Ульяна Соболева – Волчий морок (страница 8)

Она взглянула на бокал в своей руке. Вино, густое, алое, медленно стекало по стенкам, оставляя за собой темные следы, как кровь. Её мысли тут же вернулись к его словам.

"Он знал про Азизу. Откуда? Он знал про мои слабости. Как?"

Снова этот беспокойный голос в её голове. Она ненавидела этот голос — голос сомнений, который всегда был рядом, когда она оставалась одна. Он нашептывал ей самые мрачные сценарии, заставляя сердце сжиматься от тревоги.

Но Роксана знала, что этот голос прав.

Она сделала последний глоток, поставила бокал на каменную плиту под ногами и обхватила подлокотники трона, сжимая их до побелевших костяшек. Её взгляд стал твёрдым.

"Саргас может скрывать истинные намерения. Если он враг, то я с ним справлюсь. Если он союзник, то я его использую. Но одно ясно: он недооценил меня. И если он думает, что я позволю кому-то диктовать мне правила игры, то он сильно ошибается."

Глава 8

На рассвете, который так и не принёс света. Солнце едва проклёвывалось сквозь тяжёлые, густые облака, напоминающие клубы дыма после пожара. Небо было болезненно-серым, а холодный ветер пробирался в каждую щель замка, будто напоминая о чём-то мрачном, неотвратимом.

Роксану вырвали из тревожного сна крики. Пронзительные, истеричные голоса слуг разрывали раннюю тишину замка. Они кричали что-то, но слова казались ей искажённым гулом, пока её сознание ещё блуждало на грани сна и яви.

— Госпожа! Госпожа, он пропал! Наследник пропал!

Эти слова ударили, как острый кинжал прямо в сердце, раздирая его на ошметки. Пропал? Кто пропал? Роксана вскинула голову, её разум начал быстро восстанавливаться, будто кто-то ударил её ледяной водой. Младший Вахид. Внук. Её внук.

Она вырвалась из постели, босые ноги коснулись холодного каменного пола, но ей было всё равно. Её ночное платье, шелковое и легкое как облако, цеплялось за края ступеней, когда она, почти теряя равновесие, выбегала в коридоры.

— Вахид! — её голос эхом разлетался по длинным каменным галереям. — Вахид!

Но в ответ ей звучала лишь пустота. Лишь её собственный крик, отскакивающий от мрачных сводов, возвращался к ней с издевательским отголоском.

Слуги метались, словно напуганные мыши, одна из женщин схватила её за запястье, сдавила так, что кожа побелела.

— Госпожа, его нигде нет! — голос дрожал от страха. — Мы обыскали всё. Детская пуста, его нет на кухне, его нет во дворе… Его… его… забрали!

Последние слова сорвались с губ женщины так, словно она боялась их произнести, как заклинание, которое принесёт проклятие.

Роксана почувствовала, как её сердце сжалось, как будто когти сдавили её грудь. Забрали. Кто? Когда? Как? Она пыталась дышать, но воздух казался слишком тяжёлым, будто его лишили кислорода.

— Как это могло случиться?!! — вырвалось из её горла, и голос стал низким, почти рычащим, как у волчицы, защищающей своих детёнышей.

Она схватила ближайшего стражника за воротник, его лицо, бледное, как мел, встретило её ярость.

— Где ты был, чёрт тебя дери?! — её голос эхом отразился от каменных стен, заставив всех слуг и стражников замереть. — Где была охрана? Кто следил за ним ночью?!

Стражник пробормотал что-то невнятное, но Роксана его уже не слушала. Она оттолкнула его так, что он чуть не упал, и побежала дальше по коридору.

Фрагменты мозаики, разрозненные и неясные, не давали ей покоя. Мальчик исчез. Вахид пропал. Её единственный внук. Она вспомнила его лицо — такие же яркие глаза, как у его отца, те же упрямые черты. Её ноги будто двигались сами по себе, она бежала, а внутри всё кипело.

И тут, как молния, мысль ударила её: Саргас.

Она резко остановилась, хватаясь за холодный каменный выступ стены, чтобы не упасть. Его глаза… Эти холодные, черные глаза, которые прожигали её насквозь. Его манеры, его вежливость, его идеальное поведение. Слишком идеальное.

— Нет, — прошептала она, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Только не он.

Но интуиция, которой она всегда доверяла, вопила обратное. Она развернулась и, перескакивая через ступени, рванула в сторону его покоев.

Она ворвалась внутрь, как буря. Двери с треском распахнулись, ударившись о стены. Но в комнате её ждала лишь пустота. Постель была аккуратно застелена, вещи — как будто никогда не распаковывались. Никакого следа от человека, который только что предлагал ей союз.

— Чёртов проклятый ублюдок, — выдохнула она, чувствуя, как её голос срывается.

Она обвела взглядом комнату, как охотник, выискивающий добычу. Но ничего. Даже запаха не осталось. Лишь тонкий, едва уловимый след, напоминающий о его присутствии.

Роксана почувствовала, как её руки дрожат. Она медленно подошла к столу, на котором стоял бокал с недопитым вином. Его вино. Она с силой схватила бокал, и он разлетелся на тысячи осколков в её ладони. Боль от пореза не остановила её, кровь капала на пол, но ей было всё равно.

"Он. Это он. Этот ублюдок украл моего внука."

Её грудь сдавила такая ярость, что она едва могла дышать.

"Как я могла быть такой слепой?!"

Но как он скрылся? Как ушел под носом у охраны и увел ребенка…

Это потому что он не ликан, глупая женщина! Он иная сущность, которая способна приобретать черты кого угодно…Тот кто может исчезать и материализоваться, проходить сквозь время.

Нейтрал?

Но разве они могут прийти в одиночку? Разве это не слуги высшего закона?

Она проклинала себя за то, что поверила ему. За то, что позволила ему войти в замок. За то, что, несмотря на свои подозрения, сделала выбор, который теперь может стоить ей жизни её внука.

Роксана выпрямилась, закрывая глаза. Она вдыхала и выдыхала, пытаясь подавить рвущуюся наружу ярость. Она не могла позволить себе сломаться. Ещё нет.

— Найдите его! — её крик прорезал тишину, разлетевшись по всему замку. — Найдите этого ублюдка! Переверните всё вверх дном, но приведите мне его!

Она знала, что её приказ, скорее всего, ничего не даст. Если Саргас был тем, кем она его подозревала, он уже далеко.

Но в глубине её души, за слоем ярости, родилось новое чувство. Это была не просто злость. Это было желание мести.

Она вспомнила, как её муж говорил ей, что Черные Волки никогда не сдаются, что настоящая сила в том, чтобы подниматься даже после самого жестокого поражения.

— Ты не понимаешь, с кем связался, Саргас, — прошептала она, поднимая взгляд к окну. Её лицо было жёстким, словно высеченным из камня. — Ты можешь быть чем угодно, но ты не заберёшь у меня последнее.

И она знала, что если потребуется, она сожжёт этот мир до основания, но вернёт своего внука.

Глава 9

Костёр едва тлеет, тонкие языки пламени лижут сырые поленья, но тепла от него не добьёшься. Лана спит, укутавшись в старый шерстяной плащ, который я снял с одного мертвеца на южных склонах, когда нас загнала в тупик вьюга. Не самое чистое тряпьё, но лучше, чем дрожать на холоде. Её лицо спокойное, почти ангельское. Губы чуть приоткрыты, а дыхание лёгкое, словно ей снится что-то хорошее. Это бесит. Нет, не она. Бесит её спокойствие. Бесит, что я ничего не могу сделать. Что я не могу сдержать слово. Что она сейчас — только слабая, уязвимая девчонка, которую этот мир прожуёт и выплюнет, стоит мне отвернуться.

Я сжимаю челюсти так, что скулы начинают ныть.

— Волчица… чёртова волчица, — шепчу я себе под нос, стараясь не разбудить её. — Вернуть волчицу… как?!

Сжав кулаки, я отхожу в сторону, подальше от света костра. Ветер хлещет лицо, холодный, как прикосновение мёртвого. Он вьётся вокруг, словно хочет заглянуть в душу, забраться под кожу. Лес впереди мрачный, чёрные скелеты деревьев цепляются своими уродливыми ветвями за небо, будто пытаются выцарапать из него звёзды. Но небо пустое.

Этот чёртов лес… он словно живой. Ветви качаются, но не от ветра. Они будто нашёптывают проклятия или жрут тишину. Мрак густой, вязкий, как застоявшаяся кровь, но я иду вперёд. Шаг за шагом, будто вгрызаюсь в эту тьму.

"Я должен вернуть ей волчицу."

Это мысль — как ярмо на шее. Тяжёлая, давящая, не дающая дышать. Лана не должна оставаться человеком. Она сдохнет так, как сдыхают слабые. Беззвучно. Жалко. И я этого не допущу. Она моя. Она должна быть сильной, чёрт её дери. Волчицей, которая не дрогнет ни перед кем.

Но пока что я вижу только девчонку, которая прячется за моей спиной. Проклятье, я бы разорвал любого, кто осмелится к ней прикоснуться, но в её глазах больше не отражается зверь. Там только… чёрт, слишком много боли.

Я срываюсь.

— Твари! — вырывается из груди. — Гребаные твари, всё мало вам, да? Всё мало!

Я не знаю кому ору, меня разрывает от отчаяния, потому что я в чертовой ловушке со всех сторон. Асморон, Мортифер, Морт…который каким-то дьявольским образом похож с Мортифером как на одно лицо.

Я рву мёртвую ветку с дерева и швыряю её в сторону. Она ломается с треском и глухо падает в грязь. Адреналин бьёт в виски. Мозг кричит, но я продолжаю идти вперёд, дальше в эту чёртову гниль. С каждым шагом меня накрывает ярость. На себя. На Морта, который шепчет мне, что я должен вспомнить своё грёбаное прошлое. На этот чёртов мир, который изо всех сил пытается сожрать нас. И на Лану. Да, на неё. На её хрупкость, на её чёртову человечность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.