Ульяна Соболева – Волчья любовь (страница 5)
– Вахид не мертв, он ранен. Пошла вон отсюда. Когда он придет в себя, поговорим с тобой потом.
– Придет себя. Ха ха ха. От хрусталя никто не приходил в себя.
– Совсем обнаглела! Пошла вон отсюда я сказала, да кто ты такая вообще? Пошла к себе в комнату! Уведите ее! Как она смеет!
– Это ты сейчас пойдёшь вон отсюда!
Что? – глаза архбаа округлились и она стиснула челюсти.
– Да, ты, Роксана, пойдешь отсюда вон. Потому что по закону я выше тебя. Эти банахиры присягнули мне в верности. Все, кто здесь находится, подчиняются теперь мне, а не тебе. Все знают наши законы.
– Выйди вон я сказала!
– Это ты выйди вон отсюда, пока тебя не вывели с позором и не отправили в изгнание, собирай свои манатки и уезжай сама. Я хочу чтобы ты покинула этот дом! Немедленно!
– Как ты смеешь со мной так разговаривать, несчастная?
Роксана не верила своим ушам, не верила сама себе, что это происходит на самом деле. Он шока у нее тряслось все тело. Казалось ее кости сейчас раскрошатся, и волчья сущность вырвется из человеческого тела чтобы разодрать наглую суку. Но синтетическая кровь аксагола сдерживает порыв.
– Раис, выпроводи ее отсюда, пожалуйста. Я хочу, чтобы она немедленно уехала в горный монастырь. Там теперь ее место и ее обитель.
Раненый император сильно застонал. И мать обернулась к нему.
– Лана…. Где ты? Где ты маленькая? Отзовись! Лана…Ланааааа!
Бредил несчастный. Роксана увидела, как исказилось лицо Гульнары. Как она побледнела и стиснула пальцы.
– Он долго не протянет. А тебе пора ехать!
– Я хочу быть со своим сыном.
– Тебе сообщат о его здоровье! А точнее о его смерти! Тебе пора начинать собирать свои вещи. Иначе тебя вышвырнут в том, в чем ты одета сейчас!
– Ну ты и тварь. Не разглядела я твою змеиную натуру. Ловко ты пряталась под маской стеснительности и смирения. Мой сын выживет! И когда он очнется это будут твои последние дни! Твоя смерть будет страшной! Я тебе обещаю!
– Очнется, после чего после хрусталя? Ха ха ха как смешно. Он сдохнет. Я даю ему максимум неделю. Тебе пора отсюда убираться!
– Подлая змея. Я уберусь только после того, как похороню свою дочь. На это я точно имею право. Или ты не дашь матери попрощаться с телом? Такой ты хочешь взойти на престол?
– Похорони свою горбатую, которую ты непонятно как родила. Позорище всего клана. Хорони и убирайся.
Роксана ощутила эту гадливость. Это неприятное чувство, когда рядом с тобой находится гадкое мерзкое насекомое. Ты думал, что эта бабочка, а на самом деле это мерзкий паршивый слизняк. Тебе хочется раздавить его, но ты не можешь. Пока не можешь. Потому что у слизняка слишком много власти. Потому что слизняка теперь охраняют. Что произошло пока она день и ночь проводила у постели своего сына? Как этой твари удалось завладеть всем? Как удалось перетянуть на свою сторону банахиров? Как она это сделала? Раис даже на ее стороне!
– Думаешь о том, как мне удалось это сделать? Оглянись вокруг. Здесь демоны. Ты не чувствуешь их? Горе отняло твой нюх. Они окружили поместье. Совсем скоро они будут здесь. Тогда моя власть станет полной.
Роксана чувствовала. Просто не хотела себе в этом признаваться. Не могла. Горе и правда слишком захватила все ее существо. Обволокло и свело с ума. Она не могла поверить. А теперь все стало на свои места. Маленькая тварь пустила сюда демонов. Это морок…Демонический яд, который подсыпан всем, в том числе и самому преданному из слуг – Раису.
Она не уйдет просто так…надо вывезти Вахида иначе он и правда здесь умрет. Никто не станет его лечить. ЕЕ сын теперь точно обречен.
Глава 4
– Ты не можешь взять принца с собой.
Фэй смотрела мне в глаза с жалостью и пониманием, но говорила настойчиво. Прошло не так много времени со дня моего пребывания здесь, но я сблизилась с ней. В моей жизни было мало тех, кто искренне и по-доброму относился ко мне. Только моя мама, моя любимая мамочка по которой я смертельно скучала, мамочка, которая оплакивала меня и ходила на мою могилу…Мамочка, у которой родился внук, а она даже не знает об этом, была для меня единственным родным человеком. Фэй стала мне близкой, как сестра, хотя я и чувствовала вековую мудрость в ее словах, она настолько располагала к себе, что я искренне привязалась. Она никогда не смотрела свысока. Всегда на уровне глаз, всегда вровень с тобой, не унижая тебя и давая почувствовать ее превосходство, которое несомненно было.
– Почему? – застонала я и прижала ребенка к груди, чувствуя, как разрывается сердце при мысли о разлуке. Я могла пережить все что угодно, но снова потерять ребенка, снова считать его либо мертвым, либо отданным другим…это было хуже смерти.
– Потому что это подвергнет его опасности! У малыша есть враги. Есть те, кто жаждут его погибели. В случае смерти Вахида…не бледней…просто послушай, все может быть… в случае его смерти мальчик становится прямым наследником, альфой. И есть много тех, кто хотел бы чтоб, и он тоже умер!
– Но с кем он тогда останется?
– Со мной!
Голос прозвучал бархатно, мелодично и заставил меня обернуться. Передо мной стояла женщина такой редкой красоты, что у меня захватило дух. Ее сиреневые глаза влажно блестели, утонченное лицо с тонкими чертами, лицо как икона, как написанная таланливым художником идеальная картина, притягивало к себе взгляд. Высокая, стройная, одетая во все темное с длинными черными волосами, собранными в красивую прическу на затылке. Она вызывала трепет и какое-то желание тут же упасть на колени и склонить голову, как перед королевой.
– Меня зовут Марианна Мокану…и я твоя двоюродная сестра. По матери.
Она протянула мне хрупкие, изящные руки и взяла меня за запястье. От ее ладоней исходило тепло, почти такое же, как и от рук Фэй. Оно согревало изнутри, заставляло сердце биться ровнее, заставляло поверить во что-то светлое и хорошее.
– Ты все узнаешь…позже. Я расскажу тебе или Фэй. Сейчас нет на это времени. Беги к своему мужчине. У него очень мало времени. Хрусталь ядовит. Император испытывает адские мучения. Чанкр даст тебе противоядие. Оно должно помочь…плюс твоя кровь. Ты можешь спасти его. Беги.
– Позаботься о моем мальчике, Марианна Мокану, заклинаю тебя. Не отдавай его никому. Прошу тебя.
– Я буду заботиться о нем как о своем малыше. У него будет самая лучшая охрана. Неприступные стены Нейтралитета, мой смертоносный супруг и мои сыновья! Доверься мне…
И мне ничего не оставалось, только и правда довериться ей, и я доверилась. Потому что у меня не было выбора. А Марианна…она казалась мне какой-то родной даже несмотря на то, что я ее не знала. В ее глазах была вселенская мудрость, терпение и какой-то невероятный свет, который пронизал меня всю, когда я на нее посмотрела. Если это та женщина, которую любит сам глава Нейтралитета, то я теперь готова понять почему. Самая красивая пара из всех что я когда-либо могла увидеть.
– Нам пора! Отряд ждет!
Один из нейтралов прервал нас и кивком головы позвал меня за собой. Я последний раз поцеловала сына, прижала его к груди.
– Люблю тебя мой сладкий, мой вкусный, моя маленькая булочка. Я обязательно вернусь за тобой! Обещаю! Мама никогда тебя не бросит!
И передала его Марианне. Она погладила меня по щеке и ласково прижала ребенка к себе, убаюкивая.
– Когда-то, точно так же я отдавала своих детей своей матери. Отдавала и не знала когда вернусь за ними снова и когда смогу их увидеть. Мне пришлось довериться. Я чувствую твою боль как свою. Я никогда не заменю ему мать, но я буду любить его как сына. Обещаю!
Не оборачиваясь, пошла следом за нейтралом. Малыш закричал, а мое сердце разрывалось на части. Вскоре он замолчал, но его крики навсегда останутся шрамами в моей душе. Нет ничего больнее для матери чем жалобный плач ее ребенка, который не хочет с ней разлучаться и зовет ее всем своим крошечным сердечком.
«Я спасу твоего отца…спасу и вернусь за тобой!»
– Вот. Держи.
Фэй перехватила меня у самой машины и сунула мне в руку стеклянную баночку, накрытую пергаментной бумагой и перемотанную сургучом.
– Это противоядие. Смажешь им все раны. Не зашивай, ничего больше не делай. Только мажь. Не давай обмывать его, не давай трогать. Спустя сутки начнется сильный жар. Пена пойдет изо рта. Это начнет выходить яд.
– Он спасется?
– Ничего не могу обещать…ничего. Идет время. Он без противоядия. После того как спадет жар, и он станет холодным, почти мертвым дай ему своей крови, прямо из вены. Через минут тридцать он должен будет сделать первый вздох. И это значит – будет жить.
– А если не сделает…
– Если не сделает бери Нейтралов и увози тело в склеп. Значит он уже не очнется и придать земле надо до рассвета. Иначе превратится в прах.
Она говорила, а у меня уже обрывалось сердце кусками, я уже не могла дышать, не могла думать. Я впилась в банку и смотрела в глаза ведьме, словно умоляя дать мне надежду.
– Я не могу сказать тебе то, чего ты ждешь. Не могу лгать. Я не видела его ран…
– А если он уже…если он…
– Я думаю ты бы почувствовала. Доверяй своему сердцу. Аксаголы имеют очень редкую кровь и самую сильную интуицию.
– Поторопитесь!
Я ожидала увидеть машины во дворе, ожидала, что мы куда-то поедем, но вместо этого нейтрал взял меня за руку своей рукой в черной кожаной перчатке. Внутри меня словно все взорвалось, взметнулось к горлу, в глазах потемнело, но уже через секунду я стояла совсем в другом месте в окружении сотни таких как он.