт? — спросила я мотта, который уже отошел на приличное расстояние и даже не думал останавливаться. — Где форт? — снова спросила я, но уже обращаясь к ищейкам, которые конечно же, ничего не ответили.

Там, где должен был стоять неприветливый черный склеп, не было ничего, кроме огромного снежного пустыря. Да что же это такое?!

Снова посмотрела на удаляющуюся фигуру мотта и про себя наградила его парой ласковых. Не нужно было слушать Эл. Потому что теперь я заложница между парой сверхъестественных существ и сверхъестественным самоуверенным мужланом.

И, несмотря на холод, все-таки пришлось бежать.

Но было это не так легко, потому что тропинка, по которой мы шли, петляла. И в попытках поспеть за Теоном я даже сумела согреться. Дыхание сбилось, поэтому все мои попытки докричаться до него проваливались.

Еще меня удивляло то, что мы шли по довольно густой чаще, только вот в обозримом радиусе форта лесов не было и в помине. Хотя, учитывая, что отсюда не было видно форта, удивляться было глупой тратой энергии.

Я в очередной раз набрала в легкие воздуха и открыла рот, чтобы спросить сколько еще идти, как перед глазами вдруг выросла опушка с бревенчатым домиком.

Именно опушка с домиком, как в детских сказках!

В глаза сразу бросилась сидящая на крыше толстенная снежная шапка. Из двух небольших окошек лился теплый свет, а из еле заметной из-за снега трубы, в морозное небо стремился густой серый дым. Домик выглядел настолько маняще уютным в это холодное утро, что я ускорила шаг. Но бдительности не потеряла.

— Это здесь живет провидец? — почти догнав Теона, спросила я. И как обычно в ответ получила молчание.

Мы поднялись на крыльцо, и я увидела небольшой дровник с аккуратно сложенными полешками. Может взять одно и приложить мотта, чтобы наконец стал человеком?

От размышлений меня отвлек характерный скрип старой двери. Я повернулась, в лицо ударил льющийся из избушки свет, а нос защекотал сладкий аромат перемешанный с хвойным.

Ничего не понимая, я глянула на ищеек, которые отчужденно стояли чуть поодаль, затем на спину Теона, что тут же исчез в глубине дома.

Чтобы войти ему пришлось пригнуться, и даже мне, несмотря на разницу в росте пришлось наклонить голову на бок.

Перейдя порог, я опешила: избушка изнутри была в несколько раз больше, чем снаружи!

— Раздевайтесь, садитесь! — вдруг из ниоткуда взялся провидец и протолкнул меня вглубь жилища, тут же закрывая дверь на засов.

Прежде чем стянуть с себя верхнюю одежду я немного постояла на месте разглядывая обстановку. Стены из янтарных бревен были высотой как минимум в два моих роста, а на растопленной побеленной печи висели скукоженные пучки трав.

Интересно, это они издают сладковатый запах?

Пол был устлан разноцветными ткаными ковриками разных размеров. Я сняла сапоги и ступила вглубь избы, туда, где за деревянным столом по разные стороны сидели провидец и мотт.

Опустилась на край лавки и сложила руки на колени, совершенно не ожидая куда зайдет разговор.

— А что это вы оба такие недовольные? — гладя то на меня, то на Теона из-под пушистых бровей, игриво спросил старичок. — Она показала крылья, ты расплатился Тьмой… — чуть растянуто пояснил он, но закончить мысль не успел.

— Ты знал, — мрачно перебил его мотт.

— Знал о чем? — вмешалась я, не понимая ничего, кроме того, что речь обо мне. О Тьме мотта и каких-то крыльях?

Провидец взял в руки пузатый глиняный заварник, бросил туда пучок измельченных трав и закрыл его крышкой.

— Конечно знал, — старик ответил Теону, взял маленькое махровое полотенце и обернул им чайник. — Но кому ж нравится болтать о плохих вестях. Когда смог сразу же тебя предупредил.

— Предупредил о чем? — не выдержала я. — И что с твоей Тьмой? — повернулась к Теону, но тот делал вид, что меня здесь нет.

— Он ее обменял, — провидец взял со стола серебристую ложку, снял с заварника крышку и перемешал содержимое.

— Обменял? — я ожидала, что мотт остановит провидца.

Видела, как играли на скулах желваки, как побелели костяшки сцепленных ладоней, как он смотрит на старика исподлобья, но ничего не говорит.

— Ага, — старичок поставил передо мной глиняную чашку, налил в нее немного заварки и разбавил кипятком. — На тебя, красавица, и обменял.

— Ерунда какая-то, — отрицательно покачала головой и усмехнулась, чувствуя на себе каменный взгляд Теона. — Зачем ему это делать, если он меня ненавидит? — поднесла к губам чашку с чаем, что сладко пах мятой. — Это невыгодная сделка, бессмысленно обменивать то, что тебе нужно на обузу, — легко подытожила я и сделала глоток. Вкусно и необычно.

— Что дальше? — раздраженно бросил мотт после небольшой паузы, а мне тем временем почему-то становилось все больше не по себе.

— Так это вам надо между собой договариваться, — он протянул Теону чашку чая, — а то какие из вас супруги то.

Сказанные провидцем слова заставили меня подавиться. Вернее, не столько слова, сколько то, как он говорил об этом. Будто меня не заставляли обручиться с моттом в беспамятстве!

— Как вы можете об этом говорить, когда прекрасно знаете, что я не хочу здесь быть?! — не выдержала я.

— Разве? — провидец заломил бровь, будто был удивлен моим словам.

— Не припомню, чтобы с нашего разговора у источника что-то изменилось, — съязвила я и хлебнула еще чая. — Я хочу домой. В Третьемирье. И почему мы не обсуждаем бал правителя? — потребовала, чувствуя, как горят щеки. — Как же джинны и их пророчество? — посмотрела мотту в глаза и сказала: — Которое не сбылось.

Не знаю каким чаем нас угощает провидец, но я не на шутку разгорячилась. Лицо обдало жаром, пульс подскочил. Почему-то обострились и чувства. И сейчас, например, я очень хотела разговора на чистоту с моттом. Пообещав себе, что не уйду из этой избы без ответов, опустошила чашку и поставила ее на стол.

— Ууу, — старик сложил губы трубочкой и выпучил глаза. — Странно, что ты не помнишь…

— Помнит. Просто лжет, — Теон отпил чая и облокотился на стол.

— Она все выпила, — провидец почесал голову, — соврать не выйдет.

— Правда-чай… — мотт звонко поставил чашку на стол и отодвинул от себя. — Я-то думал, знакомый вкус.

— Вы что меня опоили… чаем правды? — пробормотала я, не веря. Щеки горели еще сильнее, жарко было так, что хотелось снять одежду и с разбегу броситься в сугроб.

— Ну уж не только тебя, красавица.

— И какое это оправдание? — я махала у лица тем самым полотенцем, в которое был обернут заварник. — Такое вообще законно?

— Скажи-ка, чем закончился прием? — мягко спросил старичок.

— Мы танцевали, — слова выскочили изо рта, я не успела даже продумать ответ. — Потом я проснулась.

— Хмм, значит мы что-то упустили, — вздохнул провидец.

— Она не может не помнить, — надавил мотт.

— Выходит, что может.

— Хватит говорить загадками, — выпалила я. — Чем закончился прием? — глянула на мотта. — Ты выпил чай, так что говори.

Он почему-то посмотрел на провидца, тот выглядел растерянным. И смущенным что ли.

— На приеме у тебя выросли крылья, — спокойно ответил мотт. — И моя Тьма хотела убить тебя из-за них, — вторая фраза далась ему нелегко. Было заметно, что этого он говорить не хотел.

— Дальше, — при очередном упоминании о крыльях у меня в груди будто что-то шевельнулось. Я приложила руку, прислушиваясь. Вдруг то, чем меня опоили вызывает видения?

— Тьмы больше нет, — сказал он так, будто в этом была моя вина.

— Дальше, — требовала я, хотя логикой не могла понять зачем мне это «дальше».